— ...Потому что она родилась недоношенной?
Когда Намгун У задал этот вопрос, лицо Пхэн Харён омрачилось тревогой.
— Нет. Будь причина в этом, верхний даньтянь оставался бы открытым и у других недоношенных детей. Но моя мать поначалу тоже считала, что дело именно в этом.
Семейные узы в клане Пхэн были чрезвычайно крепки.
Это относилось даже к невесткам и зятьям, вошедшим в семью после брака.
— Человек, чей верхний даньтянь так и не закрывается, в конце концов теряет рассудок. Он сходит с ума, не способный справиться с энергией мироздания, непрерывно проникающей внутрь.
Когда даже спустя два года Небесные Врата Пхэн Ерён так и не закрылись, весь клан Пхэн из Хэбэя оказался потрясён.
Мысль о том, что любимая младшая дочь Главы клана, родившаяся у него в поздние годы, с самого рождения обречена лишиться рассудка.
Такое будущее было неприемлемо.
С того самого дня клан Пхэн из Хэбэя вступил на путь против воли Небес.
— Мы испробовали всё. Очищение Костного Мозга, воздействие на жизненно важные точки, обучение технике внутреннего совершенствования ребёнка, которому едва исполнилось три года... Разумеется, давали ей и множество лекарств...
— Вы просто не могли с этим смириться.
— Именно. К тому же преждевременное рождение сильно всё осложняло. Воздействовать на точки и проводить Очищение Костного Мозга приходилось с крайней осторожностью, да и принимать можно было далеко не каждое лекарство.
Клан Пхэн из Хэбэя сделал всё, что было в его силах.
В конце концов они попытались прибегнуть даже к мистическим искусствам, но и здесь столкнулись с непреодолимой стеной. Секта Маошань, лучше всех среди Праведных сект владевшая мистическими искусствами, настолько ревностно оберегала своё наследие, что не передавала техники никому, кто официально не вступил в её ряды.
Вместо них семья приглашала других заклинателей, однако те лишь качали головами и уходили.
Лекари, заклинатели, мастера боевых искусств — они искали способ лечения у самых разных людей, но в лучшем случае удавалось лишь немного отсрочить неизбежное.
Примерно тогда клан Пхэн из Хэбэя увидел другой путь.
Врата Призраков, которые время от времени извергали демонов и чудовищ, иногда оставляли после себя загадочные духовные предметы.
И клан Пхэн обратил внимание на них.
Если изменить судьбу человеческими средствами невозможно, они решили заимствовать силу иных миров и спасти ребёнка с её помощью.
Среди всех воинских родов именно клан Пхэн особенно славился крепкими семейными узами.
Ради этой цели они без колебаний бросали себя навстречу опасности.
Но даже сейчас ответ так и не был найден.
— Отец покинул главный дом потому, что получил известие о появлении белых Врат Призраков.
Рассказывая о своей семье, Пхэн Харён назвала Главу клана не «Главой», а просто отцом.
— Белых? Те Врата Призраков в уезде Муан были синего уровня, верно?
— Да. Хотя нам совершенно точно сообщили, что их уровень ниже синего. Именно поэтому всё произошедшее и было таким странным.
— Тогда белые Врата должны быть чрезвычайно опасны.
Техника, которой Намгун У уничтожил Призрака-Метаморфа, была пятой формой «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки».
Пусть это и не был его абсолютный сильнейший удар, он всё же находился довольно близко к полной мощи.
Если существовали противники, превосходящие даже Призрака-Метаморфа, Намгун У и сам не был уверен, сумеет ли победить.
— Всё будет хорошо. Я слышала, что к нему присоединился Глава клана Ян из Синчхана. Вдвоём они должны справиться даже с белыми Вратами Призраков.
В голосе Пхэн Харён отчётливо слышалось беспокойство за отца, однако ещё сильнее в нём ощущалось безоговорочное доверие.
— Харён.
— Да?
— Полагаю, ты хочешь, чтобы я осмотрел Ерён?
Зачем Пхэн Харён рассказала ему настолько личную историю своей семьи?
Причина была слишком очевидной.
Намгун У не просто вылечил Пхэн Харён, но ещё и полностью очистил всю систему её меридианов.
Возможно, она почувствовала в нём нечто особенное, чего сам Намгун У пока не осознавал.
О Чханнён Манан она знать не могла, однако подозревать наличие у него какой-то уникальной способности было вполне естественно.
Услышав слова Намгун У, Пхэн Харён тяжело опустила голову.
— ...Я понимаю, насколько бесстыдна эта просьба.
Намгун У уже сделал для клана Пхэн слишком многое.
Если человек достигает высшего класса до тридцати лет, его называют талантом молодого поколения и считают восходящей звездой, которой однажды предстоит господствовать в Муриме.
Но достигнуть поздней стадии высшего класса всего в двадцать четыре года?
Такой человек находился бы на самой вершине молодого поколения и по праву считался талантом уровня Драконов и Фениксов.
А Намгун У одним махом поднял Пхэн Харён с ранней или средней стадии высшего класса до поздней.
Оказанная милость была настолько велика, что никто не удивился бы, пожелай её родители лично признать Намгун У своим благодетелем.
Поэтому просьба в духе: «Раз уж вы вылечили нашу старшую дочь и вдобавок повысили её уровень, не могли бы вы заодно вылечить и младшую?» — действительно звучала довольно бесстыдно.
Разумеется, семья пообещала бы соответствующее вознаграждение, но даже тогда обратиться с подобной просьбой, сохранив достоинство, было непросто.
— Я не лекарь. Я мастер боевых искусств.
Пхэн Харён попыталась не показать разочарования.
«Я знала, что так может случиться.»
Они были знакомы всего несколько дней.
Причём всё это время в основном Намгун У помогал Пхэн Харён.
Она убеждала себя, что не имеет никакого права разочаровываться.
Но тут Намгун У продолжил:
— Если бы я мог сделать это одним лишь мастерством, другие Непревзойдённые мастера тоже наверняка сумели бы помочь. Так почему ты решила обратиться именно ко мне? Расскажешь причину?
— Твоё поле ци было необычным.
— Моё поле ци?
Пхэн Харён вспомнила первую встречу с Намгун У.
Его поле ци было спокойным, словно безмятежное прозрачное зеркало.
Как же сильно она тогда удивилась.
А теперь, когда Пхэн Харён лично испытала способности Намгун У, это казалось ещё более невероятным.
— Твоё поле ци было поразительно устойчивым. Обычно энергия, выходящая за пределы тела, никогда не распределяется настолько ровно. Плотность ци внутри организма различается, как и меридианы, которыми человек пользуется чаще всего, поэтому в поле ци обязательно появляются более сильные и слабые участки. Но у тебя оно было совершенно одинаковым от макушки до пят.
— А если человек намеренно регулирует поле ци?
— Такое возможно. Защитная ци окутывает тело энергией и делает поле равномерным. Но кто станет постоянно поддерживать защитную ци в обычной повседневной жизни?
— ...Действительно.
Будь это защитная ци, Пхэн Харён изначально даже не назвала бы её обычным полем ци.
Если человек покрывает кожу истинной ци, этого не заметит разве что слепой.
— Но сильнее всего меня удивила область головы.
— Головы?
— Да. Как ты знаешь, Врата Жизни и Смерти находятся в голове. Пока человек не пробьёт их, поле ци вокруг головы заметно слабее, чем возле остального тела. Но у тебя даже там оно ничем не отличалось.
— Определить столько всего по одному полю ци... Впечатляет.
Сам Намгун У думал лишь о том, чтобы его поле ци выглядело естественно, и совершенно не задумывался о подобных подробностях.
— Это способен заметить не каждый. Мы с дядей сразу обратили внимание лишь потому, что годами наблюдали человека с открытым верхним даньтянем, как Ерён. Тот, кто с подобным не знаком, может смотреть хоть целый день и ничего не понять.
Значит, старания Намгун У не привлекать внимания всё-таки не были совершенно бесполезными.
— Но поле ци лишь изначально привлекло моё внимание. Оно действительно необычно, однако ты вполне мог практиковать неизвестную мне технику внутреннего совершенствования. Дядя даже предположил, что это может быть «Канон Обратного Преображения Мышц».
Пхэн Харён по-настоящему поверила, что Намгун У способен помочь Пхэн Ерён, уже после того, как он спас её собственную жизнь.
— Как ты и сказал, укрепление тела и Очищение Костного Мозга доступны мастерам, достигшим определённого уровня. Но я никогда не слышала, чтобы кто-то одновременно изгнал демоническую ци и очистил всю систему меридианов. В тебе есть нечто особенное. Как и в Ерён. Именно поэтому я и решилась на эту бесстыдную просьбу.
Полностью раскрыв свои истинные мысли, Пхэн Харён с горьковатой улыбкой спросила:
— Это хоть немного помогло?
— Очень помогло.
Одно лишь понимание того, как выглядеть нормальным среди окружающих, уже было для Намгун У достаточно ценным знанием.
А ещё теперь он понял, насколько искренне Пхэн Харён видит в нём последнюю надежду.
На искренность следует отвечать искренностью.
Руководствуясь той же логикой, которая однажды заставила его принять братьев Ян, Намгун У протянул руку Пхэн Харён.
— Раз ты дала мне хороший ответ, я тоже отвечу тебе.
Увидев непонимание на лице Пхэн Харён, Намгун У произнёс:
— Мы ведь вольные мастера.
§
На следующий день.
Проведя в Пекине всего одну ночь, Намгун У и братья Ян уже покидали столицу.
— Ну надо же. Похоже, мы вообще не нужны. Глава сам себе задания находит — я уже чувствую себя бесполезным членом отряда.
На слова Ян Квэ Ян Чон тут же ответил:
— В каком смысле нам нечего делать? Глава скажет что-нибудь достать — пойдём и достанем. Попросит помочь — поможем. Или ты теперь слишком важный человек, чтобы бегать с поручениями?
— Да кто сказал, что я против? Да хоть посыльным буду. Но сейчас глава собирается заняться драгоценной дочерью клана Пхэн. Ты правда думаешь, что они доверят нам хоть что-нибудь?
— А...
— Совсем мозги растерял после того, как глава тебя принял. Глава, по-моему, этому парню нужна ещё и тренировка разума.
Когда препирающиеся братья одновременно повернулись к нему, Намгун У без особого интереса перебросил верёвку на другую сторону.
— Ну... По мне, вы оба хороши. Тут как раз подходит выражение: один другого стоит.
— Нет, я определённо лучше него.
— Это моя фраза, брат.
Оставив братьев продолжать перепалку, Намгун У осторожно повёл лошадь, предоставленную кланом Пхэн.
Люди клана Пхэн ехали впереди, указывая дорогу.
Когда Намгун У приблизился, они естественно расступились, пропуская его вперёд.
— Благодетель?
— До Тяньцзиня три дня пути, верно? За это время я хотел бы услышать больше подробностей, если ты не против.
Услышав слова Намгун У, Пхэн Харён энергично закивала, широко улыбнувшись.
— Конечно!
§
В глубине Пекина.
Пекин был переполнен величественными дворцами, храмами и даосскими обителями, процветавшими благодаря покровительству императорского двора.
В маленькой уединённой обители, затерянной среди них, мужчина благоговейно совершал гадание.
Едва уловимый аромат благовоний.
Тихий звук чтения священных текстов.
Бледные тени, отбрасываемые дрожащим пламенем свечей.
Посреди этой картины рука мужчины, перебиравшая чётки, внезапно остановилась.
— Он ушёл.
Когда мужчина открыл глаза, стали видны его зрачки.
Мутно-белые, словно у слепого человека.
Но вскоре они вновь приобрели обычный тёмно-карий цвет.
— Кто ушёл?
За спиной мужчины раздался чистый женский голос.
Не оборачиваясь, он ответил:
— Последняя примесь покинула Пекин.
Хотя голос мужчины оставался ровным, в нём слышалась лёгкая радость, но незваную гостью это совершенно не впечатлило.
— Вот как? И это хорошо?
— Разумеется. Но я и не ожидаю, что ты поймёшь. Да тебе и самой этого не хочется.
— Ты хорошо меня знаешь.
Незваная гостья подошла ближе.
Скрытая прежде в тенях фигура постепенно попала в свет свечей.
Хотя на ней было просторное даосское одеяние, тонкие женственные изгибы невозможно было скрыть.
— Я закончила всё, о чём мы договаривались.
Услышав слова женщины, мужчина улыбнулся ещё шире.
— Как и ожидалось от Са Мунрён. Великолепно.
— Хватит. Лучше скорее заплати мне. Ты ведь не забыл наш договор?
— Хе-хе. Куда же исчезло достоинство даосской госпожи? Госпожа Цветущая Орхидея наверняка была бы весьма опечалена.
— ...Следи за языком, Ли Чарён.
Угроза женщины совершенно не смутила Ли Чарёна.
Он неторопливо ответил:
— Я исполню договор. Нарушать соглашение, заключённое с использованием мистических сил, слишком обременительно даже для меня. Не беспокойся. Твоя плата уже приготовлена.
— Так бы сразу и сказал. Где она?
Когда женщина повела себя так, словно собиралась немедленно обыскать всю обитель, улыбка исчезла с лица Ли Чарёна.
— Я оставил её в месте нашей прошлой встречи. Можешь забрать.
— Какой же ты скользкий.
Сколько тайных убежищ он вообще устроил по всему Пекину?
— Значит, на этом наши дела закончены?
Женщина явно хотела как можно скорее покинуть это неприятное место.
Ли Чарён коротко ответил:
— Да.
И женщина доказала, что не бросала слов на ветер, действительно сразу уйдя.
После её ухода в обители вновь воцарилась тишина.
Ли Чарён привёл мысли в порядок и завершил уже остывший ритуал.
— Скоро. Совсем скоро... откроется новый мир...