Профессор Астрикс закончил говорить, раздал образцы голубой плесени и совершенно спокойно покинул зал. А конференция тем временем окончательно потеряла всякий порядок. Не то чтобы никто не ожидал чего-то подобного.
Просто организаторы надеялись: ну не может же этот профессор каждый раз приносить открытие, после которого приходится переворачивать весь зал вверх дном. Оказалось — может. Даже хуже. Пожалуй, только что прозвучал один из самых потрясающих докладов в истории медицины.
И теперь люди один за другим уходили из зала. Те, кто просто уходил, ещё ладно. Многие вообще остались на местах и начали громко спорить. Ведущий и следующий докладчик пытались вернуть конференцию в рабочее состояние, но шум не стихал.
Штамм голубой плесени, который раздал профессор, воспринимался почти как осколок святого Грааля. Конечно, хватало и тех, кто считал Астрикса обычным мошенником. Но они не успокаивали зал. Наоборот — только добавляли шума.
— Господа, профессор Астрикс уже ушёл. Давайте перейдём к следующему докладу…
Ведущий поднял обе руки. Почти никто его не слушал.
— Да кому сейчас до следующего доклада?
— Вы серьёзно в это верите? Принёс пару реквизитов и устроил представление, чтобы сорвать конференцию!
— Раз плесень и бактерии конкурируют за ресурсы, вполне логично предположить, что гриб может вырабатывать вещество, убивающее бактерии. Это нужно проверить.
Зал раскололся на два лагеря. Одни допускали, что антибиотик действительно существует. Другие считали профессора Астрикса шарлатаном. Голоса становились всё громче.
Все и так уже стояли — кто ради вопросов, кто ради банок с культурой, — поэтому аудитория быстро превратилась в сплошное движение.
— Самое важное — здоровье пациента и образ жизни! Только мошенники продают универсальные лекарства от всех болезней! И этот профессор такой же!
— Тогда отдайте свой образец.
— Нет! Чтобы доказать, насколько он ошибается, надо сначала самому вырастить культуру и проверить!
— Профессор, если вы всё равно собираетесь повторить опыт Астрикса, зачем сейчас кричать и спорить?
— Потому что меня бесит этот мошенник!
— Вы ведь то же самое говорили и после доклада о бактериях, верно?
— Когда этот человек появляется, конференция каждый раз прекращает нормально работать. Может, вообще запретить ему вход?
Ответ прозвучал уже совсем раздражённо. Зал гудел от шагов, споров и выкриков. Ведущий снова схватился за лоб.
— Профессор Астрикс ушёл уже больше десяти минут назад… Сейчас конференцию парализует не он. Сейчас это делаем мы сами…
Ведущий опустился на свободное место. Интересно, удастся ли вообще продолжить программу сегодня? Астрикс, зараза. Если уж устраиваешь пожар, мог хотя бы остаться и отвечать на вопросы.
Так нет. Поджёг зал и спокойно ушёл. Может, дело вообще не в его научной позиции. Может, у человека просто действительно отвратительный характер.
***
Кри-и. Доклад о пенициллине закончился. Что там теперь происходит в конференционном зале Уитби после нашего ухода, я не знал. Наверное, всё ещё разнесено в щепки.
Мы с Эми сидели у окна в заведении неподалёку от замка Уитби, откуда было видно море. За стеклом пролетели несколько чаек. Я называю это место кафе, хотя по сути это скорее чайная. Но раз кофе здесь продают — для меня кафе.
Эми медленно пила чёрный чай и всё ещё беспокойно оглядывалась по сторонам. Похоже, выступление её прилично вымотало.
— Сильно вы там всё разнесли…
— Где? На конференции?
Эми кивнула.
— Да.
— Обычно так и бывает.
— Как такое вообще может быть «обычно»?
Хороший вопрос. Я задумался. Когда я прихожу на конференцию, обычно всё заканчивается примерно так. А на конференциях без меня я, естественно, не бываю.
Я почему-то решил, что здесь просто принято спорить свободно: перебивать докладчика, кричать с места, выяснять отношения прямо во время выступления. Может, и не принято. Эми сама тоже нечасто бывала на конференциях.
— Учёные тоже люди. Если прямо перед ними появляется что-то действительно удивительное или очень нужное, реакция примерно такой и будет.
— Наверное…
— Тем более мы ещё и штаммы раздали.
Эми склонила голову. Как это лучше объяснить? В подобных вещах важен не только смысл, но и сила воздействия.
— Есть теория научных парадигм. Смысл в том, что развитие науки идёт не просто плавно и по ступенькам.
— Да?
— Люди смотрят на мир через определённую систему представлений — парадигму. И даже если появляется одна-две теории, которые в неё не вписываются, сначала все пытаются как-нибудь втиснуть их в старую схему.
— Логично.
— Поэтому недостаточно просто быть правым. Можно предложить совершенно верную идею — и она останется квадратным штырем, который наполовину втиснули в круглое отверстие.
— Торчит и всем мешает.
— Примерно так.
Важно не просто сказать правильную вещь. Нужно освободить место для новой парадигмы, сломав старую систему представлений. Не потому, что прежняя парадигма обязательно была глупой. Скорее всего, она просто была лучшим ответом, который люди могли дать на основе тех знаний, что у них были.
Теперь мы узнали новое. Значит, старую теорию нужно менять. Просто пришло время смены поколений.
— Тогда что действительно важно?
— Не застревать внутри парадигмы. Ломать старые теории там, где они больше не работают, и добиваться, чтобы новые идеи можно было исследовать и использовать в клинике.
Наука вообще полна «а что, если». Китайская империя Сун создала паровой двигатель почти тысячу лет назад. Даже римский Египет ещё до нашей эры делал похожие устройства. Но ни одна из этих цивилизаций не поняла их истинной ценности, не начала широко применять и не дошла до промышленной революции.
Посмотрели. Удивились. И пошли дальше. И в Сун.
И в Риме. Если бы кто-нибудь осознал потенциал парового двигателя, договорился с властью, начал распространять технологию по всей стране и систематически её развивать, история могла бы пойти иначе. С пенициллином то же самое.
— А-а. Поэтому вы и устраиваете такие выступления? Чтобы удар был как можно сильнее?
— Да.
— Очень необычно.
Даже люди, которые меня ненавидят или не верят в мои выводы, теперь вынуждены держать мою статью перед глазами. Хотя бы ради того, чтобы её опровергнуть. Эми посмотрела на далёкое море.
— Большая часть научного сообщества всё ещё спорит о микробной теории. Учебники даже переписать не успели. А если через несколько лет в клинике начнут применять лекарство, которое избирательно убивает бактерии…
— Старая парадигма просто не выдержит.
Придётся переписать учебники по целительству и физиологии от первой до последней страницы.
— Хорошо, что я пришла именно в вашу лабораторию!
Эми просияла. Я кивнул. Моя цель — изменить мир теми способами, которые мне доступны. И, насколько получится, изменить его к лучшему.
***
Тем временем Вайолет думала совсем о другом.
«Надо выбить побольше денег на исследования».
Вайолет служила придворной целительницей. Дворцовая медицинская служба была не очень большой, но лечила людей во дворце и окрестностях, а заодно занималась исследованиями. Пациентов у них было сравнительно немного — просто потому, что свободно войти во дворец мог далеко не каждый. Сегодня Вайолет сидела в арендованной на день аудитории Университета Уитби вместе с двумя другими придворными целителями.
Всего императорский двор отправил на конференцию троих. Перед ними стояла банка с заплесневелым хлебом.
— Благодаря этой штуке, которую сегодня раздавали на конференции, думаю, получится получить дополнительное финансирование. Во дворец я уже отправила отчёт в таком ключе.
Свой образец Вайолет получила на несколько дней раньше. Но вывод был тем же. С её точки зрения, ситуация выглядела прекрасно. Под предлогом исследований можно уменьшить число приёмов.
Можно выбить деньги. Можно попросить дополнительных сотрудников.
— А это вообще правда?
Вайолет пожала плечами. Откуда ей знать? Вернутся во дворец, повторят опыты — там и выяснят.
— Я, наверное, дольше всех здесь знаю профессора Астрикса. Мы работали вместе ещё с его первых дней во дворце. И ни разу не видела, чтобы он серьёзно ошибся.
Скорее всего, и на этот раз никакого неожиданного подвоха не будет.
— Слова о том, что он случайно нашёл волшебную серебряную пулю против болезней, конечно, принять на веру трудно. Но исследовать это точно стоит.
Остальные придворные целители кивнули. Вайолет перешла к самому важному.
— В последнее время у нас вообще не было нормальной исследовательской темы. Уже неловко получать надбавку за исследования и при этом продолжать обычный приём. А с этим можно несколько месяцев спокойно работать, не правда ли?
— Верно.
Остальные снова кивнули. Аргумент был безупречен. Результаты исследований, конечно, важны. Но разве не ещё важнее получать зарплату за сам факт того, что ты ими занимаешься?
А серебряная пуля… Получится — прекрасно. Не получится — возможно, её найдёт следующее поколение исследователей.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta