Ветер свирепо бушевал.
Воздух сотрясал шквал, словно приближался тайфун. Однако это явление было далеко не полностью естественным. Истинной причиной служили возмущения, оставленные группой людей, двигавшихся с невероятной скоростью.
Они бежали. Отталкивались от земли, а порой устремлялись вперёд, лишь кончиком носка касаясь травинки.
Во главе группы двигался Намгун У.
Среди множества техник лёгкости, каждая из которых демонстрировала собственные достоинства, его скорость и устойчивость бесспорно превосходили остальные. «Шаг Тысячи Ли», позволявший преодолеть тысячу ли так же легко, словно человек прогуливался по собственному двору, действительно был уникальной техникой.
— Мастер! Ты слишком быстро идёшь! Остальные не успевают!
Пхэн Харён крикнула, изо всех сил оттолкнувшись от земли, чтобы догнать Намгун У.
Её техника «Дух, Оседлавший Ветер» вполне могла сравниться с «Шагом Тысячи Ли».
В отличие от «Шага Тысячи Ли», который каждым движением порождал энергетические волны, отбрасывавшие окружающие атаки, «Дух, Оседлавший Ветер» целиком сосредоточивался на скорости и прорывной мощи. Благодаря этому Пхэн Харён каким-то образом удавалось поспевать за Намгун У, несмотря на разницу в боевом мастерстве.
Да и то лишь потому, что Намгун У подстраивался под остальных.
— А лошади?
Он произнёс это негромко, однако голос, перенесённый волной внутренней энергии, отчётливо достиг ушей Пхэн Харён.
Ещё одно свидетельство того, насколько продвинулся его контроль внутренней силы.
— Все выдохлись!
С самого начала они не передвигались исключительно на своих ногах.
Клан Пхэн предоставил им лошадей — по две на каждого человека.
Как великий клан, контролировавший Тяньцзинь, служивший воротами Пекина, семья Пхэн обладала немалым богатством. По одной лишь просьбе Намгун У они без колебаний выделили несколько десятков лошадей и мастеров.
Однако даже у лошадей был предел.
Пусть по выносливости они и превосходили большинство животных, тягаться с людьми, закалёнными боевыми искусствами, всё равно не могли. Несмотря на врождённую физическую слабость, человек являлся одним из лучших существ в мире, когда речь заходила о выносливости.
Не просто так почтовые станции обычно располагались примерно через сто ли друг от друга.
Лошадь, скачущая во весь опор, с трудом могла преодолеть больше пятидесяти километров.
Легендарные скакуны вроде Очумы, Чокто или Пхёволо, возможно, выдержали бы больше, но лошади, предоставленные кланом Пхэн, до такого уровня не дотягивали.
— ...Немного отдохнём.
Пекин был уже близко.
Намгун У ощущал зловещее течение со стороны столицы, находившейся всего в нескольких десятках ли впереди.
Пока он не видел никакой подозрительной энергии, однако интуиция, однажды прикоснувшаяся к Небесной Тайне за пределами Небес, предупреждала: там вот-вот что-то произойдёт.
«Если войдём туда полностью истощёнными, нас просто раздавят.»
Намгун У подошёл к рухнувшим на землю братьям Ян и сел позади них.
Затем приложил ладони к их жизненно важным точкам.
— Ха... ха... Г-глава...?
— Фух... Глава?
— Передам вам энергию. Сядьте со скрещёнными ногами и начинайте циркуляцию ци.
Его Небесная Громовая истинная ци была совместима с «Истинной Ци Грома» братьев, а по качеству даже превосходила её.
Идеальный способ быстро восстановить истощённую внутреннюю силу.
Закончив передачу энергии, Намгун У поднялся, и Пхэн Харён тут же подошла к нему.
— Мастер.
— Да?
— Почему ты так торопишься? Когда вы с Ерён впервые заговорили об этом, ты сказал, что всё произойдёт в течение десяти дней... Но с нашего отъезда из Тяньцзиня прошло едва полдня.
— У меня плохое предчувствие. Это произойдёт скоро. Времени почти не осталось.
Лично Намгун У вовсе не был обязан защищать Пекин.
Он никогда не считал себя подданным династии Мин и не собирался рисковать жизнью ради совершенно незнакомых людей.
Пожалуй, единственной причиной попытаться предотвратить катастрофу в Пекине ради самих незнакомцев стала бы возможность полностью раскрыть свои боевые искусства.
Но всё менялось, если в Пекине находились знакомые Намгун У.
Охранное бюро Ёпхён всё ещё оставалось там.
Пусть среди них и были опытные охранники, мастером высшего класса являлся лишь глава сопровождения.
Для катастрофы, способной обратить весь Пекин в пламя, этого было совершенно недостаточно.
«Охранное бюро Ёпхён помогло мне.»
Они приняли Намгун У с огромным гостеприимством, хотя он явился лишь с рекомендацией Сон Чхэчжи.
Знать, что им грозит опасность, и позволить им жестоко погибнуть — подобное совершенно не соответствовало характеру Намгун У.
— Матушка также попросила поддержки у клана Моён. Они должны прибыть через семь дней...
— Через семь дней будет слишком поздно.
Интуиция Намгун У могла ошибаться.
В конце концов, интуиция по определению не опирается на конкретные доказательства.
Но семь дней у них точно не было.
Возможно, бедствие начнётся не завтра.
Но уж точно не спустя неделю.
— Харён, тебе тоже стоит отдохнуть.
— Хорошо. Если устанешь, мастер, сразу прими лекарство.
Лекарство, о котором говорила Пхэн Харён, не имело ничего общего с обычными средствами от ран или укрепляющими отварами.
Духовное лекарство.
В тайном хранилище клана Пхэн, где находились разнообразные духовные предметы, собранные во Вратах Призраков по всем Центральным равнинам ради Пхэн Ерён, накопился и немалый запас духовных лекарств.
Когда Намгун У сообщил, что Пекину угрожает опасность и ему необходимо отправиться спасать столицу, клан Пхэн без колебаний распахнул перед ним двери хранилища.
Даже сейчас при Намгун У находились три драгоценные пилюли, которые семья Пхэн долго берегла.
«Они невероятно нам помогли.»
Клан Пхэн выделил им свою элитную боевую силу — Отряд Северного Неба под руководством заместителя командира Пхэн Мухо и прямой наследницы Пхэн Харён.
Вместе с ними отправились ещё пятнадцать бойцов.
Все они были мастерами высшего класса.
Если добавить Намгун У и братьев Ян, получалось ровно двадцать человек.
По две лошади на каждого — всего сорок превосходных скакунов.
И это ещё не всё.
Троица полностью сменила одежду и оружие.
Пусть их облачения и не были изготовлены из Небесного Шёлка, боевые одежды и накидки из Духовного Шёлка могли остановить обычный клинок.
А мечи были выкованы из Истинной Стали Белого Лотоса с добавлением небольшого количества Таинственного Железа — такое оружие обычно выдавали лишь прямым потомкам или старшим членам клана уровня командира Отряда Северного Неба.
Если считать духовные лекарства расходными припасами, то ради одной этой экспедиции клан Пхэн потратил сумму, превосходившую годовой бюджет секты среднего уровня.
Получил добро — верни добро.
Клан Пхэн неукоснительно следовал этому древнему принципу.
«Я благодарен.»
Размышляя о поддержке, которую ему оказал клан Пхэн, Намгун У естественным образом вспомнил вчерашние события.
§
Посреди всеобщей радости от новости о том, что Пхэн Ерён сделала огромный шаг к преодолению собственного небесного наказания, заявление Намгун У обрушилось на клан Пхэн словно гром среди ясного неба.
— Пекин?
Пекину угрожает опасность.
Услышав эти слова от Намгун У, Моён Хе настолько растерялась, что лишь переспросила, что он имеет в виду.
Но прежде чем Моён Хе успела исправиться, решив, что неудачно выразилась, заговорила Пхэн Ерён.
— Это правда, мама. Я тоже видела.
Не поддержи Пхэн Ерён слова Намгун У, здравый смысл Моён Хе продолжал бы отвергать услышанное, каким бы великим благодетелем тот ни являлся.
— Пекин... даже несмотря на то, что там находится императорский двор?
Величайшая сила под Небесами.
Императорский двор Великой Мин.
Его могущество основывалось далеко не только на политической власти.
В руках двора находилась огромная боевая сила.
Ещё император Хунъу издал указ, согласно которому император обязан изучать боевые искусства и достигнуть как минимум высшего класса — настолько серьёзно двор относился к военной мощи.
Моён Хе неспроста потрясённо повторяла одно и то же.
На службе императорского двора находились четыре Непревзойдённых мастера.
Поскольку двое из них всё ещё одной ногой оставались в Муриме, они входили в Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных, тогда как ещё двое полностью покинули Мурим и посвятили себя государственной службе.
Пусть трое из этих четырёх сейчас и находились за пределами Пекина, нападение на императорский двор означало бы превращение всех их во врагов.
«К тому же императорский двор славится тем, что скрывает истинную силу. Они вполне могли тайно привлечь ещё одного-двух Непревзойдённых мастеров или вырастить их самостоятельно...»
Тогда получалось бы, что враг собирался бросить вызов пяти или шести Непревзойдённым мастерам.
Разве такое вообще возможно?
Как ни размышляла Моён Хе, поверить было сложно.
Но, с другой стороны, слова Намгун У и Пхэн Ерён обладали слишком большой убедительностью.
Пхэн Ерён и прежде проявляла способность предвидения.
Пусть масштабы и влияние её предсказаний были ограничены, сама способность видеть будущее уже неоднократно подтверждалась.
После долгих размышлений чашу весов в сознании Моён Хе окончательно склонили слова Пхэн Чарёна.
— ...Подобные слухи ходили и раньше. Говорили, что тот человек исчез не потому, что вернулся ко двору, а потому что действительно вознёсся и стал бессмертным... Все считали это обычной байкой, но если это правда...
Когда-то существовал человек, который одним своим появлением склонил равновесие сил между Муримом и императорским двором в пользу последнего.
Хотя он принадлежал двору, однажды он внезапно ворвался в Мурим со словами, что хочет проверить, насколько хороши его боевые искусства.
А затем, пока прославленные Непревзойдённые мастера той эпохи были ещё живы, он подчинил их одного за другим.
Легендарная фигура.
После его появления Два Абсолюта превратились в Три Абсолюта, а весь Мурим содрогнулся и признал его первым под Небесами.
— Если он действительно исчез, значит, императорский двор мог ослабнуть... Если враг пришёл к такому же выводу, тогда будущее, которое увидели благодетель и Ерён, вполне возможно.
Намгун У не до конца понимал разговор Моён Хе и Пхэн Чарёна, однако одно было очевидно.
Двое людей, сейчас руководивших кланом Пхэн, начинали верить ему и Пхэн Ерён.
— Как может клан Пхэн бездействовать, когда наш благодетель отправляется совершить столь праведное дело? Мы окажем всю возможную поддержку.
§
«И они действительно сдержали слово.»
Намгун У закончил вспоминать прошлое, коснувшись одежды на себе и меча у пояса.
Даже Намгун У, носивший одежду из мира на сотни лет более развитого, был впечатлён тем, насколько удобным оказалось это облачение и насколько идеально меч лежал в руке.
— Мастер, думаю, мы можем продолжать путь.
Гонка возобновилась.
К сумеркам, когда граница света и тьмы разделила мир надвое, они наконец увидели Пекин.
— Небеса...
— Значит, это и правда было правдой...?
И застыли от потрясения.
Над Пекином.
Разрывая сумеречную границу, в небо поднимался чёрный дым.