Пятьдесят лет Гвак Тан без отдыха странствовал по миру, и всё же даже он продолжал говорить о том, насколько огромен этот мир.
Намгун У теперь чувствовал то же самое.
Лишь сейчас он начал по-настоящему осознавать, насколько необъятны Центральные равнины.
Хан Геран, Воинственная Наложница Восточного Моря, уже была невероятно сильна. Конечно, у обоих могли оставаться скрытые козыри, но в прямом столкновении Намгун У полагал, что один из них вполне мог лишиться руки.
Но что насчёт этого мужчины?
Намгун У наконец встретил противника, победу над которым совершенно не мог представить.
«Глава Стражи в парчовых одеждах, кажется?»
Он действительно полностью оправдывал славу сильнейшего мастера императорского двора.
Особенно то, как только что одновременно управлял астральной энергией меча и защитной астральной ци.
Намгун У тоже был способен на подобное, однако чем больше размышлял о произошедшем, тем сильнее впечатляло мгновенное решение Гвак Тана. С собственным скромным боевым опытом Намгун У не был уверен, что сумел бы повторить такое.
В играх вроде го или шахмат зритель порой замечает великолепный ход легче самого игрока — так проявляется эффект туннельного зрения. Когда человек до предела психологически сосредоточен на чём-то одном, его восприятие сужается и замечать происходящее вокруг становится гораздо труднее.
Особенно в настоящем бою, где жизнь и смерть разделены одним мгновением.
Но даже тогда Гвак Тан продолжал следить за Ли Чарёном и, когда духовное копьё устремилось к нему, мгновенно усилил защитную астральную ци.
«Так вот как сражаются Непревзойдённые мастера...»
Восхищаться можно было ещё многим, однако Намгун У оборвал размышления.
Пусть прошло всего несколько секунд, даже этого короткого промежутка хватило противнику, чтобы вновь принять защитную стойку.
— Значит, ты всё-таки пришёл.
От слов Ли Чарёна мышцы на лице Намгун У едва заметно дрогнули.
Он говорил так, словно знал его.
— Ты меня знаешь?
— Ну... На этот вопрос у меня нет никаких причин отвечать.
— ...Тогда я заставлю тебя ответить.
Ещё одна причина сражаться.
Этот человек что-то знал.
Ли Чарён совершенно точно узнал Намгун У.
Стоило этой мысли возникнуть, как тело Намгун У уже пришло в движение, а его фигура исказилась, словно марево над раскалённой землёй.
«Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки — Игра Молнии.»
Окутанный энергией меча клинок прочертил странную дугу, вступая в резонанс с защитной энергией Намгун У.
В воображении возникла мерцающая молния.
След, который остаётся перед глазами после того, как вспышка молнии на мгновение окрашивает весь мир в белый цвет.
После определённой ступени боевые искусства переставали сводиться к простым движениям тела и начинали воплощать мысленные образы в реальность. Чем ярче и сильнее был образ, тем сильнее боевое искусство искажало саму действительность.
Растворившись в волне энергии, Намгун У применил Беспредельный Шаг и оказался за спиной Ли Чарёна.
И в этот момент передача голоса пронзила сознание Намгун У.
<Он окружён защитным заклинанием!>
«Знаю.»
Намгун У понял это с самого начала.
С тех пор как он вошёл на гору Ваньсуй, Чханнён Манан ни на мгновение не прекращали действовать.
Эти глаза раскрывали тайны мира.
Заклинания не являлись исключением.
«Сейчас я его разрушу.»
Одной астральной энергии меча могло оказаться недостаточно.
Но если пробить энергетическую ось, поддерживающую заклинание...
Тресь!
Астральная энергия меча обрушила заклинание и достигла тела заклинателя.
«Уклонился?»
Этот человек владел не только мистическими искусствами.
Чханнён Манан Намгун У проследили за телом Ли Чарёна: три его даньтяня вошли в резонанс, а внутренняя энергия устремилась наружу.
Внутренняя сила пронеслась по меридианам и собралась на кончиках пальцев.
«Техника Земли!»
Земная энергия смешалась с астральной силой.
Пожертвовать плотью, чтобы сломать противнику кости?
Неужели именно это он задумал?
Намгун У вспомнил технику, которую только что продемонстрировал Гвак Тан.
Защитная астральная ци «Небесной Астральной Защиты» мгновенно окутала всё его тело.
БУМ!
— Моё поражение.
Самоироничные слова Ли Чарёна растворились в оглушительном столкновении астральных энергий.
Удар меча Намгун У рассёк тело Ли Чарёна вниз от правого плеча.
«Судя по его карме, он ещё ни разу не убивал человека. Я был уверен, что его рука обязательно дрогнет...»
Ли Чарён намеренно дал понять, что знает Намгун У, рассчитывая тем самым психологически помешать тому нанести смертельный удар.
И вот чем это закончилось.
Сколько времени прошло с тех пор, как расчёты Ли Чарёна настолько сильно расходились с действительностью?
— Воистину тот, кто бросает вызов Небесам. Но всё тщетно... Как же жалки попытки Ложных Небес остановить меня, истинного носителя Небесного Мандата.
Пока Ли Чарён погружался в собственные мысли, Намгун У оценил его состояние.
«Рана неглубокая. Его боевые искусства сами по себе не особенно опасны. Пожалуй, запредельный уровень.»
Способность одновременно использовать мистические и боевые искусства действительно впечатляла, однако если рассматривать их по отдельности, Намгун У ему ничуть не уступал.
Наблюдавший за их столкновением Гвак Тан тоже это заметил.
Он тут же передал голос, причём использовал настолько совершенную технику, что ему даже не пришлось шевелить губами, в отличие от Пхэн Харён или Пхэн Мухо.
<Ты займись Ли Чарёном. Его заклинания ты разрушать можешь, верно? А я разберусь с этим ходячим трупом и Вратами Призраков.>
Даже передавая голос, Гвак Тан продолжал сражаться со Стражем Жёлтого Дракона.
Тот уже находился в ужасающем состоянии.
Мало того что ещё при первом столкновении ему отсекли одно запястье, так теперь предплечье второй руки ниже локтя было полностью раздроблено. На туловище зияли три огромные раны от меча, словно его разодрал когтями исполинский зверь, а наружу вываливались внутренности.
Обычный человек — да даже мастер Сферы Преображения — давно истёк бы кровью и умер.
Однако движения Стража Жёлтого Дракона совершенно не изменились с самого начала.
Живое ли это вообще существо?
Гвак Тан неспроста назвал его ходячим трупом.
— Гвак Тан, начинаешь торопиться?
Передачу голоса перехватили.
Гвак Тан понял это, однако лишь слегка дёрнул бровью.
Заклинатели вечно вытаскивали из рукавов какие-то нелепые и неожиданные трюки.
Гвак Тан повидал слишком много странностей, чтобы его могло потрясти даже чтение тайной передачи голоса.
Однако.
То, что произошло дальше, заставило и Гвак Тана, и Намгун У замереть.
— К сожалению, на этом придётся закончить.
После слов Ли Чарёна воздух начал искривляться.
Скри-и-и-и-и...
Скри-и-и-и-и-и-и...
Раздался звук, словно кто-то силой распахивал древнюю перекошенную дверь.
Жуткий скрежет, инстинктивно вызывавший у человека отвращение и тревогу, прокатился вокруг.
Дверь открывалась.
§
Открытие Врат Призраков на вершине горы Ваньсуй потрясло не только находившихся рядом Намгун У и Гвак Тана.
Барьер, созданный для сокрытия Врат Призраков, окончательно потерял смысл.
Волна энергии, вырвавшаяся из открывающихся Врат, настолько превосходила его возможности, что скрыть её было невозможно.
Хан Геран, сражавшаяся со Стражем Лазурного Дракона — последней опорой барьера, — почувствовала, как по коже пробежали мурашки от чудовищно зловещей энергии, которая словно сдирала с тела кожу.
— Тот мальчик был прав.
При такой силе одному Гвак Тану действительно пришлось бы тяжело.
— Надеюсь, Ихян он понравится.
Решимость сделать Намгун У мужем своей внучки стала лишь крепче.
— Но сначала закончим здесь.
Тело Хан Геран прочертило загадочную траекторию, следуя «Шагу Странника Восьми Триграмм».
Когда техника шагов вывела её в слепую зону Стража Лазурного Дракона, ладонь Хан Геран мягко коснулась его бока.
Однако результат этого лёгкого прикосновения оказался совсем не мягким.
БУМ!
Трудно было поверить, что столь разрушительная мощь могла родиться из простого касания.
Это была сила, возникшая благодаря совершенной гармонии между «Падением Грушевого Цвета» — уникальным боевым искусством, созданным самой Хан Геран, — и её техникой усиления внутренней силы.
— Кхек!
Хотя Страж Лазурного Дракона сам являлся запредельным мастером, всё, что он сумел сделать, — с опозданием применить проникающую энергию и собственной внутренней силой попытаться вытолкнуть силу Хан Геран наружу.
Но даже это лишь немного отсрочило неизбежное.
Шаг.
Хан Геран остановилась перед Стражем Лазурного Дракона, который пошатывался и уже почти не мог стоять.
Её тень, отбрасываемая луной за спиной, накрыла его.
В затуманенном взгляде мужчины мелькнул развевающийся рукав.
Рукав смерти.
ХРУСТ!
§
Неужели энергию Врат Призраков могли почувствовать лишь обладатели выдающихся боевых искусств?
Нет.
Даже мастера, значительно уступавшие Хан Геран, были способны ощутить происходящую аномалию.
Даже Ян Квэ и Ян Чон, ещё не достигшие высшего класса, поняли: прямо сейчас происходит нечто необратимое.
На самом деле братьям Ян даже повезло.
Один из них обладал достаточно цельной внутренней системой, чтобы внешние энергетические волны почти не влияли на него, а другой слишком мало понимал природу этой силы и потому ощущал лишь лёгкое беспокойство.
Как бы то ни было, оба испытали только потрясение, и не более.
Но для человека, который уже достаточно хорошо понимал природу этой энергии, однако ещё не обладал уровнем, позволяющим полностью защитить от неё тело и разум, она становилась ядом.
Именно в таком положении оказалась Пхэн Харён.
— Ах...
Под воздействием энергии смерти из Врат Призраков тело Пхэн Харён внезапно застыло, словно его мгновенно сковал чудовищный мороз.
Чтобы противостоять более сильному Посланнику Чёрной Черепахи, она полностью раскрыла все свои меридианы и пыталась уловить даже слабейшие колебания внешней энергии.
И теперь это обернулось ошибкой.
Пхэн Харён едва удерживала равновесие в бою с Посланником Чёрной Черепахи, до предела задействовав все меридианы.
Она находилась на поздней стадии высшего класса.
А Посланник Чёрной Черепахи лишь недавно вступил на запредельный уровень.
Разница в способности использовать ещё не раскрытые меридианы, скрытая сила Посланника Чёрной Черепахи, о которой предупреждал Намгун У, и то обстоятельство, что как одна из опор барьера он не мог задействовать всю внутреннюю силу, — всё это вместе и позволило им сражаться почти на равных.
Но стоило появиться чему-то, ослабившему Пхэн Харён, как равновесие мгновенно рухнуло.
«Бреши!»
Посланник Чёрной Черепахи был безжалостен.
Он не собирался щадить застывшую Пхэн Харён.
Копьё рванулось вперёд словно змея, целясь прямо ей в сердце.
— Попалась!
Раздражённый тем, что его столько времени сдерживала девушка, явно уступавшая ему по уровню совершенствования, Посланник Чёрной Черепахи издал торжествующий возглас.
И эти слова стали для него последними.
— Твоя голова, вот что попалось.
Огромная ладонь накрыла лицо Посланника Чёрной Черепахи.
— А?
ХРУСТ!
Чудовищная сила пальцев раздавила его череп.
Копьё, мгновенно утратив всю мощь, так и не достигло Пхэн Харён и с глухим стуком упало на землю.
Владелец руки лениво встряхнул кистью, словно стряхивал грязь, разбрызгивая по земле кровь и остатки мозга.
После одного небрежного движения ладонь вновь показала свой обычный цвет кожи, полностью покрытой мозолями.
Она мягко легла на голову Пхэн Харён и ласково погладила её.
— Ты в порядке?
— А...? Как...?
— Ты хорошо справилась. Остальное оставь отцу.
Пхэн Харён заморгала словно испуганный кролик, увидев человека, которого здесь никак не должно было быть.
Неужели она действительно видит его?
Но тепло ладони на голове было совершенно настоящим.
— О-отец...
— Не беспокойся. Я быстро всё закончу и вернусь.
Глава клана Пхэн из Хэбэя.
Человек, которого весь мир знал как Почтенного Клинка.
Пхэн Хусан, Громовой Король Сабли, прибыл в Пекин.