После того как Намгун У получил письмо от клана Чжугэ, его внутреннее сопротивление подобным знакам расположения уже заметно ослабло.
Поэтому от Жетона Пяти Тигров он отказываться не стал.
Жетон, воплощавший дух клана Пхэн, был изготовлен не из драгоценных камней или нефрита, а из железа.
Пхэн Хусан остался очень доволен тем, что Намгун У без колебаний принял Жетон Пяти Тигров, и, пусть с большим опозданием, наконец ответил на вопрос, с которым тот изначально пришёл за советом.
— Ты ведь искал место, где смогут обработать рог Манчхонху?
— А, да. Именно.
— Мне приходит на ум несколько вариантов. Ближе всего — императорский двор. Кузнецы и заклинатели на службе двора должны справиться с рогом Манчхонху без особых трудностей. Но, полагаю, этот вариант ты предпочёл бы избежать.
Великая вдовствующая императрица Хан Геран хотела сделать Намгун У императорским зятем.
Для Намгун У, которого сама мысль о браке всё ещё тяготила, это было место, куда он предпочёл бы лишний раз не соваться.
И Пхэн Хусан думал совершенно так же.
— Тогда остаётся ещё два варианта. Первый — клан Тан из Сычуани. Эти люди прекрасно разбираются в ядах и обладают немалыми познаниями в обработке металлов, так что каким-нибудь образом обработать рог Манчхонху они наверняка смогут. Проблема лишь в том, что именно как кузнецы оружия они несколько уступают другим.
Имя было настолько знаменитым, что в голове Намгун У сразу возник вполне определённый образ.
Клан Тан из Сычуани, прославленный искусством ядов и скрытого оружия.
Что произойдёт, если доверить им рог Манчхонху?
Скорее всего, из рога сначала извлекут мистические токсины, а остаток материала превратят в скрытое оружие или короткие клинки.
— Последний вариант — поместье Куя в Южной Чжили.
Поместье Куя.
Священное место кузнецов, посвятивших себя исключительно созданию клинков.
Мастера Мурима и обычные люди по всему миру называли его величайшей кузницей мечей под Небесами.
— С древних времён множество знаменитых мечей ковалось именно в Цзяннани. Даже сегодня мечи, созданные в государствах У и Юэ во времена Сражающихся царств, считаются образцом прославленных клинков именно потому, что тамошние горы и воды идеально подходят для кузнечного дела. А среди всех кузниц Цзяннани поместье Куя бесспорно занимает первое место.
Само название поместья происходило от Куя-цзы — прародителя кузнецов и божества мастеров клинка, — поэтому уже одним именем оно ставило себя совершенно отдельно от остальных кузниц.
Невероятно высокомерное название, фактически провозглашавшее себя наследником самого Куя-цзы, прародителя кузнечного искусства.
Но если вывесить настолько громкую табличку и поколение за поколением удерживать соответствующее положение, былое высокомерие со временем превращается в признанный факт.
— Оно находится довольно далеко отсюда, в уезде Цзин у подножия горы Цзашань, где Куя-цзы выковал мечи Ёнён, Конпо и Тхэа, но более надёжного места ты не найдёшь.
— Но рог Манчхонху ведь не металл. Это не станет проблемой?
— Поместье Куя не разделяет материалы, когда речь идёт о создании мечей. Они работают с металлом, камнем, деревом, костями и даже материалами, добытыми из демонических зверей. Если ты хочешь превратить рог Манчхонху именно в меч, поместье Куя подойдёт даже лучше императорского двора.
Любимая сабля Пхэн Хусана, Синволь, тоже была создана в поместье Куя.
Её название происходило от Коволя, одного из знаменитых клинков, созданных Куя-цзы, и служило своеобразным знаком того, что оружие родилось именно в поместье Куя.
— Но, старший брат, разве поместье Куя не кует оружие для кого попало?
Поединок двух Непревзойдённых мастеров — Намгун У и Пхэн Хусана.
Зрелище, которое большинству мастеров Мурима не довелось бы увидеть даже за огромные деньги.
Поэтому с разрешения Намгун У Пхэн Хусан позволил некоторым членам клана Пхэн из Хэбэя наблюдать за спаррингом.
Здесь находились его прямые потомки — Пхэн Чарён, Пхэн Харён и Пхэн Ерён, — а также Пхэн Мухо, которому и принадлежал только что прозвучавший вопрос.
— Знаю. Они умелые, но ещё и высокомерные.
Поместье Куя однажды продемонстрировало свой характер, твёрдо отказавшись выковать меч для Чжу Цзяньцзэ, младшего брата нынешнего императора, получившего титул князя Сона.
Одного имени князя оказалось недостаточно, чтобы заставить их подчиниться.
Хотя с самим императором ситуация, возможно, сложилась бы иначе.
Они невероятно гордились создаваемыми клинками.
И обладали достаточной поддержкой, чтобы позволить себе эту гордость.
Начать хотя бы с самого Пхэн Хусана, стоявшего сейчас перед Намгун У и пользовавшегося оружием поместья Куя.
Глава клана Хонвон, Хонвон Кан, известный как Величайший Белый Клинок, тоже предпочитал оружие их изготовления.
Тронешь поместье Куя — всколыхнётся Мурим.
Но и если какая-нибудь сила Мурима попытается прибрать поместье Куя к рукам, чиновники немедленно вмешаются.
Поместье Куя создавало не простое оружие, а божественные клинки.
В эпоху, когда Врата Призраков и без того доставляли немало проблем, как императорский двор отнесётся к тому, что Мурим намеренно наращивает силу, массово создавая божественное оружие?
Из-за всего этого поместье Куя превратилось в своеобразную нейтральную зону — место, куда ни Мурим, ни государство не осмеливались вмешиваться без серьёзной причины.
А поскольку сам Мурим вдобавок делился на Праведный и Тёмный пути, поместье Куя сумело найти тончайшую точку равновесия между сразу тремя силами.
— Они не пошевелятся даже после того, как увидят Жетон Пяти Тигров. Но разве ты забыл? Четырежды в год они широко открывают двери для всех желающих.
— ...Приём Четырёх Сезонов.
Пхэн Мухо пробормотал так, словно только сейчас вспомнил об этом.
Пхэн Харён незаметно для Намгун У приблизилась к нему и, увидев на его лице непонимание из-за незнания обычаев поместья Куя, прошептала прямо на ухо:
— Четырежды в год — в начале весны, лета, осени и зимы — поместье Куя принимает посторонних. Это и называется Приёмом Четырёх Сезонов. В такие дни туда стекаются огромные толпы. Обычно они вообще не принимают особые заказы и лишь продают уже готовые мечи тем, с кем сами хотят установить связь, но во время Приёма Четырёх Сезонов заказы разрешают делать и людям со стороны.
Получается, что-то вроде записи на занятия, в которой участвуют все Центральные равнины.
Сезонный приём напомнил Намгун У бронирование билетов перед возвращением домой на праздники.
Или попытку забронировать столик в знаменитом на всю страну ресторане.
— Хмф. Мой Синволь я получил не через какой-то Приём Четырёх Сезонов. Его сделали для меня напрямую.
Пхэн Хусан гордо расправил плечи.
На этот раз с противоположной стороны от Пхэн Харён к Намгун У наклонилась Пхэн Ерён и тихо прошептала:
— Они подарили оружие всем Трём Абсолютам и Двенадцати Почтенным. Это просто стратегия выживания поместья Куя, чтобы обзавестись связями.
— Эй! Ерён! Глава поместья Куя прислал мне оружие в подарок, потому что был благодарен за вдохновение, которое получил, увидев мою «Технику Единой Сабли Тигриного Жетона»!
Проигнорировав возмущённый протест Пхэн Хусана, Намгун У прикинул даты.
Сейчас подходил к концу июль.
Скоро наступит август.
До начала осени оставалось совсем немного, однако из-за расстояния добраться туда к этому сроку было уже совершенно невозможно.
Оставалось начало зимы.
Но даже до него времени было не так много.
Заметив беспокойство Намгун У, Пхэн Хусан прекратил длинный рассказ о старых подвигах и о том, как именно получил Синволь, после чего сказал прямо:
— О чём ты вообще переживаешь? У тебя есть наш клан Пхэн.
— Можно воспользоваться каналом.
С присущей человеку, отвечающему за практические дела клана Пхэн, точностью Пхэн Чарён тут же назвал конкретные числа.
— Если плыть отсюда, из Тяньцзиня, по Великому каналу до Чжэньцзяна, в лучшем случае дорога займёт тридцать дней, в худшем — около сорока. От Пекина до Нанкина обычно добираются примерно за сорок дней, так что расстояние почти сопоставимое. От Чжэньцзяна до уезда Цзин верхом — максимум ещё около десяти дней. В сумме путь не должен занять больше двух месяцев, поэтому до начала зимы в десятом месяце вы точно успеете добраться до уезда Цзин.
Пхэн Чарён уверенно улыбнулся, и в этот момент стал немного похож на Пхэн Хусана.
— О корабле тоже не беспокойтесь. В Тяньцзине найдётся мало торговых объединений, которых совсем не касается влияние клана Пхэн.
Надёжно.
Клан Пхэн из Хэбэя...
Вот уж действительно воплощение непоколебимой надёжности.
— Благодарю за помощь.
Намгун У сложил руки и слегка поклонился.
Пхэн Чарён в ответ поклонился ещё глубже.
— Наш клан Пхэн получил от вас куда больше. Поэтому мне всё ещё трудно принимать подобные слова.
И прямо посреди этой тёплой череды поклонов и взаимных любезностей вклинился голос Пхэн Харён.
— Раз уж мы заговорили об этом...!
§
— Не жалеешь?
В ответ на вопрос Намгун У Пхэн Харён ярко улыбнулась и спросила:
— О чём именно?
— Ну... обо всём понемногу.
Увидев, как Намгун У неловко уходит от прямого ответа, Пхэн Харён мягко улыбнулась.
Речной ветер, гулявший по палубе, растрепал её волосы.
Для неё всё это было впервые.
Оказаться вдали от членов клана Пхэн.
Сесть на корабль, плывущий по каналу.
И захотеть быть рядом с кем-то, кто не являлся её родственником.
— Старший брат. Я всю жизнь почти не покидала Хэбэй.
Потому что чем дальше она уезжала, тем меньше времени оставалось на то, чтобы снова увидеть Пхэн Ерён.
Пхэн Харён покидала Тяньцзинь лишь тогда, когда где-нибудь в Хэбэе открывались Врата Призраков.
— Было бы прекрасно проводить время со здоровой Ерён. Да, наверное, это действительно похоже на исполнение мечты. Именно об этом я всегда молилась. Но, кажется, в глубине души я всё это время хотела ещё кое-чего.
Свободно отправиться во внешний мир.
Без тревоги.
Без страха.
Без чувства вины.
— И я ведь никогда не брала с собой служанок. В нашем клане Пхэн правила мягче, чем в других великих семьях, но зато от нас требуют соответствующей ответственности.
Даже когда Пхэн Харён отправлялась в уезд Муан, рядом с ней находились лишь бойцы Отряда Северного Неба, без отдельных служанок.
— Поэтому не переживай. Обузой я не стану.
— Я никогда так не думал.
Намгун У отвёл взгляд от Пхэн Харён и посмотрел на проплывающие мимо пейзажи.
Однако окружающий вид почему-то почти не задерживался в сознании.
На корабль, покинувший Тяньцзинь и двинувшийся по Великому каналу, поднялись четверо.
Намгун У.
Ян Квэ.
Ян Чон.
И Пхэн Харён.
После поединка между Намгун У и Пхэн Хусаном Пхэн Харён прямо перед всеми членами семьи заявила, что хочет отправиться вместе с Намгун У.
Никто не возражал.
Наоборот, Пхэн Хусан поддержал её решение и велел дочери отправляться смотреть мир.
Даже её мать Моён Хе согласилась.
После этого Пхэн Ерён тоже объявила, что последует за старшей сестрой, однако на этот раз реакция оказалась прямо противоположной.
Моён Хе попыталась её отговорить, а Пхэн Хусан попросту запретил.
Пусть Пхэн Ерён и обладала чудовищным талантом, её слабое телосложение серьёзно мешало совершенствованию.
Иными словами, сейчас Пхэн Ерён всё ещё не обладала достаточной силой, чтобы защитить себя.
Даже если рядом будут Намгун У и Пхэн Харён, они не смогут находиться возле неё двадцать четыре часа в сутки.
Пхэн Ерён всё ещё была слишком хрупкой, чтобы отправляться странствовать по Муриму.
Возможно, из жалости к Ерён, которая всю жизнь провела взаперти в поместье Пхэн, семья ещё позволила бы ей свободно путешествовать по Хэбэю.
Но Цзяннань исключался полностью.
Юг был территорией Тёмного пути.
Разумеется, так же как на севере, где преобладали силы Праведного пути, всё равно существовали тёмные секты, на юге тоже имелись праведные организации.
Но если говорить о влиянии, к югу от реки Хуай силы Тёмного пути заметно превосходили Праведный.
Мурим был хаотичным местом, где могло произойти что угодно.
И как там воспримут Пхэн Ерён — девушку с врождённым чудовищным талантом, но пока почти неспособную защитить себя?
Даже Намгун У считал решение Пхэн Хусана правильным.
— А, точно.
Намгун У прервал размышления и обратился к Пхэн Харён.
— Может, хватит уже называть меня благодетелем?
— Хм, и правда. За пределами клана Пхэн постоянно обращаться к тебе так будет слишком странно. Тогда как мне тебя называть?
— Раз уж ты временно присоединяешься к Отряду Лазурного Неба, думаю, «Глава» вполне подойдёт.
— Не хочу.
Пхэн Харён ответила мгновенно.
Недовольно надув губы, она произнесла обращение, которое уже давно выбрала про себя.
— ...Старший брат. Я буду звать тебя старшим братом. А ты, благодетель... нет, старший брат, будешь называть меня просто Харён?