Неловкость продлилась лишь мгновение.
Слова Пхэн Хусана действительно заставили Намгун У чувствовать себя не в своей тарелке. Но он не был настолько наивен, чтобы позволить этому проявиться наружу.
Быстро вернувшись к обычному состоянию, Намгун У пошёл рядом с Пхэн Харён, подстраиваясь под её шаг.
Тёплый летний солнечный свет касался их вместе с прохладным северным ветром. В такую погоду смертельная битва, которую они пережили всего несколько дней назад, казалась каким-то сном посреди лета.
Пхэн Хусан закончил дела в Пекине лишь вчера.
Сразу после завершения переговоров с императорским двором он без отдыха помчался из Пекина в Тяньцзинь и прибыл сюда ненамного позже Намгун У.
Иными словами, с Пекинского восстания не прошло ещё и недели.
Перед глазами Намгун У всё ещё иногда вспыхивали картины хаоса той ночи. Но в отличие от Намгун У, который был лишь притворяющимся мастером боевых искусств, Пхэн Харён — настоящий мастер — проявила удивительную стойкость и уже вернулась к привычному состоянию после всего пережитого. Хотя, возможно, она просто делала вид, чтобы не заставлять окружающих волноваться.
— Ерён стало намного лучше.
— Правда?
— Да. Это «Великое Искусство Пустотного Духа»? Она сказала, что оно невероятно сложное и пока достигла лишь примерно третьего уровня, но брат осмотрел её и сказал, что Небесная Тайна вокруг неё сузилась. Значит, Ерён уже начала управлять верхним даньтянем при помощи этой техники! Такими темпами она, возможно, в течение года полностью закроет свою Небесную Тайну и вернёт себе нормальную продолжительность жизни! Разве это не замечательно?
Это была драгоценная младшая сестра, ради защиты которой Пхэн Харён была готова без колебаний броситься в бой.
Заметное улучшение состояния Пхэн Ерён настолько радовало Пхэн Харён, что даже когда та спотыкалась о камни на дороге, улыбка всё равно не исчезала с её лица.
Щебеча словно жаворонок о состоянии Пхэн Ерён, Пхэн Харён вся светилась надеждой на будущее.
Однако Намгун У не слишком интересовало обсуждение Пхэн Ерён.
Не потому, что ему было всё равно.
Напротив, Намгун У беспокоился о Пхэн Ерён ничуть не меньше самой Пхэн Харён.
На самом деле сразу после возвращения в Тяньцзинь Намгун У лично проверил состояние Пхэн Ерён.
Братья Ян, которым он передал «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки».
Пхэн Ерён, которой он передал «Великое Искусство Пустотного Духа».
Все трое стали для него драгоценными связями — людьми, с которыми он поделился ценными боевыми искусствами.
Особенно в случае Пхэн Ерён он испытывал огромную благодарность, ведь именно благодаря ей сумел преодолеть техники Ли Чарёна.
Но обсуждать Пхэн Ерён с Пхэн Харён сейчас не было необходимости.
— А как ты сама?
— Простите?
— Не госпожа Ерён, а ты, Харён. Тебе ведь пришлось сражаться с очень сильным противником.
— А... вы обо мне.
Посланник Чёрной Черепахи, который преградил им путь к Ли Чарёну.
Насколько помнил Намгун У, тот находился на одну ступень выше Пхэн Харён, но на одну ниже Пхэн Чарёна.
К счастью, Пхэн Харён сумела продержаться без серьёзных ран, однако Намгун У краем уха слышал, что, не появись вовремя Пхэн Хусан, она оказалась бы в смертельной опасности.
Тогда Намгун У решил, что всё уже закончилось, и перестал об этом думать, но теперь застигнутая вопросом врасплох Пхэн Харён ответила с запинкой:
— Ну... лучше, чем я ожидала? С ним можно было сражаться. Думаю, он только недавно вступил на запредельный уровень, поэтому разница в мгновенном выбросе внутренней силы была не слишком большой. И по технике в отдельных столкновениях мы вроде бы тоже были примерно равны.
Пхэн Харён сумела временно сражаться на равных с запредельным мастером, компенсируя сравнительную слабость двенадцати основных меридианов полностью раскрытой системой меридианов.
Посланник Чёрной Черепахи действительно находился среди слабейших запредельных мастеров.
Но сам факт, что Пхэн Харён смогла удержаться против мастера более высокой сферы, уже впечатлял.
— Однако разница проявилась в выносливости. Похоже, я всё ещё не готова состязаться внутренней силой с запредельным мастером, достигшим Слияния Трёх Вершин.
— Все твои меридианы раскрыты, поэтому внутреннюю силу ты используешь эффективнее, но её общий объём от этого не увеличился. Важно понимать эту разницу.
Намгун У задумался, имеет ли вообще право давать советы человеку, который добывал силу куда тяжелее него самого, однако эти слова основывались на его личном опыте.
Битва с Ли Чарёном.
Тот момент, когда внутренняя сила в его даньтянях впервые полностью истощилась.
Намгун У сожалел, что раньше не имел чёткого представления о собственных запасах внутренней силы и дошёл до состояния, когда ему с трудом хватало энергии даже на технику шагов.
Если бы Намгун У заранее ясно понимал собственный предел и осознавал, что внутренняя сила действительно может закончиться, он, возможно, расходовал бы её эффективнее и не оказался бы в подобном положении.
— Я запомню.
— Я лишь сказал очевидную вещь. Можешь не обращать внимания.
— Не обращать внимания? Я обязательно это запомню!
Намгун У стало неловко под сияющим взглядом Пхэн Харён, которая смотрела на него словно на гениального мастера, появляющегося раз в тысячу лет.
«Нужно осторожнее подбирать слова.»
Намгун У попытался взглянуть на себя объективно.
У него действительно имелись определённые знания и понимание боевых искусств.
Однако всё это было даровано ему некой загадочной силой.
Это не являлось озарением, к которому сам Намгун У пришёл посредством учёбы и долгих размышлений.
Между тем, чтобы просто знать что-либо в теории, и тем, чтобы по-настоящему понять и воплотить это в себе, существовала разница между Небом и Землёй.
«Мне нужно работать усерднее.»
Во время первого поединка с Хван Мутхаком Намгун У вообще не представлял, насколько силён в этом мире.
После Битвы за закрытие Врат в уезде Муан и знакомства с обычаями Мурима благодаря братьям Ян он постепенно начал понимать собственное положение.
А на великой сцене Пекина Намгун У своими глазами увидел и на собственном опыте прочувствовал, что существуют люди сильнее него.
«Ли Чарёна я победил во многом благодаря удаче. Если бы у меня не было Чханнён Манан, если бы я заранее не прикоснулся к области за пределами Небесной Тайны через резонанс с Пхэн Ерён, я бы проиграл.»
Удача оказалась на его стороне.
Но одновременно Намгун У всё ещё не использовал собственную силу полностью.
«Я вообще почти не задействую верхний даньтянь.»
Его дух, энергия и эссенция пока не достигли полного единства.
Доказательством служило то, что во время битвы Намгун У опирался практически исключительно на нижний и средний даньтяни.
Верхний даньтянь он по-настоящему использовал лишь однажды — когда передавал боевое искусство Пхэн Ерён.
Конечно, Намгун У ежедневно пользовался Чханнён Манан, а их вполне можно было считать способностью верхнего даньтяня.
Но это была лишь малая часть безграничных возможностей, заключённых в верхнем даньтяне.
Пусть и чрезвычайно значительная часть.
Оставалось ещё множество других возможностей.
«Великое Искусство Пустотного Духа» и верхний даньтянь.
Именно это стало домашним заданием, которое оставила Намгун У битва в Пекине.
— Харён, не хочешь провести со мной спарринг на тренировочной площадке?
— Что? Конечно! С удовольствием... Но смогу ли я вообще быть вам полезна, благодетель?
— Я ограничу внутреннюю силу. Тебе ведь тоже нужно время, чтобы усвоить всё, чему научила последняя битва? Так мы поможем друг другу.
— Тогда разумеется.
Возможно, Пхэн Харён радовалась самой возможности оказаться полезной Намгун У.
Она даже начала тихонько напевать себе под нос.
Тренировочная площадка, к которой они направлялись, была небольшой площадкой при Павильоне Ёнги, выделенном кланом Пхэн для группы Намгун У.
Пусть её и называли небольшой, места для троих человек там было более чем достаточно.
Ян Квэ, уже находившийся на площадке, заметил приближающуюся пару и спрыгнул вниз.
— О! Глава, пришли?
— Вы прибыли, мастер.
Ян Чон спустился следом за Ян Квэ.
И тут Ян Квэ неожиданно поковырял пальцем в ухе и произнёс:
— Что такое? Неужели слуховая галлюцинация? Мне показалось, я услышал голос, которого здесь никак не может быть... Хм, не может такого быть. Слух великого мастера высшего класса Ян Квэ уже превзошёл слух простых людей.
— Вздох... Тебе самому не стыдно? Хотя бы перед Главой так себя не веди... Это всё равно что показывать иероглифы учёному.
На тяжёлый вздох и упрёк Ян Чона Ян Квэ ответил, даже не изменившись в лице:
— Дерзить старшему — плохо. Я — мастер высшего класса.
— Да ты уже задолбал нести эту чушь.
Поддразнивания Ян Квэ наконец заставили даже Ян Чона, всегда сохранявшего вежливую речь, забыть об уважительном тоне и выругаться.
— Глава, пожалуйста, остановите его. Он таким стал с самого нашего отъезда из Пекина.
— Вздох... Глава, слова слабых не имеют никакой ценности. Может, установим нормальные правила для нашего Отряда Лазурного Неба? Например, запретим вступать тем, кто не достиг высшего класса. Или пусть все ниже высшего класса считаются стажёрами, а не полноценными членами. Что-нибудь такое.
Пекинское восстание заставило вырасти многих.
Намгун У и Пхэн Харён.
И братьев Ян тоже.
Однако, к несчастью для Ян Чона, выросли они не одинаково.
Ян Квэ вступил на высший уровень.
Ян Чон — нет.
Было ли это вызвано чувством опасности из-за недавнего стремительного прогресса Ян Чона или ответственностью старшего брата, пусть они и были близнецами, но Ян Квэ сумел сделать шаг вперёд раньше него.
— Ян Квэ, хватит шутить. Я заметил, что по технике ты всё ещё проигрываешь Ян Чону.
— Кхм. Ну, это...
— Я понимаю, что ты рад достижению высшего класса, но не слишком этим увлекайся.
— Я знаю, Глава. Если в Муриме начать хвастаться тем, что стал мастером высшего класса, долго не проживёшь.
На этот раз Ян Квэ ответил уже без шутливого тона.
— Хорошо. Вам двоим стоит и дальше часто проводить спарринги и обсуждать искусство меча. Ян Квэ может делиться с Ян Чоном пониманием высшего класса и принципами использования внутренней силы, а Ян Чон поможет Ян Квэ улучшить техническое мастерство.
— Вообще-то в последнее время мы перед сном вместе выполняем дыхательные упражнения, а потом обсуждаем боевые искусства, пока не уснём. В такие моменты он довольно серьёзный.
Похоже, все разговоры Ян Квэ о высшем классе действительно были лишь поддразниванием.
— Это хорошо. Тогда можете ненадолго уступить нам тренировочную площадку?
— Конечно. Мы уже почти закончили.
Намгун У перевёл взгляд с братьев на Пхэн Харён и спросил:
— Ты не против, если они посмотрят наш спарринг?
В Муриме считалось серьёзным табу тайно наблюдать за чужими тренировками.
Спарринг тоже являлся разновидностью тренировки.
Для самих участников было естественно видеть боевые искусства друг друга, однако положение сторонних наблюдателей оставалось несколько двусмысленным.
Но Пхэн Харён без колебаний дала разрешение.
— Конечно. Боевые искусства клана Пхэн не настолько просты, чтобы их можно было разгадать после одного наблюдения.
Топ!
Пхэн Харён первой вскочила на тренировочную площадку.
С решительным выражением лица, явно показывавшим, что даже благодетелю она не собирается проигрывать без борьбы, Пхэн Харён громко заявила:
— Я буду сражаться в полную силу!
Увидев её воодушевление, Намгун У слегка улыбнулся и тоже запрыгнул на площадку.
Раз уж она так хочет.
Тогда и ему стоит постараться.
Вскоре вокруг разнеслись звуки столкновений.
Мужчина и женщина сосредоточенно следили друг за другом, покрываясь потом.
Всё-таки было лето.