Мастер Боя I

Тридцатое августа. Полдень.

Солнце стояло в зените, когда они подошли к воротам заброшенного завода. Восточный район города давно опустел — здесь, среди ржавых конструкций и осыпающихся цехов, уже много лет никто не работал. Завод был мёртв, и в его мёртвой тишине шаги четверых звучали особенно гулко. Ветер носил по двору пыль и сухие листья, завывая в пустых оконных проёмах. Где-то высоко над головой скрипела сорванная петля — железная дверь раскачивалась на ветру, и этот скрип был единственным звуком, кроме их шагов.

Куросаки шёл первым. Его чёрное кимоно развевалось на ветру, но сам он был спокоен — так спокоен, как бывает только человек, который долго готовился к одному-единственному дню. Повязка на лбу скрывала Печать Огня, но Акио знал: когда придёт время, учитель сорвёт её. За ним, в нескольких шагах позади, шёл Акио. Мия и Ким замыкали строй. Никто не говорил — каждый думал о своём.

Акио вспоминал год назад. Школа, хулиганы, одиночество. Потом — Мия за его партой, первая искра, додзё, тренировки до изнеможения. Кадзуки, Рэн, турнир, пробуждение. Всё это вело его сюда — на заброшенный завод, где его ждал самый сильный противник в его жизни. Он не знал, чем закончится этот день. Но знал, что отступать некуда.

— Шин прислал не просто вызов, — произнёс Куросаки, не оборачиваясь. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась та особая тяжесть, которая появлялась только перед серьёзным боем. — Он хочет покончить со всем разом. Я знаю его. Он не отступит. И он не простит нам смерти Рэна.

— Мы тоже не отступим, — ответил Акио.

Куросаки кивнул, но ничего не сказал. Он знал: отступать некуда.

Они вошли на территорию завода. Ржавые балки нависали над головой, готовые рухнуть в любой момент. Стекла в окнах были выбиты, и осколки хрустели под ногами, смешиваясь с гравием и пылью. Стены цехов покрывала многолетняя копоть — следы давно потухших печей. На ржавых станках ещё виднелись таблички с инструкциями, выцветшие до нечитаемости. В центре, на открытом пространстве между двумя разрушенными корпусами, их ждали.

Он стоял спиной к ним, глядя на ржавую конструкцию, которая когда-то была заводской печью. Высокий, в зелёном плаще, неподвижный, как статуя. Ветер трепал его плащ, но сам он, казалось, не замечал этого.

Когда он обернулся, его глаза — спокойные, холодные, без ненависти — встретились сначала с глазами Куросаки, а потом скользнули по остальным.

Шин Мейдзи. Мастер Боя.

— Вы пришли все, — произнёс он. Его голос разнёсся по пустому цеху, отражаясь от ржавых стен. — Хорошо. Я бы не хотел, чтобы кто-то пропустил финал.

— Ты знал, что мы придём, — ответил Куросаки, останавливаясь в нескольких метрах от него. — Ты сам этого хотел.

— Хотел, — согласился Шин. — Я ждал этого дня много лет. С тех пор, как ты отверг меня. С тех пор, как ты сказал, что моя способность слишком слаба, чтобы я мог стать твоим учеником.

Куросаки молчал. Его лицо оставалось каменным, но Акио, стоявший за его плечом, видел, как напряглись мышцы на шее учителя. Это признание далось ему тяжело.

— Я был неправ, — сказал Куросаки наконец. — Тогда. Двадцать лет назад. Я был высокомерным глупцом, который ценил только редкие способности. Я отверг тебя — и это было моей ошибкой. Самой большой в моей жизни.

Шин слушал, не перебивая. Его лицо не выражало эмоций.

— Но я не мог предвидеть, во что это выльется, — продолжил Куросаки. — Ты выбрал путь мести. Ты тренировался, ты стал сильнее — гораздо сильнее, чем я мог предположить. Но этот путь привёл тебя сюда. К этому дню. К этому месту. Ты потерял Рэна из-за этого пути. И я знаю, что ты винишь в этом моих учеников. Но правда в том, что его убила твоя жажда мести. Не они.

В глазах Шина что-то дрогнуло — едва заметно, на долю секунды. Тень боли, промелькнувшая и исчезнувшая. Но он ничего не сказал. Вместо этого он медленно поднял руки, и пространство вокруг него начало меняться.

Сначала появился дым. Густой, белёсый, он начал выползать откуда-то из-под ног Шина, стелясь по земле. А затем из этого дыма начали появляться фигуры. Они не выходили — они возникали. Раз — и одна копия Шина уже стоит рядом с ним, в точно такой же стойке. Ещё раз — вторая. Третья. Десятая. Сотая. Они появлялись из дыма бесшумно, одна за другой, и каждая застывала в той же позе, что и оригинал — руки подняты, глаза горят холодным светом. Ряды клонов заполняли цех, выстраиваясь вдоль ржавых станков, перекрывая проходы, окружая прибывших со всех сторон.

Клоновая Армия. Техника пробуждения.

Ким тихо присвистнул, но осёкся, встретив взгляд Мии. Она сама напряглась — одно дело слышать о такой технике, другое — видеть её воочию.

— Ты помнишь эту технику? — спросил Шин. Голос его звучал ровно, но в нём слышался отголосок старой обиды. — Раньше я еле мог создать одного клона. А теперь. Их множество. Каждый клон — это я. Каждый владеет энергией света. Каждый будет сражаться.

Куросаки осмотрел армию клонов. Его лицо не изменилось. Затем он повернулся к Акио, Мие и Киму.

— Я иду к нему. Вы остаётесь здесь. Справитесь с клонами. Прикроете мне спину.

— Учитель... — начал Акио, но Куросаки уже отвернулся.

— Это мой бой. Мой ученик. Моя вина. Я должен ответить за неё сам. Я слишком долго ждал этого момента. А вы... вы справитесь. Я знаю. Я учил вас для этого.

Он развернулся и пошёл вперёд — один против армии.

Клоны бросились на него. Первая волна — десятка два копий, каждая с энергией света в руках, — рванулась к нему одновременно. Золотистые потоки обволакивали ладони клонов, пульсируя и переливаясь, как жидкое пламя. Но Куросаки даже не замедлился. Его кунаи блеснули в воздухе — два коротких лезвия, которые он носил за поясом, — и первые ряды клонов рассеялись, разрубленные на части, осыпаясь светящейся пылью. Он двигался сквозь них, как нож сквозь воду, используя каждое укрытие, каждую ржавую балку, чтобы не оказаться в окружении. Там, где проходил Куросаки, клоны опадали один за другим, не успевая даже коснуться его.

Акио, Мия и Ким встали спиной к спине. Клоны окружали их со всех сторон — десятки, может быть, сотни. Их светящиеся глаза смотрели без эмоций. Золотистая энергия пульсировала в их ладонях, освещая ржавые стены цеха.

— Значит так, — сказал Ким, сжимая кулаки. — У нас тут своя армия. Надеюсь, клоны не такие сильные, как оригинал.

— Даже если такие, — ответил Акио, входя в Боевое Состояние. Молния пробежала по его рукам, глаза загорелись красным. — Мы справимся. Мы для этого тренировались.

Мия активировала своё Боевое Состояние — голубоватый свет зажёгся в её глазах, и вокруг пальцев заструилась водяная дымка. Они пока не входили в пробуждение — берегли силы для решающего момента. Ким хрустнул костяшками и принял стойку.

— Прикроем его, — сказала Мия, глядя на удаляющуюся спину Куросаки. — И будем держаться.

И битва началась.

Клоны набросились на них одновременно. Акио встретил первую волну Тёмным Зарядом — сгусток чёрной молнии сорвался с его ладони и пробил сразу трёх копий, рассеяв их в пыль. Мия использовала Водяной Всплеск — широкая струя смела ещё нескольких, отбросив их к ржавым станкам. Ким работал кулаками — он не мог рассеивать клонов с одного удара, но его задача была другой: сбивать им прицел, не давать окружатиь Акио и Мию, выигрывать время.

— Слева! — крикнул он, и Акио развернулся, блокируя удар клона предплечьем. Короткий разряд — и копия рассеялась.

— Сзади! — Мия выбросила руку, и водяной барьер отразил атаку двух клонов, которые попытались зайти со спины.

Они работали как единый механизм. Полгода тренировок, дюжина боёв, турнир, Кадзуки, Рэн — всё это превратило их в команду, где каждый знал, что сделает другой. Они не разговаривали — просто действовали. Акио атаковал, Мия прикрывала, Ким страховал.

Но клонов становилось всё больше.

Куросаки тем временем прорывался вперёд. Он не оглядывался на учеников — он верил, что они справятся. Перед ним стояла другая задача: добраться до Шина. Клоны нападали на него со всех сторон, но он уходил от их атак, используя каждое укрытие. Ржавая балка служила щитом, опрокинутый станок — трамплином. Он двигался не по прямой — зигзагами, меняя направление после каждого удара, не давая клонам предугадать его траекторию.

Двое клонов атаковали одновременно — один справа, другой слева. Куросаки пригнулся, пропуская удары над головой, и его кунаи описали короткую дугу, рассекая обоих. Ещё трое попытались взять его в клещи — он прыгнул на ржавый конвейер, пробежал по нему и спрыгнул прямо в гущу копий, расшвыряв их мощным ударом ноги. Его кунаи мелькали, как молнии, оставляя за собой только рассеивающуюся пыль.

Последний ряд клонов между ним и Шином дрогнул. Куросаки прорвался.

Он встал напротив бывшего ученика. Вокруг них на мгновение образовалось свободное пространство — клоны не вмешивались в бой оригинала. Шин смотрел на него, и в его глазах горел холодный огонь.

— Ты прорвался, — произнёс он. — Я думал, клоны задержат тебя дольше.

— Ты всегда меня недооценивал, — ответил Куросаки. — Даже когда был моим учеником.

Шин атаковал первым. Резкий выпад — его рука, объятая потоком золотистой энергии, рассекла воздух. Энергия обволакивала ладонь, пульсируя и переливаясь, как жидкое пламя, оставляя в воздухе дрожащий световой след. Куросаки ушёл в сторону, чувствуя жар на щеке, и ответил кунаем. Лезвие полоснуло по плечу Шина, но тот даже не поморщился. Он развернулся, и его нога, усиленная золотистым свечением, врезалась в блок Куросаки. Учитель отлетел на несколько шагов, но приземлился на ноги, не теряя равновесия.

Они сошлись. Это был бой двух мастеров, которые знали друг друга слишком хорошо. Шин предвидел атаки Куросаки — не из-за техники, а потому что помнил его стиль, его привычки, его ритм. Он знал, что после прямого удара Куросаки всегда бьёт с разворота. Он знал, что перед огненной атакой учитель делает короткий вдох. Он знал всё.

Но Куросаки тоже знал Шина. И он намеренно ломал собственные паттерны. Удар — не тот, которого ждал Шин. Финт — не в ту сторону. Пауза перед атакой — длиннее обычного. Он заставлял Шина ошибаться, и это работало.

Шин шагнул вперёд, выбрасывая кулак, объятый золотистой энергией. Куросаки блокировал предплечьем, но сила удара отбросила его на несколько метров. Он врезался спиной в ржавый станок, и тот заскрежетал, сдвинувшись с места. Шин бросился следом, сокращая дистанцию, и нанёс серию ударов — рукопашка, смешанная со вспышками золотистого света. Каждый удар был усилен энергией, и Куросаки отступал, блокируя и уклоняясь. Но он не просто отступал — он вёл Шина в узкое пространство между ржавой печью и стеной цеха.

Шин понял это слишком поздно. Внезапно Куросаки резко сменил направление, оттолкнулся от стены, и его кунай рассёк воздух. Шин отшатнулся, и по его щеке потекла кровь — тонкая, едва заметная царапина.

— Ты стал быстрее, — признал он.

— Я тренировался, — ответил Куросаки.

Они снова сошлись. Никто из них ещё не использовал пробуждение в полную силу — только базовые техники. Золотистая энергия против кунаев и огня. Учитель и ученик. Двадцать лет обиды, вины и ожидания — всё это выплёскивалось в каждом ударе, в каждом блоке, в каждом шаге.

А на другом конце цеха Акио, Мия и Ким продолжали прорываться сквозь бесконечные ряды клонов, и их бой тоже только начинался.

Клоны наступали волнами. Акио использовал Тёмные Плети, чтобы расчищать проходы — чёрные жгуты обвивали копий и отбрасывали их в стороны. Мия заливала пол водой. Клоны скользили, теряя равновесие. Ким добивал упавших. Они не стремились уничтожить всех — это было невозможно. Их задача была проще: не дать клонам задавить их числом и прикрыть тыл Куросаки.

И пока они держались.

Но где-то в глубине цеха, за ржавыми станками и осыпающимися стенами, Шин и Куросаки продолжали свой танец. Два мастера. Одна судьба.

И этот бой был только началом.