Акио сорвался с места.
Он не планировал это движение. Тело среагировало само, повинуясь инстинкту — или Ей. Скорость была невероятной, невозможной для обычного человека. Воздух свистел в ушах, мир вокруг смазался в полосы. Максимальная Искра — он ещё не знал этого названия, но уже чувствовал, что ему не нужно время на разгон. Молния несла его вперёд сразу, словно он сам стал ею на мгновение.
Кадзуки едва успел поднять катану. Акио появился перед ним, нанёс удар — простой, кулаком, но усиленный пробуждением — и тут же исчез, не дожидаясь ответа. Катана рассекла пустоту. Охотник развернулся, пытаясь предугадать следующее движение, но Акио уже был с другой стороны.
Слева. Удар в корпус. Кадзуки блокировал предплечьем, но сила удара заставила его пошатнуться. Акио снова исчез. Справа. Удар в плечо. Кадзуки попытался достать его катаной, но лезвие снова рассекло воздух. Акио был за спиной. Он не использовал техники — только скорость, только кулаки. Он понял: пока Кадзуки не коснётся его катаной, он не сможет ничего отменить. А касаться было нечего — Акио не оставлял ему такой возможности.
— Умно, — процедил Кадзуки, уходя от очередного удара и отпрыгивая на несколько шагов назад. — Ты учишься на ходу. Перестал использовать техники, полагаешься только на скорость и кулаки. Но этого мало.
Он вонзил катану в землю. Зеркальное лезвие вспыхнуло ослепительным светом, и от него во все стороны пошли волны искажения — словно само пространство пошло рябью. Зеркальный Барьер — вокруг Кадзуки начал формироваться купол из зеркальной энергии, полупрозрачный, мерцающий, искажающий всё, что находилось внутри и снаружи. Акио, двигавшийся на Максимальной Искре, едва успел затормозить, чтобы не врезаться в него. Он остановился в паре метров, чувствуя, как от барьера исходит холодное, чужеродное давление.
— В пробуждении я создаю барьер, который копирует любую технику, попавшую в него, — сказал Кадзуки. Его голос звучал иначе — глубже, с металлическим оттенком. — А ещё я могу отражать то, что летит в меня, с удвоенной силой.
Он взмахнул катаной, и с лезвия сорвалась волна зеркального света — широкая, быстрая, режущая. Акио рванул в сторону на Максимальной Искре, но волна изменила траекторию — она следила за ним, как живая. Он петлял, менял направление, использовал деревья и стены додзё как укрытия, но волна не отставала. Она повторяла каждый его манёвр, словно отражение в зеркале. В последний момент он успел уйти за угол додзё, и волна врезалась в стену, оставив глубокую выбоину. Каменная крошка брызнула во все стороны.
Акио остановился, тяжело дыша. Максимальная Искра отнимала силы — не так много, как он боялся, но всё же. Мышцы ныли, лёгкие горели. Он чувствовал, как Она пульсирует внутри, готовая к большему. Она не хотела просто нести его вперёд. Она хотела окружить его, создать зону, где она будет повсюду. Где враг не сможет укрыться. Где её сила станет непреодолимой.
Он закрыл глаза на мгновение. И почувствовал.
Молния хотела не просто двигаться. Она хотела заполнить пространство собой. Стать везде. Стать всем. Она рвалась наружу, и Акио понял: он должен позволить ей.
Он открыл глаза.
— Мощное Напряжение.
Он не знал, откуда взялось это название. Оно просто пришло — как будто Она прошептала его прямо в его сознание. Чёрные молнии вырвались из его тела и начали расползаться вокруг, создавая зону хаоса. Искры трещали в воздухе, земля под ногами вибрировала, мелкие камни подпрыгивали. Зона расширялась, заполняя пространство между ним и Кадзуки, захватывая всё больше территории.
Охотник попытался отступить, но зона росла быстрее. Он оказался внутри — и множественные разряды ударили в него со всех сторон одновременно. Катана в его руках засияла, пытаясь отразить атаки, но их было слишком много. Зеркальный Барьер дрожал, впитывая молнии, но не успевал копировать всё — разрядов были десятки, сотни, они били непрерывно, без пауз.
Кадзуки закричал. Его тело дёргалось от разрядов, одежда дымилась, волосы встали дыбом. Он попытался вырваться из зоны, сделать шаг к краю, но Акио уже был там. Рывок — он оказался перед Кадзуки, используя Максимальную Искру для мгновенного перемещения. Удар вправо. Кадзуки блокировал катаной. Удар влево — снова блок. Но Акио не останавливался. Серия быстрых, точных ударов с рывками в стороны, каждый — усиленный пробуждением, каждый — быстрее предыдущего. Кадзуки не успевал блокировать все. Удар в плечо. Удар в корпус. Удар в бедро. Охотник пошатнулся, его защита трещала по швам.
Финальный удар — прямой, в корпус, объятый чёрной молнией. Акио вложил в него всё, что у него было. Кулак встретился с грудью Кадзуки, и охотник отлетел, врезался в остатки своего барьера и рухнул на землю. Зеркальный купол задрожал и начал рассыпаться осколками света.
Тишина. Пыль оседала.
Кадзуки лежал, не двигаясь. Его катана валялась в стороне, зеркальный свет в ней погас. Серебряные глаза потускнели, пробуждение угасло, оставив только обычные серые — усталые, но не сломленные.
Акио стоял над ним, тяжело дыша. Зона хаоса вокруг него медленно рассеивалась, молнии втягивались обратно в тело. Он чувствовал, как силы покидают его, как мышцы дрожат от перенапряжения, но внутри было тепло. Она была довольна. Она помогла ему. Они сделали это вместе.
Кадзуки пошевелился. Медленно, с трудом, преодолевая боль, он поднялся сначала на колено, потом, опираясь на руку, встал. Посмотрел на Акио. В его взгляде не было ненависти. Только усталость. И что-то ещё. Уважение?
— Ты... победил, — сказал он хрипло, вытирая кровь с губы. — Я недооценил тебя. И твою Молнию. Она... живая. Я почувствовал это, когда твои разряды пробили барьер. Это не просто техника. Это существо.
Акио ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел, как Кадзуки медленно поднимает катану, с трудом убирает её в ножны за спиной.
— Я ухожу, — сказал охотник. — Твоя сила... она пока не для меня. Я не готов к такому. Но я вернусь. Когда стану сильнее. Когда пойму, как противостоять живому духу.
Он развернулся и, прихрамывая, пошёл к восточной стене. Каждое движение давалось ему с трудом, но он не останавливался. Перелез через стену — не так ловко, как раньше, — и исчез в тенях за пределами додзё.
Акио постоял ещё несколько секунд, глядя ему вслед, а потом ноги подкосились, и он рухнул на колени. Силы кончились разом, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Мия бросилась к нему, её руки уже светились целительным голубоватым светом.
— Дурак, — прошептала она, прижимая его к себе. Голос дрожал. — Какой же ты дурак. Зачем ты пошёл один? Мы же команда. Мы должны были сражаться вместе.
— Он... угрожал вам, — выдохнул Акио. Говорить было трудно, каждое слово отдавалось болью в груди. — Я не мог рисковать. Если бы он ранил тебя... или Кима... я бы себе не простил.
— А мы не могли смотреть, как ты умираешь! — в голосе Мии звенели слёзы, и она уже не пыталась их сдерживать. — Никогда больше так не делай. Слышишь? Никогда. Обещай мне.
— Обещаю, — слабо улыбнулся Акио. — Прости.
Ким подошёл и молча сел рядом. Он ничего не говорил, просто положил руку Акио на плечо и сжал. Этого было достаточно.
Куросаки стоял чуть поодаль, и на его лице была гордость — редкое выражение для обычно сурового учителя.
— Ты сделал это, — сказал он. — Ты пробудился. И создал новую технику. Максимальная Искра. Мощное Напряжение. Ты растёшь быстрее, чем я ожидал. Быстрее, чем кто-либо из моих учеников.
Акио закрыл глаза. Внутри, в темноте, два красных глаза медленно закрылись. Она была довольна. Она помогла ему, и теперь отдыхала. Он чувствовал её тепло, её присутствие, но не как чужую силу — как часть себя.
Мия помогла ему дойти до скамейки у входа в додзё. Ким принёс воды — холодной, из родника за территорией. Акио пил жадно, чувствуя, как жидкость возвращает силы, как прохлада растекается по телу.
— Что теперь? — спросил Ким, нарушая тишину. — Этот псих сказал, что вернётся. И Шин где-то там. Мы вообще когда-нибудь выдохнем?
— Когда победим их всех, — ответил Куросаки. — Не раньше.
— Оптимистично, — хмыкнул Ким, но в его голосе не было сарказма. Просто констатация факта.
Акио посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали, но внутри было спокойно. Он сделал это. Он пробудился. Он защитил друзей. Он впервые почувствовал, что действительно достоин своей силы.
— Учитель, — сказал он. — Спасибо, что верили в меня. Что не вмешались.
Куросаки кивнул.
— Ты должен был пройти через это сам. И ты прошёл. Но не расслабляйся. Шин на порядок сильнее Кадзуки. И у него есть Рэн. Нам предстоит много работы.
— Я готов, — сказал Акио. И впервые он действительно чувствовал это. Не браваду, не попытку убедить себя — настоящую готовность.
Он посмотрел на Мию.
— Спасибо, что была рядом. Что верила.
— Всегда, — ответила она. — Всегда буду.
Ким демонстративно закатил глаза, но было видно, что он тоже рад. Даже не пытался это скрыть.
— Ладно, голубки. Давайте уже домой. Завтра, судя по всему, нас ждёт ад.
— Завтра, — подтвердил Куросаки. — А сейчас — отдыхать. Все. Это приказ.
Ким ушёл первым — сказал, что ему нужно домой, помочь матери с чем-то. Куросаки отправился в додзё разбирать инвентарь, пострадавший во время боя. Акио и Мия остались вдвоём на скамейке. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Тени стали длинными, воздух — прохладным.
— Как плечо? — спросила Мия. Она всё ещё держала его за руку, и её пальцы были тёплыми.
— Уже лучше. Твоё исцеление помогло.
— Это не только я. Ты сам... когда вошёл в пробуждение, твои раны затянулись. Я видела. Они просто исчезли.
Акио кивнул. Он помнил это — момент, когда дымка рассеялась, а боль ушла. Она исцелила его. Защитила. Приняла.
— Она сильная, — сказал он. — И она больше не враг.
— Ты говорил с ней?
— Не словами. Просто... почувствовал. Она хотела помочь. И я позволил.
Мия помолчала, глядя на закат.
— Я рада, что ты принял её. Что перестал бояться. Ты изменился, Акио. Стал сильнее. Увереннее. И... это тебе идёт.
— Спасибо. Ты тоже изменилась. Стала спокойнее. И... красивее.
Мия слегка покраснела, но не отвела взгляд.
Они посидели ещё немного в тишине. Акио смотрел на неё — на то, как закатный свет играет в её волосах, как она слегка улыбается своим мыслям. И вдруг понял: если не сейчас, то когда? Он только что победил S-ранг. Он пробудился. Он смотрел в глаза древнему духу и не отвёл взгляд. Неужели он испугается сказать три простых слова?
— Мия, — начал он, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. — Я... я должен тебе кое-что сказать.
Она повернулась к нему. В её глазах было любопытство и лёгкое волнение.
— Что?
Акио набрал воздуха. Медленно выдохнул. И сказал:
— Я люблю тебя.
Тишина. Мия замерла. Её глаза расширились, щёки начали розоветь — сначала чуть-чуть, потом сильнее.
— Я... я люблю тебя, — повторил Акио, уже тише, но так же твёрдо. — Не знаю, когда это началось. Может, когда ты села за мою парту. Может, когда мы вместе сражались против Рэна. Может, когда ты поцеловала меня на набережной. Но я... я больше не могу это держать в себе. Ты важна для меня. Очень. Больше, чем кто-либо.
Мия молчала ещё секунду. Акио уже начал жалеть, что открыл рот, что всё испортил, что поторопился, но тут она улыбнулась — мягко, искренне, и в её глазах заблестели слёзы.
— Дурак, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю. Давно. С самого начала, наверное. Просто... боялась сказать. Боялась, что ты не ответишь. Что это всё разрушит.
— Правда?
— Правда.
Она придвинулась ближе и поцеловала его в щёку — легко, почти невесомо, но в этот раз задержалась на секунду дольше, чем на набережной. Акио почувствовал тепло её губ, запах её волос, и всё внутри перевернулось.
— Это тебе за смелость, — сказала она, отстраняясь. — И за то, что сказал первым. Я бы, наверное, ещё долго не решилась.
Акио коснулся щеки, чувствуя, как сердце колотится уже где-то в ушах.
— Я... я рад. Что сказал.
— Я тоже рада.
Они сидели на скамейке, глядя друг на друга, и глупо улыбались. Закат догорал, небо становилось тёмно-синим, зажигались первые звёзды.
— И что теперь? — спросил Акио.
— Не знаю, — честно ответила Мия. — У нас впереди Шин, Рэн, ещё куча проблем. Но... я хочу быть с тобой. Рядом. Что бы ни случилось.
— Я тоже, — сказал он. — Всегда.
Она взяла его за руку — тёпло, крепко, и их пальцы переплелись.
— Тогда идём домой, герой. Тебе нужно отдыхать. Завтра дядя нас снова загоняет.
Он встал, и они пошли к дому, держась за руки. Акио всё ещё хромал, но теперь это было неважно. Внутри, в темноте, два красных глаза открылись. Ему показалось, что Она... фыркнула. Как будто говорила: «Наконец-то».
Вечером, уже дома, Акио достал телефон. Написал Мии:
«Я всё ещё не верю, что сказал это. И что ты ответила».
Ответ пришёл почти сразу:
«Я тоже. Но я рада, что ты сказал. Спокойной ночи, Акио».
«Спокойной ночи, Мия. Увидимся завтра».
«Увидимся. И... я тоже тебя люблю. На всякий случай, чтобы ты не забыл».
Акио улыбнулся, глядя в экран. Потом отложил телефон и уставился в потолок. Тело ныло после боя, но внутри было тепло. Очень тепло. Он любил её. И она любила его. Всё остальное... можно было решить потом.