Намгун У ехал в повозке.
Он беспокоился, насколько неудобными окажутся повозки в эпоху, где наука ещё толком не развилась, однако его нынешнее тело, похоже, подобного дискомфорта больше не ощущало.
Когда повозку раскачивало, тело естественным образом подстраивалось под движение, словно внутри него была встроена собственная подвеска.
«Игровое тело — лучшее.»
Будь у него прежнее, совершенно неухоженное и самое обычное тело современного человека, насколько ужасной была бы эта поездка?
Даже от одной мысли Намгун У передёрнуло.
Однако его спутник, похоже, истолковал отсутствие дискомфорта у Намгун У совершенно наоборот.
— Похоже, вы не привыкли ездить в повозках?
Молодому мужчине на вид было около двадцати пяти — на несколько лет больше, чем Намгун У, выглядевшему примерно на двадцать. Его звали Пхён Чхоёль, и он был вторым сыном главы охранного бюро Ёпхён, куда Намгун У направила Сон Чхэчжи.
— Нет, не то чтобы я ехал впервые, просто пока немного непривычно.
— Ха-ха. Тогда хорошо. Поскольку вы обучались боевым искусствам, похоже, особых трудностей поездка вам не доставляет.
— Как вы и сказали, терпеть вполне можно.
— И всё же лучше привыкнуть. До Пекина чрезвычайно далеко. Шаньси и Северная Чжили на карте кажутся близкими, но, стоит отправиться в путь, расстояние оказывается немалым.
Намгун У это знал.
Центральные равнины были невероятно огромны.
От уезда Имбун в провинции Шаньси до Пекина в Северной Чжили — этот путь вместе с охранным бюро составлял примерно семьсот километров. И это лишь в одну сторону.
Если учесть, что расстояние по прямой между Сеулом и Пусаном едва превышало триста километров, эта поездка была сопоставима с путешествием туда и обратно между двумя этими городами.
«Невероятно далеко.»
Разумеется, Намгун У ехал в качестве гостя, а не сопровождающего груза, поэтому вовсе не обязан был добираться до самого Пекина. При желании он мог отделиться от группы в любой момент.
«Мне повезло.»
Намгун У ненадолго задумался о том, как вообще оказался в такой ситуации.
Расставшись с Сон Чхэчжи и Ян Содан в уезде Пхёнгё, Намгун У отправился на юг, по пути спрашивая дорогу, и без происшествий добрался до уезда Имбун.
Охранное бюро Ёпхён, по всей видимости, было довольно известно в уезде Имбун, поэтому найти его оказалось нетрудно. А когда Намгун У показал рекомендательное письмо, написанное Сон Чхэчжи, реакция оказалась весьма бурной.
«Письмо от Чхэчжи? От той самой Сон Чхэчжи из семьи Сон?»
«Наша Чхэчжи не из тех, кто станет писать рекомендательные письма кому попало...»
«Неужели... это самое... Нет, не может быть?»
Взгляды у них тогда были весьма странными.
Намгун У примерно понял, какой образ сложился у семьи, управлявшей охранным бюро Ёпхён, о Сон Чхэчжи.
Особенно осторожный вопрос старшего сына главы бюро был полон такого потрясения, что Намгун У пришлось поспешно объяснить: они думают совсем не о том.
Он даже забеспокоился, не существовало ли между семьёй Пхён, управлявшей охранным бюро, и семьёй Сон какой-нибудь договорённости о браке ещё до рождения детей, из-за чего и возникло недоразумение, однако опасения оказались беспочвенными. Когда за ужином, где его принимали как гостя, Намгун У осторожно поднял эту тему, все громко рассмеялись и беспечно отмахнулись.
«Не то чтобы мы никогда об этом не говорили, но знаем её с такого раннего возраста, что вообще не воспринимаем как женщину.»
«К тому же она всегда была такой сорвиголовой... Вы знали? Она даже сбежала из дома и поступила в секту Хэншань вопреки воле главы семьи Сон. Хотя в её случае это, наверное, правильнее назвать уходом из дома?»
Время он провёл довольно приятно.
Как бы удобно ни чувствовало себя его тело, разум Намгун У всё равно уставал.
Время, проведённое в охранном бюро Ёпхён, оказалось бесценным отдыхом, позволившим избавиться от накопившейся душевной усталости. Кроме того, там он смог узнать о ценах и исторической обстановке этой эпохи.
Хотя при расставании Сон Чхэчжи и Ян Содан снабдили его разными припасами и деньгами, для Намгун У всё это было довольно непривычным.
Много ли мог знать о ценности денег человек из эпохи, где наличность почти исчезла, а электронные расчёты стали нормой? Тем более когда вместо банкнот с обозначенным номиналом или монет перед ним были серебряные слитки.
В этом отношении люди из охранного бюро Ёпхён стали превосходными учителями, объяснившими Намгун У подобные житейские вещи.
— Вам не скучно?
Вопрос Пхён Чхоёля вырвал Намгун У из размышлений.
— Да вроде нет.
По правде говоря, Намгун У даже нравилось оставаться наедине с собственными мыслями. Отчасти именно благодаря этой склонности он сумел быстро развиться в «Чурок Мурим», где внутреннюю силу взращивали посредством медитации.
А вот на лице Пхён Чхоёля скука была написана совершенно явно. Судя по выражению, он скорее не беспокоился о том, скучно ли Намгун У, а сам умирал от скуки и хотел, чтобы его кто-нибудь развлёк.
Когда Намгун У без особого энтузиазма согласился, лицо Пхён Чхоёля просветлело, и тот сразу заговорил:
— В бюро рядом постоянно были отец и старший брат, поэтому мне так и не удалось толком с вами поговорить, а жаль. Зато сейчас самое время. В повозке всё равно делать нечего, так почему бы нам не поболтать, чтобы скоротать дорогу?
— Звучит неплохо. Я не против.
Поскольку Намгун У вовсе не был настолько одержим желанием проводить всё время в одиночестве, он решил воспользоваться возможностью и расширить свои знания об этом мире.
— Как вы знаете, я совсем недавно начал странствовать по Муриму. Я довольно плохо осведомлён о нынешнем положении дел в мире боевых искусств. Не могли бы вы немного мне о нём рассказать?
— О, о Муриме! Отличная тема. Если честно, кроме дел охранного бюро, о чём нам ещё говорить, кроме романтических историй и рассказов о боевых искусствах?
Он и правда оказался весьма разговорчивым.
Пхён Чхоёль проявил куда больший интерес к небрежно брошенному вопросу Намгун У, чем тот ожидал.
— Можно сказать, что нынешний Мурим вступил в эпоху, когда противостояние Праведного и Тёмного путей окончательно закрепилось.
В отличие от отца и старшего брата, которые оставались в бюро, если только не требовалось сопровождать особенно важный груз, Пхён Чхоёль часто лично участвовал в сопровождении или даже руководил им.
Чем занималось охранное бюро? Оно принимало на хранение вещи или письма и за плату доставляло их в определённое место либо конкретному человеку. Разумеется, в процессе нередко приходилось применять силу.
Как иначе можно было гарантировать безопасность, не имея за спиной военной поддержки? Поэтому можно было сказать, что охранное дело одной ногой прочно стояло в мире Мурима.
Охранные бюро, сумевшие накопить значительную военную силу, нередко воспринимались почти наравне с полноценными сектами боевых искусств.
Естественно, Пхён Чхоёль успел побывать во множестве мест и пересечься со множеством мастеров. Поэтому он неизбежно хорошо разбирался в истории Мурима.
— Союз Мурима, основу которого составляют Девять сект и одна банда вместе с Семью Великими Кланами Праведного пути. И Лига Тёмного Мурима, сформированная Семью Вратами Тёмного Пути и Четырьмя Великими Родами. Именно эти две силы делят между собой мир боевых искусств.
Кое-что из этого Намгун У уже слышал вскользь.
Он также знал, что секта Муён — крупная сила Тёмного пути, господствовавшая в Шаньси, — входила в число Семи Врат Тёмного Пути, составлявших основу Лиги Тёмного Мурима, а клан Токко, уничтоживший клан Намгун, считался сильнейшим среди Четырёх Великих Родов Тёмного пути.
— Но именно благодаря этому Мурим сейчас переживает, пожалуй, самые мирные времена за последнее время. Если вспомнить, что всего двадцать лет назад бушевала жесточайшая Великая война Праведного и Тёмного путей, перемена вышла поразительной. Ах, разумеется, тогда я сам был ещё сопливым мальчишкой, так что почти ничего не помню.
Похоже, Пхён Чхоёль попытался пошутить, поскольку сам же тихо рассмеялся. Намгун У неловко поддержал его несколькими натянутыми смешками.
«Клан Намгун тоже был уничтожен примерно двадцать лет назад. Значит, клан Токко уничтожил его во время Великой войны Праведного и Тёмного путей? Но тогда почему Союз Мурима до сих пор не отменил приказ клана Токко убивать всех Намгунов?»
Неужели клан Намгун попросту бросили?
Намгун У осторожно начал задавать вопросы, пытаясь развеять накапливавшиеся подозрения.
Он намеренно не спрашивал прямо о том, почему пал клан Намгун. В конце концов, сейчас он уже скрывал фамилию Намгун и представлялся Нам У, как прежде сделала Сон Чхэчжи.
Разве боевые искусства, которыми владел Намгун У, не считались семейными техниками клана Намгун? Пусть миры и различались, такая вероятность всё равно существовала. Возможно, по чистой случайности боевые искусства здешнего клана Намгун действительно были похожи на те, что изучил Намгун У.
Двадцать лет — не такой уж большой срок. Мастер, которому тогда было тридцать, сейчас достиг бы пятидесяти и вполне мог продолжать странствовать по Муриму. Увидев боевые искусства Намгун У, такой человек запросто мог воскликнуть: «Постойте, да это же техника клана Намгун...!»
Как бы то ни было, Намгун У решил, что сейчас создавать прямую связь между собой и именем Намгун будет неразумно.
Поэтому он немного изменил направление вопроса.
— А как закончилась та война?
— Почему закончилась Великая война Праведного и Тёмного путей? Всё просто.
Пхён Чхоёль ответил несколько безразличным тоном, словно ничего особенного в этом не было.
— Потому что так захотел императорский двор.
— Императорский двор?
Для Намгун У этот ответ оказался совершенно неожиданным.
С чего бы императорскому двору вмешиваться в дела Мурима? Впрочем, если подумать здраво, с точки зрения властей уже само начало Великой войны Праведного и Тёмного путей должно было выглядеть абсурдно.
Люди самовольно устроили то, что называли «великой войной», — по сути, гигантскую массовую драку — прямо внутри государства, управляемого строгим Великим кодексом Мин.
— Разве императорский двор не должен был остановить всё сразу после начала Великой войны Праведного и Тёмного путей?
— В то время императорскому двору было не до этого. Там тоже шла ожесточённая борьба за власть. Когда в стране два императора, разве удивительно, что начинается противостояние?
— Два императора?
— Да. Тумуская катастрофа. Можно сказать, именно это страшное бедствие и стало отправной точкой Великой войны Праведного и Тёмного путей.
Тумуская катастрофа была событием, которое Намгун У знал.
Разве это не тот случай, когда император Мин попал в плен во время войны с ойратами, а императорский двор фактически отказался от пленённого правителя и возвёл на престол его младшего брата?
Раз Пхён Чхоёль говорил о двух императорах, похоже, упомянутая им Тумуская катастрофа была именно тем событием, которое знал Намгун У.
А после того как Намгун У задал ещё несколько уточняющих вопросов...
В его голове возникла одна возможность.
«Неужели это... параллельный мир?»