Тревога.
Если бы атмосферу в зале пришлось описать одним словом, оно подошло бы лучше всего.
Моён Хе в душе молилась Будде, благоговейно склоняя голову, хотя перед ней даже не было статуи.
Пхэн Чарён, чьё прозвище «Непоколебимый» сейчас звучало почти насмешкой, сидел со скрещёнными руками и беспрерывно шевелил пальцами.
Пхэн Харён, ничем не отличаясь от сестры, тоже не могла усидеть на месте и ходила кругами по комнате.
Остальные представители клана Пхэн послушно оставались на своих местах, однако выражения лиц и мелкие движения с головой выдавали охватившую их тревогу.
— Эй, сколько уже прошло?
— Всего два часа, брат.
Ян Чон вздохнул, глядя на сидевшего в углу Ян Квэ, который нервно тряс ногой.
Впрочем, сам Ян Чон находился не в том состоянии, чтобы осуждать брата за неподобающие манеры.
— Может, оставим ожидание людям клана Пхэн, а сами пойдём потренируемся?
— Разве не ты говорил, что нам следует дождаться Главу?
— Тц... И правда.
Такими темпами у него самого скоро начнётся нервный тик.
— Говорят, циркуляция ци в боевых искусствах верхнего даньтяня намного опаснее, чем в других техниках...
В верхнем даньтяне обитает сознание. Если разрушить нижний даньтянь, человек всё равно сможет жить. Разумеется, появятся определённые неудобства, а для мастера боевых искусств это равносильно увечью, но само по себе разрушение нижнего даньтяня не убивает и не превращает человека в калеку.
Именно поэтому даже буддийские и даосские секты, придерживающиеся принципа неубийства, без особых колебаний разрушают нижний даньтянь преступникам. Будучи опытными мастерами, они способны аккуратно вывести из строя лишь сам даньтянь, не вызывая иных последствий.
Но средний даньтянь — совсем другое дело. Он тесно связан с внутренними органами и поддержанием равновесия всего тела. Находясь между сердцем и лёгкими, при неосторожном разрушении он способен повредить окружающие органы и оставить необратимые последствия.
Проблемы с дыханием, болезни сердца и тому подобное. И всё же, если окружающие органы останутся целы, даже разрушение среднего даньтяня не приведёт к смерти. Повседневная жизнь окажется сильно ограничена, но человек хотя бы останется жив.
Поскольку это явно опаснее разрушения нижнего даньтяня, упомянутые буддийские и даосские секты проводят подобное лишь под надзором старейшин.
— Но если речь о верхнем даньтяне — одна ошибка, и человек лишится рассудка. А при неудаче может умереть на месте.
— Что же люди клана Пхэн увидели в нашем Главе, раз так спокойно доверили ему свою драгоценную младшую госпожу?
— Откуда мне знать? Глава явно необычный. Я слышал, ей всего четырнадцать, так что, наверное, жить ей осталось совсем недолго. Возможно, они просто решили рискнуть.
— Верно. Раз её состояние уже дошло до предела, у клана Пхэн наверняка не осталось других вариантов.
Братья разговаривали едва слышным шёпотом, опасаясь, что их услышат.
Такова была печальная участь мастеров низшего уровня, ещё не достигших высшего класса и потому неспособных использовать передачу голоса.
К счастью, представители клана Пхэн были слишком заняты собственными переживаниями, чтобы прислушиваться к разговору братьев.
— Думаю, именно поэтому Глава так старается. Как считаешь, брат?
— Ну... Наверняка это одна из причин. К тому же так он сможет установить связь с кланом Моён...
Павший клан Намгун.
Последнему наследнику этого рода наверняка была уготована своя ноша.
— А главное, в клане Пхэн есть Почтенный Клинка.
Почтенный Клинка.
Один из пятнадцати абсолютных мастеров, ныне господствовавших в Муриме.
Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных.
Глава клана Пхэн входил в их число — один из всего двух абсолютных мастеров среди Семи Великих Кланов.
Хотя клан Пхэн и уступал клану Хонвон, чей Глава являлся одним из Трёх Абсолютов, по чистой боевой мощи среди Семи Великих Кланов клан Пхэн из Хэбэя значительно превосходил остальных.
Если заручиться поддержкой настолько могущественного клана Пхэн, это окажет огромную помощь в восстановлении рода.
— Честно говоря, сомневаюсь, что наш Глава вообще настолько глубоко думал о политике.
И как раз когда Ян Квэ закончил фразу.
Из тренировочного зала хлынула огромная волна энергии.
— Неужели?!
— Что-то пошло не так?!
— Молодой Глава, нам нужно войти...!
— Проклятье, пусть он и наш благодетель, но как можно было настолько легко доверить младшую госпожу постороннему...
Мастера клана Пхэн приготовились в любой момент броситься внутрь.
Пхэн Харён уже шагнула вперёд, собираясь их остановить, когда прозвучал суровый приказ:
— Не действовать безрассудно!
Окрик Пхэн Чарёна заставил мастеров клана Пхэн замереть.
— Подобного возмущения энергии следовало ожидать. Более того, учитывая уровень нашего благодетеля, если бы он действительно впал в отклонение ци, последствия были бы куда серьёзнее.
Поскольку и Глава клана, и глава Совета Старейшин сейчас отсутствовали, Пхэн Чарён являлся сильнейшим мастером, находившимся в поместье.
И это решение он принял не как старший брат Пхэн Ерён.
А как Молодой Глава клана Пхэн и сильнейший из присутствующих здесь мастеров.
— Ждём.
§
Намгун У сопоставил происходящее с тем, что только что делал.
Что именно он сделал? Использовал Пустотный Дух, чтобы взять под контроль внешнюю энергию, проникающую через точку Байхуэй Пхэн Ерён, и пытался передать ей «Великое Искусство Пустотного Духа», чтобы она сама научилась управлять этой силой.
«Сам подход не был ошибочным.»
Пусть их телосложение различалось, сущность проблемы оставалась одинаковой.
Чханнён Манан были своего рода механизмом.
Причём настолько выдающимся механизмом, что одно лишь его поддержание могло поглощать всю энергию владельца, повреждая при этом остальные части тела.
Телосложение Пхэн Ерён было схожим.
Она родилась с изначально открытыми Небесными Вратами, из-за чего её верхний даньтянь никогда не закрывался.
Её разум и дух достигали высочайших метафизических сфер, однако физическое тело от рождения было слабым и не выдерживало нагрузки, постепенно разрушаясь под ней.
Ей требовался способ управления, способный обуздать этот почти вышедший из-под контроля механизм.
И «Великое Искусство Пустотного Духа» вполне подходило на эту роль.
«Предсказание, которое я увидел через Чханнён Манан, показывало, что состояние Пхэн Ерён можно взять под контроль при помощи „Великого Искусства Пустотного Духа“. Тогда почему...»
Почему же они оказались в этом непостижимом состоянии?
— Это предвидение.
— Предвидение?
— То, что мы видим, — будущее.
В тот же миг, когда Намгун У услышал эти слова, он понял их смысл.
Его собственная невероятная способность к умозаключениям в сочетании с обрывочными словами Пхэн Ерён сразу привела его к ответу.
«Понятно... Они наложились друг на друга.»
Запредельный разум Пхэн Ерён, полученный в обмен на небесное наказание в виде открытых Небесных Врат, которое однажды должно было лишить её рассудка.
И Чханнён Манан Намгун У, позволявшие одним взглядом постигать тайны и законы мира.
Когда два этих чуда связало «Великое Искусство Пустотного Духа», возник взаимно усиливающий эффект.
Смотреть посредством Чханнён Манан.
И мыслить из сферы Небесных Врат.
— Раньше мне уже доводилось видеть отдельные отрывки будущего. Но никогда ещё предвидение не было настолько ясным и масштабным.
Они словно парили высоко над Пекином, наблюдая, как весь город объят пламенем.
Сознание с открытыми Небесными Вратами, объединившись с тем, что видели Чханнён Манан, предсказало уничтожение Пекина.
Иными словами.
— Это не далёкое будущее.
— Да. Произойдёт не позднее чем через десять дней.
Разум Намгун У, заимствовавший способности Пхэн Ерён, сумел частично проследить развитие грядущей катастрофы.
— В Пекине откроются Врата Призраков.
Те подозрительные Врата Призраков, которые он видел в уезде Муан.
Опасность, превосходившая заявленный уровень, и загадочная сила, скрывавшая её.
Разум, почти достигший сверхъестественного и способный миновать промежуточные рассуждения, сразу приходя к ответу, обнаружил между ними причинно-следственную связь.
— Пора возвращаться. Циркуляция ци тебе больше не нужна?
— Я хочу ещё немного остаться. Никогда прежде мне не удавалось настолько легко обращаться с Небесной Тайной.
Пхэн Ерён была заворожена.
Бесконечная, невероятно далёкая энергия внешнего мироздания — Небесная Тайна.
Даже её запредельный разум прежде не позволял по-настоящему её постичь.
Но мир, увиденный через Чханнён Манан, оказался настолько простым и ясным.
Пхэн Ерён окутало ощущение всемогущества.
Ей казалось, будто прямо сейчас она способна вознестись и стать бессмертной.
— Не думаю, что это хорошая идея. Границы начинают разрушаться.
По самым краям мира, который они сейчас наблюдали, реальность постепенно крошилась.
А за ней уже проступали их собственные внутренние миры.
— Если продолжим, они полностью сольются.
Неужели лишь Пхэн Ерён сожалела о необходимости остановиться?
Нет.
Намгун У чувствовал то же самое.
Если остаться в этом состоянии ещё совсем немного, он, возможно, сумеет полностью устранить дисбаланс между духом, энергией и эссенцией — главную проблему Намгун У.
Но если задержаться здесь слишком долго, их души начнут смешиваться.
Усиливающий эффект, позволявший видеть будущее, был полезен, однако сейчас они переплелись уже слишком глубоко.
— ...Ничего не поделаешь.
— Ты полностью поняла «Великое Искусство Пустотного Духа»?
— Да. Можешь прекращать циркуляцию ци.
Услышать один раз.
Испытать один раз.
Этого оказалось достаточно.
Намгун У на собственном опыте почувствовал и понял талант Пхэн Ерён.
— Тогда возвращаемся.
В тот момент, когда Намгун У произнёс эти слова и вывел энергию Пустотного Духа из сознания Пхэн Ерён.
Они вдвоём вернулись в тренировочный зал реального мира.
Ощущение парения в небе мгновенно сменилось тяжестью реального тела, однако оба продолжали сидеть с закрытыми глазами, сохраняя сосредоточенность.
Пхэн Ерён — чтобы полностью усвоить «Великое Искусство Пустотного Духа» и собрать энергию верхнего даньтяня.
А Намгун У — чтобы упорядочить внезапное озарение, пришедшее к нему после соприкосновения с Небесными Вратами Пхэн Ерён.
«Кажется, три божественные энергии, которые я развивал, можно объединить. Три Небесные Божественные Энергии способны стать единым целым.»
«Искусство Небесного Громового Императора».
Крайне янское боевое искусство, управляющее молнией — высшей силой Небес.
«Великое Искусство Бескрайнего Неба».
Нейтральное предельное искусство, охватывающее всё сущее посредством бесконечной широты небосвода.
«Великое Искусство Пустотного Духа».
Чистое иньское искусство, постигающее наполненность через небесную пустоту.
Предельный Ян, нейтральный Предел и чистый Инь.
Три силы находились в совершенном равновесии, словно символ Великого Предела.
Каждая энергия занимала собственную область в одном из трёх даньтяней и не смешивалась с остальными.
Но что, если привести их к гармонии?
«Разве тогда я не смогу достичь ещё более высокой сферы?»
Это была подсказка к дальнейшему продвижению.
Пока лишь незначительная зацепка и возможность.
Но Намгун У уже находился в Сфере Преображения и был бесконечно близок к совершенству.
Когда он даже не понимал, что именно ещё можно убрать или добавить, одного знания о направлении дальнейшего пути было невероятно достаточно.
«Сначала нужно решить проблему, из-за которой дух и энергия опережают остальное.»
Даже в этом он благодаря недавнему опыту значительно продвинулся.
Оставшееся исправит время.
Закончив упорядочивать тонкое озарение, Намгун У открыл глаза и обнаружил прямо перед собой лицо Пхэн Ерён, заполнившее почти всё поле зрения.
— Что ты делаешь?
— Эм... наблюдаю?
Пхэн Ерён слегка отстранила голову.
Вероятно, её интересовали верхний даньтянь или Чханнён Манан.
Поскольку Пхэн Ерён изначально сильно отличалась от обычных людей, Намгун У не придал этому особого значения и поднялся.
— Пойдём. Надеюсь, прошло не слишком много времени.
§
В самом сердце Пекина.
Там возвышался Запретный город — резиденция императора.
Завершённый на восемнадцатом году правления императора Юнлэ и уже пятьдесят шесть лет служивший сердцем великой империи, Запретный город и сейчас оставался величественным и роскошным.
Ни одному зданию вокруг Запретного города не разрешалось быть выше него, чтобы ничто не бросало вызов власти императора.
И всё же сейчас существовал человек, смотревший на Запретный город сверху вниз.
Ли Чарён.
Мужчина, сумевший стать теневым властителем Пекина даже в эпоху необычайно сильной императорской власти.
С предельным неуважением он стоял на вершине горы Ваньсуй, горы-хранителя Запретного города, и взирал на императорскую резиденцию сверху.
— Великолепно.
Ли Чарён оценивал увиденное совершенно искренне.
Красота Запретного города как простого архитектурного сооружения уже не имела себе равных, однако его глаза видели нечто большее.
Запретный город был отдельным миром.
Построенный по законам фэншуй, он насчитывал ровно девять тысяч девятьсот девяносто девять помещений, призванных вместить всё сущее, а материалы для его строительства собирали со всей империи, словно связывая человеческий мир в единое целое.
Дело было не только в огромных зданиях или общем устройстве.
Каждое украшение, расположение каждого строения, каждая отдельная черепица и каждый кирпич несли мистический смысл.
Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч мистических техник накладывались друг на друга и при этом действовали без малейшего конфликта.
Любой заклинатель, увидевший мистическую систему Запретного города, замер бы в благоговении перед этим великим достижением человечества.
Ли Чарён никогда не забывал мгновения, когда впервые увидел истинную сущность Запретного города.
— Но именно поэтому он настолько уязвим.
Это не резиденция истинного императора.
Всего лишь оболочка, выдающая ложного хозяина за настоящего.
Доказательством служит молния небесной кары, ударившая в Запретный город вскоре после того, как император Юнлэ впервые завершил его строительство.
Ли Чарён поднял взгляд к небу и улыбнулся ярко сияющему Большому Ковшу.
Его голос растворился во тьме.
— Совсем скоро весь мир узнает, кто является истинным Сыном Неба.
Истинный Небесный Мандат.
Подлинное воплощение Пурпурной Звезды.
Я.
Ли Чарён.