Пхэн Чарён ждал Пхэн Харён, скрестив руки на груди.
Вопросов у него накопилось бесчисленное множество. Даже когда Пхэн Харён села напротив него по другую сторону от Моён Хе, занимавшей главное место, Пхэн Чарён всё ещё размышлял, с какого именно вопроса начать.
Пока он колебался, Моён Хе первой нарушила молчание.
— Харён.
— Да, матушка.
— Что за человек твой благодетель?
Вопрос был самым основополагающим, но именно он лучше всего удовлетворял любопытство их обоих.
Пхэн Харён ненадолго протянула задумчивое «хм-м», собираясь с мыслями, а затем ответила:
— Если честно, я и сама не до конца понимаю.
— Что значит... Нет, продолжай.
Пхэн Чарён на мгновение потерял самообладание и резко подался вперёд, однако тут же вернул спокойствие, подобающее Молодому Главе, и снова откинулся назад.
Пхэн Харён задумалась обо всём, что успела заметить в Намгун У.
Вместе они провели едва ли три дня.
Даже если прибавить время в уезде Муан, получалось от силы пять.
Этого было слишком мало, чтобы по-настоящему узнать человека. К тому же Намгун У почти ничего не рассказывал о себе. Обычно вместо него говорили братья Ян. Хотя они провели с Намгун У ненамного больше времени, чем представители клана Пхэн, в их поведении чувствовалось нечто странное.
Было совершенно очевидно, что братья узнали какую-то тайну Намгун У, которой он не поделился с кланом Пхэн.
Именно поэтому они вели себя так, словно защищали его. Братьям Ян, похоже, казалось, что клан Пхэн ничего не замечает, однако обмануть проницательные глаза его представителей было далеко не так просто.
Какими бы прямолинейными и решительными ни были воинские традиции клана Пхэн, прославленный род Мурима не мог существовать совершенно вне политики.
Особенно клан Пхэн из Хэбэя. Ведь буквально по соседству находился императорский двор — величайшая сила под небесами.
Пусть со стороны казалось, будто клану Пхэн из Хэбэя совершенно безразлично мнение окружающих, на деле его представители были едва ли не самыми наблюдательными и проницательными среди всех воинских родов.
Даже Пхэн Харён и Пхэн Мухо, которые принадлежали к прямой линии, но находились далеко от места Главы клана и потому гораздо меньше занимались политикой, обладали необходимой проницательностью.
Они оба внимательно наблюдали за Намгун У, пытаясь понять, что он за человек.
И пришли к одному выводу...
— Он довольно странный человек.
— В каком смысле?
— Пожалуй, ему недостаёт самых обычных житейских знаний? Будто он всю жизнь прожил в какой-нибудь далёкой горной деревне. Но при этом в некоторых областях его знания удивительно глубоки.
— Хм... Возможно, его кто-то воспитывал в особых условиях.
Пхэн Чарён мысленно перебрал основные сведения о Намгун У.
Впервые они столкнулись с ним в уезде Муан. Он числился при охранном бюро Ёпхён. Поскольку сопровождал груз, отправной точкой пути был уезд Имбун в провинции Шаньси. Значит, существовала вероятность, что родом он именно оттуда.
— Но его боевые искусства невероятно сильны.
— Боевые искусства?
Этого Пхэн Чарён не ожидал.
Поскольку услышанное совершенно расходилось с его прежними предположениями, он попросил сестру объяснить подробнее.
— Да. В уезде Муан он уничтожил Призрака-Метаморфа одним ударом меча.
— Призрака-Метаморфа... С ними довольно трудно справляться.
Пхэн Чарён был уверен, что способен в одиночку одолеть Призрака-Метаморфа.
Но одним ударом?
Подобного он гарантировать не мог.
— Я тогда была без сознания после того, как попала под взрыв другого Призрака-Метаморфа, но дядя видел всё своими глазами. Астральная энергия меча. По его словам, она была настолько безупречно очищена и отточена, что в это почти невозможно поверить.
— Но его поле ци ведь совершенно... Нет. Мастер такого уровня, конечно, способен намеренно управлять собственным полем ци. Понятно. Вот почему ты тогда меня остановила. Теперь всё ясно.
Пхэн Чарён попытался осторожно прощупать Намгун У, недооценив его боевое мастерство, а Пхэн Харён вмешалась.
Поначалу он думал, что сестра просто не позволила ему проявить неуважение к благодетелю.
Но теперь понял: дело было не только в этом. Она ещё и не позволила ему неуклюже испытывать человека, настоящих способностей которого он совершенно не понимал.
Пхэн Чарён, которого прежде слегка задело, что сестра словно встала на сторону Намгун У вместо него, наконец всё осознал и кивнул.
Пхэн Харён недовольно посмотрела на него и продолжила рассказывать о своих наблюдениях.
— И, похоже, он отдельно изучал врачебное искусство.
— Врачебное искусство?
Сильные мастера боевых искусств естественным образом хорошо понимали человеческое тело.
Чтобы совершенствовать боевые искусства, необходимо знать, как двигать телом, как устроены кровеносные сосуды и какую функцию они выполняют.
Но это всё-таки отличалось от полноценного изучения врачебного искусства.
Изначально боевые искусства были методами взращивания жизни и совершенствования, призванными вывести человека за пределы его естественных ограничений.
Но это осталось в далёком прошлом.
Боевые искусства уже давно превратились прежде всего в методы сражения.
Поэтому даже при глубоком знании кровеносных сосудов мастера прежде всего думали о том, как усилить собственную мощь и эффективнее обезвредить либо убить противника, а не как его вылечить.
Освоение врачебного искусства требовало времени и усилий, сопоставимых с изучением боевых искусств.
Не случайно прославленные Божественные Лекари и Причудливые Врачи обычно значительно уступали своей славе, когда речь заходила о чистом боевом мастерстве.
Боевые искусства и врачебное искусство.
Люди, достигшие высот сразу в обоих направлениях, встречались чрезвычайно редко, а если такие и появлялись, их имя очень быстро разносилось по всему миру.
Иными словами, стать настолько искусным одновременно в боевых искусствах и врачевании ещё в молодом возрасте было невероятно трудно.
Без врождённого таланта — почти невозможно.
Однако никто из присутствующих не заявил, что это невозможно.
— И правда... Если его телосложение такое же, как у Ерён...
— Да, матушка. Тогда это вполне возможно. Но если при этом он достиг ещё и таких высот в боевых искусствах, сумев привести эссенцию, энергию и дух к равновесию... значит, своё телосложение он преодолел намного раньше Ерён.
Пхэн Ерён обладала самым выдающимся талантом за всю историю клана Пхэн.
Её блестящий разум сумел усовершенствовать наследственную технику шагов семьи — «Божественный Шаг Пустотного Духа» — лишь благодаря одним размышлениям.
Причём она сделала это, наблюдая не за совершенной техникой величайших мастеров клана, а за ещё неуклюжими движениями юной Пхэн Харён.
Во всём клане Пхэн не существовало ни одного боевого искусства, которого не коснулась бы рука Пхэн Ерён.
Не будет преувеличением сказать, что благодаря ей каждое из них поднялось как минимум на одну ступень.
А «Великое Искусство Пустотного Духа Неба и Земли», которому Пхэн Ерён уделила больше всего внимания, теперь вышло за пределы обычных мирских боевых искусств и достигло уровня наследий Девяти сект и одной банды или клана Хонвон.
И всё это — талант человека, который сам никогда по-настоящему не практиковал боевые искусства.
Если бы Пхэн Ерён могла совершенствоваться собственным телом и лично прочувствовать всё это, никто не осмелился бы даже предположить, каких чудесных высот она могла бы достичь.
Но всякий раз, когда она собирала энергию, та устремлялась в широко открытый верхний даньтянь, ещё сильнее расширяя Небесные Врата.
Именно поэтому Пхэн Ерён пришлось отказаться от боевых искусств ради самой возможности выжить.
Возможно, существовал путь, на котором она могла бы сжечь свою короткую жизнь, достичь абсолютного просветления и тем самым избавиться от небесного наказания.
Но, к несчастью, Пхэн Ерён родилась на седьмом месяце.
Её тело попросту не могло выдержать взрывного роста энергии и духовных озарений.
Но что, если бы ей удалось подавить дух и научиться управлять энергией так, чтобы та больше не подавляла эссенцию?
— Нам нельзя слишком сильно обнадёживаться.
Кроме открытых Небесных Врат, этот человек мог обладать ещё каким-нибудь особым телосложением или необычными костями.
Пхэн Чарён пытался рассуждать максимально объективно.
Если сейчас позволить себе слишком большие надежды, а затем выяснить, что всё это лишь иллюзия, разочарование окажется столь же огромным, как и ожидания.
— Тогда, — произнесла Пхэн Харён, аккуратно закатывая рукав и протягивая вперёд белую руку, — не хотите оба осмотреть мои энергетические каналы?
— Твои энергетические каналы?
И Пхэн Чарён, и Моён Хе, которая как представительница клана Моён — одного из Семи Великих Кланов — тоже изучала боевые искусства, одновременно взяли Пхэн Харён за запястье.
Чтобы не причинить внутренних повреждений, они подняли лишь минимальное количество внутренней силы, которое могли полностью контролировать, и осторожно направили её в энергетические каналы Пхэн Харён.
Им не потребовалось много времени, чтобы обнаружить произошедшие в её теле перемены.
Продвигаясь по необычайно гладким меридианам всё глубже, они отчётливо почувствовали бесчисленные мелкие каналы, расходившиеся во все стороны.
— Небеса...
— Ты достигла какого-то озарения?
Сеть меридианов по всему телу Пхэн Харён была полностью раскрыта, словно она родилась заново.
Её состояние превосходило даже Пхэн Чарёна, который уже переступил вершину высшего класса и стоял у самых дверей запредельного уровня.
Моён Хе, чьи познания в боевых искусствах были сравнительно менее глубокими, в изумлении воскликнула:
— Неужели Харён тоже достигла запредельного уровня?
— Это...
Даже Пхэн Чарён не смог сразу дать точный ответ, однако Пхэн Харён высвободила запястье и покачала головой.
— Не совсем. Но, думаю, сейчас я примерно на одном уровне с дядей.
— На одном уровне с дядей Мухо? Уже одно это невероятно. Поздняя стадия высшего класса в двадцать четыре года.
— И это тоже дар моего благодетеля.
— Благодетеля?
Пхэн Харён посмотрела на свою руку, которая теперь стала ещё крепче и эластичнее, и вспомнила произошедшее.
— Благодетель не просто вылечил меня. Он раскрыл все мои меридианы, а ещё оставил внутри меня вот это...
Тресь.
Между пальцами обеих рук вспыхнули молнии.
— ...Поразительно.
Божественная энергия.
Энергия, накопленная посредством божественного искусства.
Покинув тело, большая часть истинной ци постепенно возвращалась к естественной энергии мира.
Поэтому, если чужая внутренняя сила продолжала сохраняться внутри другого человека настолько долго, глубина техники совершенствования должна была быть просто невероятной.
Это была божественная энергия, которую Непревзойдённый мастер накопил с помощью Непревзойдённого божественного искусства.
— Я уверена, благодетель сможет вылечить Ерён. В этом нет никаких сомнений.
Голос Пхэн Харён был наполнен непоколебимой верой.
— Поэтому, может быть, нам полезнее подумать о том, как мы будем ему отплачивать?
§
Намгун У находился во тьме.
Не во внешней тьме.
Во внутренней.
Отсекая от сознания все внешние раздражители, он погружался всё глубже внутрь самого себя.
В тренировочном зале, который ему предоставил клан Пхэн.
Именно там Намгун У впервые опустился на самое дно собственного сознания.
Мимо бело-золотого дракона, созданного энергией грома «Искусства Небесного Громового Императора», которой он пользовался чаще всего.
За лазурное небо, нарисованное голубой энергией «Великого Искусства Бескрайнего Неба», составлявшей центральную ось его тела.
Ещё дальше.
К самому дальнему пределу.
К высшей точке физического.
К нижайшей точке духовного.
Там существовала третья энергия, наполнявшая дух Намгун У.
«Великое Искусство Пустотного Духа».
Три Неба, которыми обладал Намгун У.
И это было последним из них.