Намгун У прямо смотрел на стоявшего напротив Пхэн Хусана.
В руках Пхэн Хусана была обычная тренировочная сабля, а не настоящее оружие, которым он пользовался в реальном бою.
Вокруг его тела циркулировала чудовищная энергия.
— Тогда начнём.
Стоило прозвучать этим словам, как подобная буре волна энергии поднялась и с огромной силой накрыла Намгун У.
Как вообще всё дошло до этого?
За это короткое мгновение Намгун У вспомнил, с чего всё началось.
Он уже довольно долго гостил в Тяньцзине и как раз размышлял, когда ему следует уехать. К тому времени потрясшее Пекин происшествие уже стало известно всему миру, а слава клана Пхэн из Хэбэя, внёсшего огромный вклад в подавление беспорядков, гремела по всему Муриму.
Намгун У отправился к Пхэн Хусану, чтобы перед уходом из клана Пхэн определиться со следующим пунктом назначения. Пусть он и был ближе с Пхэн Харён и Пхэн Ерён, Пхэн Хусан всё-таки являлся Главой клана.
С точки зрения этикета было правильно сообщить о своих планах именно Главе клана Пхэн Хусану.
Когда Намгун У сообщил, что собирается покинуть поместье Пхэн, и спросил, не знает ли Пхэн Хусан кузнеца, способного обработать рог Манчхонху, тот сразу ответил:
— Благодетель, ты случайно не любишь рыбалку?
§
Как уже неоднократно упоминалось, Тяньцзинь являлся внутренним городом, но одновременно и портом, прилегающим к Великому каналу.
Даже без Великого канала Тяньцзинь находился настолько близко к побережью, что при желании до моря можно было добраться меньше чем за день, поэтому его вполне можно было назвать приморским городом.
Рядом находились сразу два огромных водных пространства, а вокруг самого Тяньцзиня без труда можно было найти множество рек и озёр.
Великий канал был слишком сильно изменён человеческими руками и потому плохо подходил для жизни водных существ, однако кроме него вокруг Тяньцзиня всё равно хватало мест для рыбалки.
Но место, куда Пхэн Хусан привёл Намгун У, выделялось даже среди них.
Это был рыболовный участок, куда разрешалось входить лишь членам клана Пхэн из Хэбэя. Однако поскольку мастера клана Пхэн рыбалкой почти не интересовались, фактически это место являлось личным владением Пхэн Хусана.
Оба мужчины сидели рядом у воды, облачившись не в боевую одежду, а в простые повседневные наряды.
Намгун У никогда прежде не рыбачил, однако благодаря общим знаниям из просмотренных в прошлой жизни видео и хвастливых рассказов друзей без труда следовал указаниям Пхэн Хусана.
Быстро забросив удочку, Намгун У спросил Пхэн Хусана, который только что отправил в воду собственную леску:
— Вам нравится рыбачить?
— Не особенно. Но теперь это уже стало привычным увлечением.
Поначалу Пхэн Хусан разговаривал с Намгун У подчёркнуто уважительно, поскольку тот являлся благодетелем клана, однако после просьбы Намгун У вести себя проще перешёл на более непринуждённую речь.
Пхэн Хусан начал рассказывать историю из своего прошлого.
— В молодости я был довольно вспыльчивым мальчишкой.
По его тону можно было подумать, будто теперь он совершенно изменился.
Будь здесь хотя бы один человек, способный проверить эти слова, он тут же пустил бы пену изо рта и принялся перечислять всё, что Пхэн Хусан вытворял до сих пор.
К несчастью, рыболовное место являлось частной территорией клана Пхэн.
— Мой покойный отец однажды приказал мне заняться рыбалкой. Сначала я считал это бессмысленной морокой. Не любил тратить время ни на что, кроме боевых искусств. Сам скоро поймёшь — рыбалка бывает довольно скучной.
Кому-то подобное занятие могло приносить удовольствие, но Пхэн Хусан, к сожалению, к таким людям не относился.
И всё же он продолжал регулярно рыбачить.
Не только потому, что так приказал отец.
Со временем Пхэн Хусан сам кое-что понял.
— Почему Цзян Тайгун держал крючок в трёх цунях над водой?
— Вы о притче про «три цуня над водой»?
История была настолько известной, что даже Намгун У помнил, как когда-то слышал её.
Цзян Тайгун, также известный как Тайгун-ван, являлся человеком, чьё имя обычно сразу связывали с рыбалкой.
Пусть его упоминание здесь могло показаться неожиданным, Цзян Тайгун был достаточно известен и среди мастеров боевых искусств.
Выражение «рыбалка Тайгуна», связанное с его историей, стало известным названием приёма, использующего силу противника против него самого, чтобы выбить оружие из рук. Кроме того, самого Тайгун-вана обожествили в даосизме, а на основе его учения действительно существовали отдельные боевые искусства.
— Раньше я считал даосские боевые искусства лишь пустой показухой и устаревшими церемониями. Но потом понял, что ошибался. Я также осознал, что нужное мне тогда следовало не торопливо искать снаружи, а найти внутри самого себя. Как только я понял это, стена рухнула.
Намгун У понял, что Пхэн Хусан вовсе не просто предаётся воспоминаниям.
Он давал ему совет.
Ему, человеку, который так и не научился как следует управлять верхним даньтянем.
Ему, утратившему гармонию эссенции, энергии и духа и полагавшемуся на огромный запас внутренней силы и чрезвычайно могущественные высшие боевые искусства, чтобы проявлять мощь мастера Сферы Преображения.
— ...Вы знали?
— Лишь смутно догадывался. Когда ты сражался с Ли Чарёном на горе Ваньсуй, способности верхнего даньтяня почти не использовал. А раз твоё искусство верхнего даньтяня способно закрывать Небесные Врата Ерён, оно должно быть божественной техникой ничуть не хуже мистических искусств Ли Чарёна.
— Я всё же заимствовал силу верхнего даньтяня, чтобы разрушать его заклинания.
— Если человек от рождения обладает быстрыми ногами и потому умеет быстро бегать, мы ведь не называем это выдающейся техникой тела.
Пусть Пхэн Хусан и выражался весьма вежливо из уважения к благодетелю, смысл был предельно прост:
Тебе просто повезло родиться с особенным телом.
Попав точно в больное место, Намгун У предпочёл промолчать.
Пхэн Хусан тихо рассмеялся, затем достал из-за пазухи книгу и протянул её ему.
— Возьми.
— Что это?
Намгун У принял книгу и прочитал название на обложке.
— «Переход в Сферу Бессмертных»?
«Переход в Сферу Бессмертных».
Одного названия хватало, чтобы предположить, что перед ним какой-то даосский трактат.
— Руководство по мистическим искусствам. И одновременно даосский трактат.
— А.
Пхэн Хусан схватился за удочку, когда поплавок подал признаки поклёвки.
— Я добыл эту книгу во время нынешнего путешествия. Пока ещё не знал о тебе, благодетель, считал её своей последней надеждой.
Пхэн Хусан поставил жизнь на то, чтобы закрыть Небесные Врата Пхэн Ерён.
И «Переход в Сферу Бессмертных» оказался самым ценным и многообещающим из всего, что ему удалось получить за последние несколько лет.
— Название, вероятно, временное. Я показал книгу знакомому заклинателю, и тот буквально остолбенел. Она объединяет различные даосские трактаты с мистическими искусствами, причём находится на чрезвычайно высоком уровне. Но теперь нашему клану Пхэн она больше не нужна.
Пхэн Хусан вспомнил Небесные Врата Пхэн Ерён, которые уже начали постепенно закрываться.
Пхэн Ерён сама начала управлять верхним даньтянем и самостоятельно контролировать собственные Небесные Врата.
Надежда ей больше не требовалась.
Спасение уже было даровано.
— Я отдам её тебе.
— ...Мне?
— Читать даосские трактаты полезно, но «Чжуан-цзы» и «Дао дэ цзин» слишком отвлечённые и невероятно трудные для человека, который только начинает. К тому же, чтобы странствовать по опасному Муриму, не помешает хоть немного разбираться в мистических искусствах. «Переход в Сферу Бессмертных» прекрасно подходит и для изучения даосского учения, и для получения знаний о заклинаниях. Если как следует его освоишь, возможно, даже перед сектой Маошань сумеешь немного покрасоваться.
Секта Маошань считалась главным оплотом мистических искусств в Праведном Муриме.
В нынешнюю эпоху, когда Врата Призраков открылись и мистические искусства приобрели такую же ценность, как боевые, секта Маошань заняла достойное место среди Девяти сект и одной банды.
Руководство по мистическим искусствам, о котором не знает даже секта Маошань?
Называй любую цену.
Если о существовании этой книги станет широко известно, никого не удивит начавшаяся из-за неё кровавая бойня.
Намгун У не мог до конца оценить истинную ценность «Перехода в Сферу Бессмертных», однако было очевидно, что эта книга намного дороже боевого облачения, сотканного с добавлением нити Паука Тёмной Тени.
Ему даже казалось, что она может быть ценнее рога Манчхонху, который Гвак Тан оставил ему на память.
Поэтому Намгун У долго не мог подобрать слова, сомневаясь, действительно ли имеет право принять такой подарок.
— Если не понадобится — сожги. Она уже покинула мои руки. Если я заберу её обратно, это лишь принесёт неприятности.
— ...Тогда с благодарностью сохраню её.
Услышав ответ, который всё ещё оставлял возможность однажды вернуть подарок, Пхэн Хусан мысленно цокнул языком.
Мужчина должен обладать духом и амбициями.
По мнению Пхэн Хусана, Намгун У был хорош практически во всём, кроме одной вещи — он слишком сильно связывал себя правилами приличия.
Иногда, когда того требует ситуация, мужчина должен уметь отбросить условности и действовать решительно.
«Со временем это можно исправить.»
Пока Пхэн Хусан думал о вещах, о которых Намгун У никогда бы не догадался, он резко дёрнул удочку вверх.
После чего с гордостью продемонстрировал довольно крупную рыбу, яростно бившуюся на леске.
— Видел?
— Отличный улов. Поздравляю.
— Ха-ха-ха. Именно.
Весьма довольный собой Пхэн Хусан отпустил рыбу обратно в воду.
Узрите это милосердие.
Вот она — великодушная широта души, подобающая Главе клана Пхэн из Хэбэя.
Почувствовав на себе уважительный взгляд Намгун У, Пхэн Хусан решил закрепить впечатление вторым подготовленным ходом.
— Кстати, тебе когда-нибудь доводилось испытывать силу верхнего даньтяня именно в боевых искусствах, а не в мистических техниках?
— Нет.
— Отлично. Тогда тебе стоит хотя бы раз почувствовать её самому. Говорят, один раз увидеть лучше, чем сто раз услышать, один раз испытать лучше, чем сто раз увидеть, а один раз сделать самому лучше, чем сто раз испытать. Давай, собирайся. Вернёмся. Я позволю тебе собственным телом прочувствовать истинную сущность боевых искусств клана Пхэн!
Израсходовав за один день запас пословиц примерно на целый год, Пхэн Хусан с явным воодушевлением поторопил Намгун У и вернулся вместе с ним в поместье Пхэн.
Именно поэтому теперь Намгун У стоял напротив Пхэн Хусана на тренировочной площадке.