Примерно в ста километрах к юго-востоку от Пекина расположен город Тяньцзинь. Его называют «Императорской переправой», поскольку во время восстания Цзиннань император Юнлэ, отнявший престол у императора Цзяньвэня, проходил через эти места. Тяньцзинь необычен тем, что одновременно является и сухопутным городом, и портом.
Как город вдали от моря может быть портом? Всё благодаря Великому каналу. Этот огромный водный путь прямой линией тянется от Ханчжоу до самого Пекина, а Тяньцзинь одновременно служит промежуточным пунктом и воротами в столицу. Торговля по водным путям процветала ещё со времён династии Юань, однако настоящий расцвет Тяньцзиня начался после того, как император Юнлэ вновь перенёс столицу в Пекин и восстановил Великий канал.
Для династии Мин, чья столица располагалась настолько далеко на севере, Великий канал был поистине главной артерией и жизненной линией государства. Тяньцзинь, ставший портом Пекина, в полной мере воспользовался этим преимуществом и превратился во второй по величине город Хэбэя после самой столицы.
И именно здесь располагался один великий клан — сила Мурима, державшая под контролем север Хэбэя, клан Пхэн из Хэбэя.
— Матушка, это я, Чарён.
В самой сокровенной внутренней комнате поместья клана Пхэн на окраине Тяньцзиня молодой мужчина сообщил о своём приходе.
Его звали Пхэн Чарён — законный старший сын нынешнего Главы клана Пхэн, известный как Молодой Глава.
— Входи.
Получив разрешение матери, Пхэн Чарён собственноручно открыл дверь и вошёл — вполне в духе Молодого Главы клана Пхэн, который терпеть не мог излишних церемоний.
— Матушка, сегодня... А, Ерён тоже здесь.
Лишь увидев младшую сестру в объятиях матери, Пхэн Чарён заметил невероятно мощную ци, исходившую от Пхэн Ерён. Парадокс заключался в том, что он не заметил человека, излучавшего настолько сильную энергию, именно потому, что само присутствие Пхэн Ерён стало почти незаметным.
А это одновременно означало, что оставшегося ей времени стало ещё меньше.
Пхэн Чарён изо всех сил постарался не показать своих чувств. Он знал: если проявит беспокойство, матери и сестре станет лишь больнее.
Сосредоточившись на цели своего прихода, Пхэн Чарён вспомнил, о чём собирался поговорить, и произнёс:
— Пришли вести от дяди и Харён.
— Вот как? Все целы?
Общие сведения о Битве за закрытие Врат в уезде Муан она уже слышала из слухов. Но никакие слухи не могли сравниться с прямым отчётом тех, кто сам там побывал.
К тому же казалось, что распространявшиеся рассказы кто-то намеренно урезал, исключив из них самые важные подробности.
Будь у клана Пхэн собственная разведывательная организация, они смогли бы проверить слухи и восполнить пробелы. Однако отдельной информационной сетью клан Пхэн не обладал.
Находившийся неподалёку императорский двор не желал, чтобы она у них появилась. Поэтому в вопросах разведки клан Пхэн из Хэбэя в основном полагался на сотрудничество с Союзом Мурима.
— Да. Всё почти совпадает с тем, что нам сообщили из Союза. Во время Битвы за закрытие Врат были погибшие, но все они являлись вольными мастерами, а наши люди отличились и сыграли ведущую роль в закрытии Врат.
— Слава Небесам.
— После этого они почему-то задержались в Пекине, ничего нам не сообщив, но теперь уже возвращаются.
— Иногда и ей, наверное, хочется попутешествовать.
Оба прекрасно понимали, что это неправда. Харён любила семью сильнее кого бы то ни было. Но они намеренно говорили именно так ради находившейся рядом третьей участницы разговора, хотя трудно было сказать, насколько хорошо она понимала их намерение.
— Ерён, может, тебе пора вернуться? Нужно ведь подготовиться к встрече сестры.
Когда мать выпустила Пхэн Ерён из объятий, девочка кивнула и быстрыми лёгкими шагами покинула комнату.
Лишь после ухода Пхэн Ерён Пхэн Чарён с трудом сдержал почти невольно вырвавшийся вздох. Он не мог показать матери, насколько тяжело ему смотреть на состояние сестры.
Она и без того винила себя в небесном наказании, выпавшем на долю Пхэн Ерён. Усугублять эту тяжесть собственным отчаянием было бы непочтительно с его стороны.
Пхэн Чарён привёл мысли в порядок и перешёл к главной теме, ради которой Ерён и нужно было уйти.
— Ты ведь помнишь, что Харён получила тяжёлое ранение?
Лицо госпожи клана Пхэн омрачилось печалью.
Младшая дочь, родившаяся слабой из-за её собственной несостоятельности.
И родственники, которые один за другим бросались в опасность ради спасения этой младшей дочери.
Стоило ей подумать о них, как сердце словно разрывалось на части. Особенно в такие дни, когда Пхэн Харён получила настолько тяжёлое ранение, что едва не лишилась руки.
— ...Да.
Это было всё, что она сумела произнести. Уже одного того, что Пхэн Харён осталась жива, было достаточно для благодарности.
Ненадолго успокоив дыхание, она добавила:
— Будда воистину помог нам. Его великое сострадание уберегло Харён и свело её с благодетелем.
Слова, вполне подобающие глубоко верующей буддистке.
Пхэн Чарён прекрасно знал, насколько искренне мать посвятила себя буддийской практике, поэтому ясно чувствовал её настоящую веру, хотя сам почти не интересовался буддизмом.
— Но в полученных нами сведениях ничего не говорилось о благодетеле, который вылечил Харён.
Наверное, они быстро расстались, или благодетель сам не желал раскрывать личность, поэтому сообщить подробности было трудно.
Пхэн Мухо являлся человеком исключительно прямым. Если он получал помощь, то непременно стремился отплатить за неё. Пхэн Харён тоже была девушкой с мягким сердцем.
А главное, будь на их месте Пхэн Чарён, который всегда ставил интересы клана превыше всего, он бы обязательно составил подробный отчёт о таком благодетеле.
Однако двое других, любившие клан ничуть не меньше него, выбрали немного иной путь.
Прямой и бескомпромиссный.
— Похоже, после Битвы за закрытие Врат они задержались в Пекине именно ради встречи с этим благодетелем. Согласно письму дяди, им каким-то образом удалось вновь его найти.
Отчёт в главный дом отправила не Пхэн Харён, а Пхэн Мухо. Будучи сыном предыдущего Главы клана и младшим братом нынешнего, он также считался представителем прямой линии.
Хотя Пхэн Харён стояла выше в порядке наследования и поэтому формально представляла группу, статус и положение Пхэн Мухо ничуть не уступали её собственным.
— И теперь они возвращаются вместе.
— Благодетель тоже едет сюда?
Услышав неожиданную новость, женщина выглядела так, будто готова немедленно вскочить и лично готовиться к встрече гостя.
Разумеется, на самом деле она не поднялась — лишь чуть подалась вперёд, — но даже это удивило бы любого, кто хорошо её знал.
— Нужно скорее подготовить всё для приёма гостя.
— Не беспокойся. Клан Пхэн всегда готов встретить почётного гостя. Но дело не в этом.
Главное он всё ещё не сказал.
Перед тем как продолжить, Пхэн Чарён ненадолго замялся.
Он и сам не был уверен, стоит ли рассказывать об этом матери.
Но скрывать подобное нельзя. Пусть он и являлся Молодым Главой клана и временно управлял его делами в отсутствие отца, его мать всё равно оставалась госпожой клана.
То, что ей следовало знать, она должна была знать.
С трудом Пхэн Чарён произнёс то, во что самому всё ещё было сложно поверить, но на что он не мог не надеяться:
— Возможно, благодетель, вылечивший Харён, способен помочь и Ерён.
После этих слов.
Глаза госпожи клана Пхэн — Моён Хе, которая пришла в эту семью по договорному браку, но со временем полюбила клан Пхэн сильнее кого бы то ни было, — широко раскрылись.
То самое выражение с большими, почти кроличьими глазами, которое Пхэн Харён так часто показывала окружающим, сразу выдавало их родство матери и дочери.
А когда Моён Хе окончательно осознала смысл сказанного сыном, лицо её покраснело от нахлынувших чувств.
Пхэн Харён никогда не бросалась пустыми словами.
Особенно когда дело касалось её сестры.
§
— Так вот какой Тяньцзинь...
Через три дня после отъезда из Пекина.
Группа Намгун У прибыла в Тяньцзинь.
Если Пекин был величественным и роскошным, как и подобало императорской столице, то Тяньцзинь обладал куда более грубоватым очарованием, но при этом буквально кипел жизнью, превосходя даже Пекин.
Огромные объёмы товаров, поступавших через порт на Великом канале.
Торговцы, собравшиеся вокруг этого потока.
Простые люди, прибывшие в поисках работы.
Покупатели, приехавшие за товарами.
Создаваемая этой разнородной толпой энергия города заставляла недавно прибывших невольно вертеть головой во все стороны.
Не только Ян Чон и Ян Квэ, но даже Намгун У, которому в далёком будущем доводилось ходить по куда более оживлённым улицам, невольно разглядывал всё вокруг.
— Вы все впервые в Тяньцзине?
Пхэн Харён мягко улыбнулась троице, которая выглядела как деревенские жители, впервые попавшие в большой город.
— Да, я здесь впервые. Гораздо впечатляюще, чем я представлял.
— Мы тоже. Работы здесь, конечно, хватает, но для нашего с братом вкуса Тяньцзинь слишком спокойный.
— Хм, ещё бы. Пока здесь находится наш клан Пхэн, какие могут быть беспорядки?
Пхэн Мухо ненавязчиво выразил гордость за свой клан.
— Раз уж приехали, давайте заодно осмотрим Тяньцзинь, глава.
Стоило Ян Квэ это предложить, как Пхэн Харён ответила так, словно другого варианта и быть не могло:
— Разумеется. Благодетель, я лично покажу тебе Тяньцзинь. С именем клана Пхэн здесь нет места, куда мы не смогли бы попасть.
— Я слышал, что храм Тяньхоу в Тяньцзине весьма впечатляющий. Давно хотел хотя бы раз его увидеть. Хороший случай.
Хотя сейчас Тяньцзинь считался сухопутным городом, в глубокой древности на его месте действительно находилось море, а когда наносы постепенно образовали сушу, он превратился в прибрежный город у самого океана.
Даже теперь, когда море отступило, старые традиции и обычаи сохранились, а жители Тяньцзиня продолжали почитать Мацзу — богиню моря.
Храм Тяньхоу как раз и был святилищем, посвящённым Мацзу.
Откуда Намгун У вообще знал подобное?
Разумеется, благодаря влиянию Намгун Пхуна — человека, который словно родился не в ту эпоху и мыслями постоянно путешествовал в прошлое.
— О, благодетель знает о храме госпожи Мацзу?
Пхэн Мухо заметно оживился, поняв, что Намгун У хотя бы немного интересуется их родным Тяньцзинем.
— Да, немного.
— Тогда храм Тяньхоу обязательно стоит посетить. Торговый район Тяньцзиня вырос именно вокруг него. Почти все улицы поблизости заняты рынками.
Пока Пхэн Харён объясняла, Пхэн Мухо тоже подключился к рассказу о достопримечательностях родного города.
— Ещё непременно посетите Павильон Нефритового Императора. Это даосский храм, построенный при императоре Сюаньдэ из династии Мин. Чистая даосская обитель, не имеющая отношения к боевым искусствам.
Пхэн Мухо добавил из собственного опыта, что иногда ходит туда успокоить тело и разум, когда сталкивается с преградой в совершенствовании боевых искусств.
— Всё это звучит хорошо, но сначала доберёмся до поместья клана Пхэн. Мы ведь приехали сюда не ради прогулки.
— Кхм. Благодетель прав.
— Не беспокойся. Я заранее отправила письмо, поэтому к этому моменту главный дом уже должен—
Пхэн Харён оборвала фразу на полуслове.
И на то была веская причина.
Она увидела приближавшихся людей, которых знала слишком хорошо.
— Харён!
Навстречу им спешила целая группа.
А человек, бежавший впереди всех, был прекрасно знаком не только Пхэн Харён, но и всем пяти представителям клана Пхэн.
— Старший брат?
— Молодой Глава?