Битва на горе Ваньсуй.
Прошло несколько дней с тех пор, как завершилось происшествие, официально объявленное мятежом Ли Чарёна, но среди простолюдинов и в Муриме получившее название Пекинского восстания.
Несмотря на столь крупное событие, значительно изменившее течение мировой истории, жизнь, на удивление, продолжалась как обычно. Отчасти потому, что империя была настолько огромна, что новости из Пекина ещё не успели достичь других областей, а отчасти благодаря тому, что императорский двор прилагал все силы, чтобы справиться с последствиями.
Разумеется, сам Пекин всё ещё находился в беспорядке. Ущерб, оставленный Вратами Призраков, открывшимися по всему городу, а не только на горе Ваньсуй, оказался весьма значительным.
Пусть императорский двор и был полон решимости восстановить порядок, смерть Гвак Тана, главы Стражи в парчовых одеждах, оставила после себя настолько огромную пустоту, что двор ещё не успел оправиться.
К счастью, нынешний государь, император Чэнхуа, был способным правителем.
Когда сановники предложили оставить наполовину разрушенный Пекин и перенести столицу в Нанкин, он твёрдо заявил, что Пекин будет защищён. Император открыл государственную казну и лично взялся за искоренение мятежников, примкнувших к Ли Чарёну.
Хотя смерть Гвак Тана, первого меча императора, потрясла Стражу в парчовых одеждах, порядок быстро восстановился, когда император Чэнхуа лично возглавил расследование.
Даже пустоту, оставленную Гвак Таном — величайшей боевой силой империи, — каким-то образом удалось заполнить. Хан Геран, Воинственная Наложница Восточного Моря, которая после восшествия императора Чэнхуа на престол почти прекратила активную деятельность, теперь лично сопровождала государя, восполняя нехватку боевой мощи.
Пусть Хан Геран и не являлась Непревзойдённым мастером, если исключить всех Непревзойдённых, она входила в число сильнейшей горстки бойцов мира, так что кое-как могла заменить Гвак Тана.
О происходящем в Пекине Намгун У узнал из живого рассказа человека, который ещё вчера находился там.
— Как бы то ни было, раз Его Величество лично взялся за дело, Пекин вскоре стабилизируется.
Пхэн Хусан рассказывал Намгун У о последствиях Пекинского восстания чрезвычайно уважительным и спокойным тоном.
Вероятно, даже со старым другом он не разговаривал бы настолько любезно. Но для Пхэн Хусана Намгун У был человеком, заслуживающим именно такого отношения.
Когда они впервые встретились на горе Ваньсуй, он ещё ничего не знал, однако за время пребывания в Пекине Пхэн Хусан подробно услышал от своего брата Пхэн Мухо обо всех милостях, которые Намгун У оказал клану Пхэн из Хэбэя.
Первая милость, спасшая жизни: он спас его брата Пхэн Мухо и старшую дочь Пхэн Харён.
И вторая милость, спасшая жизнь: передал собственное боевое искусство Пхэн Ерён, которой оставалось жить меньше двух лет, тем самым продлив её жизнь.
Для Пхэн Хусана это были долги, которые невозможно вернуть, даже отдав собственную жизнь.
Обычно, описывая Пхэн Хусана, люди непременно упоминали его грубый нрав, однако он прекрасно понимал, когда собственный характер необходимо обуздать.
Не умей он этого, его давно изгнали бы из Хэбэя, как когда-то семью Цзинь, навлекшую на себя гнев императорского двора.
Пхэн Хусан действительно обладал грубым характером, но понимал человеческие принципы. Именно поэтому его титулом был Король. Будь он по-настоящему высокомерным и безрассудным человеком, его называли бы Призраком Сабли или Демоном Сабли, а не Королём Сабли.
— И хотя об этом пока не объявляли публично, внутри императорского двора уже ведутся негласные разговоры о благодетеле.
— Хм...
Намгун У тихо промычал, ровно настолько громко, чтобы это не выглядело невежливо.
Хан Геран, которую он встретил при входе на гору Ваньсуй, тогда упомянула, что он остановился у клана Пхэн и что позже она свяжется с ними.
— Я слышал, вы встретились с Великой вдовствующей императрицей.
Поскольку скрывать это не имело смысла, Намгун У спокойно кивнул.
— Да.
— Моя мать и Великая вдовствующая императрица родом из одних мест.
— Если точнее, их родные города находятся на некотором расстоянии друг от друга. Примерно как уезды Муан и Ханьдань.
Намгун У объяснил это, сравнив расстояние с двумя знакомыми ему уездами.
Пусть оценка и была приблизительной, Намгун У сам преодолел этот путь по дороге из Шаньси в Пекин, поэтому погрешность не могла быть большой.
— Расстояние между Муаном и Ханьданем... Если бы люди из этих двух уездов встретились в далёком Чосоне, они действительно считали бы друг друга земляками. Великая вдовствующая императрица была права.
Пхэн Хусан погладил аккуратно ухоженную бороду и понимающе пробормотал.
После непродолжительного молчания лицо Пхэн Хусана стало серьёзнее.
— Итак, вы намерены стать императорским зятем?
— ...А я вообще могу отказаться?
Хотя Намгун У жил в будущем, где господствовала демократия, он прекрасно знал, насколько абсолютной властью обладают монархи при самодержавии.
Если говорить прямо, даже в далёком будущем, где формальные сословные различия исчезли, неофициальные всё равно сохранялись. Между обычным работником и председателем корпорации, в которой тот трудился, существовала колоссальная разница в общественном влиянии.
А если подобная пропасть существовала между нанимателем и работником, насколько же сильнее была власть правителя государства над собственными подданными?
Однако Пхэн Хусан ответил без колебаний:
— Разумеется.
Пусть клан Пхэн из Хэбэя и перебрался в Тяньцзинь, чтобы избежать пристального внимания императорского двора, а под давлением Дунчана даже отказался от собственной независимой разведывательной организации, он всё равно оставался вторым по силе среди Семи Великих Кланов, составлявших опору Праведного Мурима.
К тому же сейчас императорский двор переживал беспрецедентное ослабление после эпохи необычайно сильной императорской власти.
Кроме того, Пхэн Хусан и Намгун У являлись Непревзойдёнными мастерами, перед которыми императорский двор оказался глубоко в долгу.
Насколько редки Непревзойдённые мастера?
Официально во всём Муриме существовало лишь пятнадцать Непревзойдённых мастеров — Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных.
Возможно, у императорского двора имелись другие скрытые Непревзойдённые мастера, а за пределами Центральных равнин или среди затворников существовали неизвестные чудовища, однако общепринятым считалось мнение, что в сумме их число всё равно не превышает тридцати.
И это была не беспочвенная приблизительная оценка.
В прошлом уже существовали подтверждающие её примеры.
Около пятидесяти лет назад сильнейшими известными мастерами Мурима считались семнадцать воинов, которых называли Семнадцатью Боевыми Вершинами, однако в действительности Сферы Преображения достигли лишь двенадцать из них.
Оставшиеся пятеро находились примерно на уровне Хан Геран, но в те времена не существовало ни способа, ни подходящего события, чтобы точно проверить, являлись ли они Непревзойдёнными мастерами.
А затем наступил беспрецедентный кризис — восстание Культа Крови.
Ради спасения мира мастера-затворники покинули далёкие горы, а императорский двор вывел на свет скрытые силы, в результате чего общее число Непревзойдённых мастеров превысило тридцать.
Учитывая, что двенадцать из них принадлежали Культу Крови, выходило, что в Центральных равнинах до этого скрывались как минимум шесть Непревзойдённых мастеров.
Так или иначе, если подобное было возможно пятьдесят лет назад, разве сейчас ситуация должна сильно отличаться?
Пусть со временем боевые искусства и совершенствовались, некоторые техники одновременно утрачивались, а после восстания Культа Крови и Великой войны Праведного и Тёмного путей количество Непревзойдённых мастеров резко сократилось.
— Вы один из тех двух с лишним десятков Непревзойдённых мастеров. Если я, Пхэн Хусан, встану на вашу сторону, даже императорский двор не посмеет вас принуждать.
Теперь, когда отсутствие сильнейшего под Небесами окончательно подтвердилось, императорский двор лишился абсолютной силы, позволявшей ему подавлять даже Непревзойдённых мастеров.
Несмотря на длинное объяснение Пхэн Хусана о том, насколько велико влияние Непревзойдённых мастеров, Намгун У всё ещё молчал, и потому тот спросил снова:
— Вас что-то беспокоит?
— ...Да. Мне даже немного стыдно.
— Стыдно? Как может быть стыдно великому человеку размышлять над решением, которое определит всю его жизнь?
Услышь кто-нибудь подобные слова от Пхэн Хусана, он вполне мог бы выплюнуть кровь и возмутиться: «Как ты вообще смеешь такое говорить?!»
Но сейчас здесь находились только Пхэн Хусан и Намгун У.
— Не хотелось бы ещё сильнее усложнять ваш выбор, однако позволите предложить другой вариант?
— С удовольствием выслушаю.
В глубине души Намгун У был благодарен Пхэн Хусану.
Тот уже вёл переговоры с императорским двором от имени Намгун У, а теперь прямо говорил, что если Намгун У откажется от императорского предложения, он подкрепит этот отказ собственным именем.
Да, Намгун У оказал клану Пхэн огромные услуги.
Но разве добро всегда возвращается в равной мере?
В суровом мире, где даже простая благодарность за оказанную помощь встречалась далеко не всегда, одно лишь такое отношение клана Пхэн трогало Намгун У.
Однако стоило ему услышать предложение Пхэн Хусана, как всё это чувство мгновенно исчезло.
— А как насчёт моей Харён?
§
Когда Намгун У вышел из Зала Главы Клана, его ждали вовсе не подчинённые — братья Ян, — а четвёртый по значимости человек во всём поместье.
— А, благодетель. Вы уже закончили разговор с Главой Клана?
Пхэн Харён поспешно подошла к нему.
Обычно Намгун У просто непринуждённо ответил бы и пошёл вместе с ней, однако после недавних слов Пхэн Хусана общаться с Пхэн Харён почему-то стало неловко.
Отступая от неё, Намгун У незаметно вплёл в движения уклоняющиеся принципы «Шага Высшего Одиночества».
— Благодетель?
Пхэн Харён склонила голову набок, не понимая необычного поведения Намгун У.
— А? Ах, да, разговор прошёл хорошо. А куда делись братья Ян?
— Они? Вы ведь сами сказали им не ждать и вместо этого тренироваться, так что сейчас они проводят спарринг на тренировочной площадке...
— Тренировочная площадка. Я давно как следует не проверял их навыки, так что стоит посмотреть, как они продвинулись.
— Я тоже пойду с вами, благодетель!
Намгун У неловко пытался держаться от Пхэн Харён подальше, а та, наоборот, не отходила от него ни на шаг.
И за этими двумя наблюдала пара глаз.
— Хм-м-м...
Пхэн Ерён, издалека наблюдавшая за неловкой сценой между мужчиной и женщиной, решила отложить первоначальное намерение обсудить с Намгун У «Великое Искусство Пустотного Духа».
— Что ж, сегодня уступлю его сестре.
В поместье семьи Пхэн стоял мирный день.