Сила двух стихий

Акио сорвался с места первым. Максимальная Искра швырнула его вперёд с такой скоростью, что воздух засвистел. Рэн успел выставить глефу, но Акио уже был внутри его защиты — слишком близко, чтобы древко могло помочь. Удар локтем в челюсть — голова Рэна откинулась назад, с губ сорвалась капля крови. Ещё один — коленом в корпус, вкладывая в движение всю массу тела. Рэн согнулся, из лёгких вырвался сдавленный хрип. Он попытался перехватить глефу обратным хватом и ударить Акио в висок, но Акио ушёл в сторону, пропуская лезвие в сантиметре от лица, чувствуя, как холодная сталь рассекает воздух у самого уха. Ответный прямой в рёбра, усиленный коротким разрядом — Рэна отбросило на несколько шагов, его ноги прочертили по брусчатке две тёмные полосы.

Мия не дала ему передышки. Она скользнула по льду, который сама же создала под ногами — тонкая корка, возникающая за долю секунды и исчезающая сразу после движения, — и обрушила на Рэна град ударов. Ледяная корка покрывала её костяшки, делая каждый удар твёрже и тяжелее. Первый — в плечо. Второй — в корпус, целясь под рёбра. Третий — прямой в грудь, от которого Рэн пошатнулся. Он пытался блокировать древком глефы, но лёд хрустел, и каждый следующий удар заставлял его отступать всё дальше. Мия не давала ему ни секунды — она била короткими сериями, как учил Ким, без замахов, без предупреждения, вкладывая в каждый удар не только силу, но и холод. Там, где её кулаки касались одежды Рэна, оставались пятна инея.

Рэн взмахнул глефой, пытаясь разорвать дистанцию — широкий горизонтальный разрез, который должен был заставить её отступить. Но Мия пригнулась, и лезвие прошло над головой, срезав несколько волосков. В ту же секунду Акио зашёл с фланга. Подсечка — его нога врезалась в лодыжку Рэна, и тот рухнул на спину, глухо ударившись о брусчатку. Акио тут же прыгнул сверху, целясь коленями в грудь — если бы удар достиг цели, бой мог бы закончиться прямо здесь. Но Рэн перекатился в последний момент, и колени Акио врезались в брусчатку, оставив в ней трещины и облако каменной крошки.

— Быстро, — выдохнул Рэн, поднимаясь на ноги. Его грудь тяжело вздымалась. — Но недостаточно.

— Это только начало, — ответил Акио, снова сокращая дистанцию.

Они сошлись в ближнем бою — глефа против кулаков, усиленных молнией. Акио бил короткими сериями, не давая Рэну времени на замах. Прямой — блок древком, дерево затрещало. Боковой — уклон, Рэн ушёл вправо. Апперкот — он отшатнулся, но кончик лезвия всё же задел плечо Акио, оставив неглубокий порез, из которого тут же потекла кровь. Акио даже не заметил этого — адреналин глушил боль. В ответ он выбросил Тёмные Плети — чёрные жгуты обвили древко глефы, и он резко дёрнул оружие в сторону, вырывая его из рук противника. Глефа отлетела к фонтану, зазвенев о мрамор.

Рэн остался безоружным. Мия использовала этот момент — Водяной Телекинез вырвал воду из фонтана, и мощный поток обрушился на противника. Рэн попытался устоять, расставив ноги и пригнувшись, но вода сбила его с ног и протащила по брусчатке, как тряпичную куклу. Пока он пытался встать, захлёбываясь и отплёвываясь, Мия заморозила воду вокруг его ног — лёд схватился мгновенно, приковывая его к земле.

— Думаешь, это меня остановит? — прорычал Рэн. Он напряг мышцы, и лёд треснул, разлетаясь осколками.

— Нет, — ответил Акио, уже летящий на него с разворота. Удар ногой в голову — Рэн заблокировал предплечьем, но сила удара была такой, что его отбросило к фонтану. Спина врезалась в мраморный бортик с глухим стуком, из лёгких вырвался сдавленный хрип. По мрамору побежали трещины.

— Вы сильны, — признал Рэн, поднимаясь. Кровь текла из разбитой губы, смешиваясь с водой на лице. Одежда порвана в нескольких местах. Но глаза горели ярче прежнего. — Гораздо сильнее, чем я думал. Я помню вас по первой встрече — тогда вы были просто детьми, играющими в войну. А теперь... теперь вы почти на равных со мной. Но я ещё не всё показал.

Он выбросил руку, и глефа, лежавшая у фонтана, сорвалась с места и прыгнула ему в ладонь. Он убрал её за спину и уже готовил руки, явно собираясь выкинуть что-то новое.

Акио попытался атаковать, не давая ему закончить подготовку. Тёмный Заряд сорвался с ладони и полетел в Рэна.

— Поздно, — сказал Рэн, открывая глаза. Он сложил руки в жесте — пальцы переплелись в сложной геометрической фигуре. — Пространственная Техника.

— Что?! — удивлённо произнёс Акио.

Заряд рассеялся в радиусе 10 метров, так и не достигнув цели.

— Виртуальный Мир Геометрии.

Мир вокруг них исчез.

Площадь, фонтан, здания, зрители с телефонами — всё пропало, словно его никогда не существовало. Люди в недоумении остались на площади, и пытались понять, куда они исчезли. Тем временем, в технике Рэна уже раскинулось бесконечное геометрическое пространство. Пол покрыт светящимися линиями, образующими сложный узор из пересекающихся фигур. Стены из парящих геометрических тел — кубов, пирамид, октаэдров — медленно вращались, меняя форму, сталкиваясь и разлетаясь. Вместо неба — бесконечная сетка координат, уходящая в никуда. Воздух холодный и стерильный, как в математической формуле. Ни ветра, ни звуков, кроме низкого гула, исходящего отовсюду и ниоткуда одновременно.

Рэн стоял в центре этого мира, и его глаза сияли, как два белых солнца.

— Добро пожаловать в мой мир, — произнёс он, и его голос звучал теперь глубже, многоголосее — словно с ним говорила сама геометрия. — Здесь я — бог. Здесь каждая линия, каждый угол, каждая точка пространства подчиняются мне. Вы не сможете победить здесь. Никто не сможет.

Акио огляделся. Пространство давило физически — каждое движение давалось с трудом, словно воздух стал вязким. Молния внутри него потрескивала, но даже она ощущала чужеродность этого места.

— Это пространственная техника, — сказал он. — Он создал свой мир. Здесь его правила.

— Значит, нужно атаковать по-другому.

— Нам не пробить его обычными атаками, — ответил парень. — Нужно что-то большее.

— Пространственная техника, — произнесла Мия. — Как и у него.

В их головах одновременно вспыхнуло воспоминание.

Несколько дней назад. Додзё. Вечер.

Куросаки сидел на полу, скрестив ноги. Перед ним лежали старые свитки — те самые, которые он хранил в сундуке. Акио и Мия сидели напротив, внимательно слушая. За окнами додзё уже стемнело, и только свеча на полу отбрасывала дрожащие тени на стены.

— Пространственная техника — это высший уровень владения способностью, — говорил учитель. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась торжественность. — Не каждый одарённый достигает его. Большинство останавливается на пробуждении и никогда не открывает своё пространство. Это буквально кусок реальности, подчинённый вашей воле и вашей стихии. Но чтобы создать его, вы должны не просто владеть силой. Вы должны понимать её суть. Вы должны быть с ней одним целым.

— Как мы поймём, что готовы? — спросил Акио. Он сидел, подавшись вперёд, и в его глазах горел интерес.

— Вы почувствуете. Когда вы полностью сольётесь со своей стихией, когда перестанете делить себя на «я» и «сила», тогда пространство само откроется вам. Но помните: это не просто техника. Это откровение. Вы не создаёте пространство — вы позволяете ему родиться.

— А как его открыть? — спросила Мия. — Технически?

Куросаки поднял руки и сложил их в жест — том самом, который использовал Куросаки в битве с Юто Кагэцу.

— Жест. Это ключ. Сначала вы складываете руки в жесте, фокусируя волю. Потом произносите слова — «Пространственная техника». И только потом пространство открывается. У каждого пространства свой жест, который напрямую создаётся вами. Без жеста ничего не выйдет. Запомните это.

— Запомнили, — сказал Акио.

— Хорошо. Теперь самое важное. Пространство держится всего минуту. Это немного. Но в бою минута — это вечность. За минуту можно выиграть битву. Или проиграть. Учитывая, что в пространстве вы получаете огромное преимущество.

Они вернулись из мыслей в реальный мир. Рэн всё ещё стоял в центре своего мира, готовый к атаке. Прошло всего мгновение, пока они вспоминали диалог с Куросаки. Но теперь в глазах Акио и Мии не было страха. Только решимость. Они знали: у них есть минута. Может быть, меньше. Нужно использовать каждую секунду.

Они переглянулись — короткий, но наполненный смыслом взгляд. А затем, не сговариваясь, сложили руки в своих жестах.

— Пространственная техника, — произнесли они одновременно.

Два новых пространства начали разворачиваться. От Мии во все стороны побежал лёд — настоящий, древний, как ледник. Пол покрылся толстой коркой, воздух наполнился снежной пылью, и вокруг неё начали вырастать ледяные стены с башнями — острыми, сверкающими, уходящими в бесконечность. От Акио ударили молнии — чёрные, ревущие, они разбегались по полу, стенам, воздуху, создавая грозовые облака под куполом.

Два мира столкнулись с миром Рэна. Геометрическое пространство задрожало. Линии на полу начали гаснуть одна за другой. Стены из кубов и пирамид пошли трещинами — сначала тонкими, как паутина, потом глубокими, разрывающими геометрические тела пополам. Вскоре, его пространство разделились на 3 равных части, которые создавали границы между тремя мирами.

И снова — флешбек. Время вокруг них словно замедлилось, давая вспомнить самое важное.

Куросаки сидел в той же позе, но его голос стал тише и серьёзнее. Свеча почти догорела.

— Есть одна вещь, которую почти никто не делал. Я рассказываю вам это не для того, чтобы вы пытались повторить. Я рассказываю, потому что вы должны знать: нет ничего невозможного.

— О чём вы? — спросила Мия.

— Пространства можно объединять. Для этого нужно абсолютное доверие. Пространство — это отражение души. Если две души открываются друг другу полностью, без страха и сомнений, их пространства могут слиться. И тогда сила их складывается. Такое объединённое пространство способно сомкнуть любое враждебное. Правило двадцати секунд, необходимое для столкновения, перестаёт работать — оно просто теряет смысл перед лицом двух слитых миров.

— А кто-нибудь делал это раньше? — спросил Акио.

Куросаки помолчал.

— Я слышал лишь о нескольких случаях за всю историю. Это легенды. Но легенды не рождаются из пустоты. Если вы когда-нибудь решитесь на такое — помните: ключ не в технике. Ключ в доверии. Если хоть один из вас усомнится — ничего не выйдет. Пространства отторгнут друг друга, и вы потеряете всё.

Реальность вернулась. Акио и Мия стояли посреди сталкивающихся миров. Вокруг них ревела буря из льда и молний, воздух трещал от напряжения, три пространства боролись за существование.

Но в этом взгляде, которым они обменялись, не было страха. Только доверие. Полное, абсолютное, безграничное.

— Объединение, — произнесли они вместе.

Едва видимая граница между их пространствами — дрожащая, переливающаяся линия на стыке льда и молнии — исчезла. Два мира слились в один. Лёд и Молния. Замок и Гроза. Холод и Электричество. Они не боролись друг с другом — они дополняли. Лёд проводил молнию, молния рассекала лёд, и вместе они создавали нечто, чего никто никогда не видел. Пространство, рождённое из абсолютного доверия. Пространство, которое было больше, чем сумма двух частей.

Пространство Рэна начало сжиматься. Геометрические стены рушились одна за другой — кубы рассыпались на треугольники, пирамиды теряли форму, октаэдры лопались, как мыльные пузыри. Линии на полу гасли, и тьма поглощала их. Координатная сетка над головой треснула и осыпалась, как разбитое стекло. Рэн закричал — это был крик не боли, а отчаяния. Он пытался удержать свой мир — взмахивал глефой, выкрикивал команды, перестраивал узоры, — но всё было бесполезно. Два слитых пространства давили на его мир, и тот умирал. Медленно. Неотвратимо. Как здание, которое складывается внутрь себя.

— Невозможно... — прохрипел он, падая на колено. Глефа дрожала в его руках. — Этого не может быть... Пространства нельзя объединить... Это противоречит всем законам...

— Может, — ответил Акио. Его голос звучал спокойно, но в нём была сила. — Потому что мы не одни. Мы вместе. И в этом наша сила.

Когда пространство Рэна окончательно схлопнулось, пространства ребят готовы были действовать. Им лишь завершить «обряд».

Они сложили руки в жесты.

— Тёмная Гроза.

— Замок вечной мерзлоты.

Они сказали это вместе, как и положено.

Тучи над общим пространством взбушвали и начали периодически бить тёмными молниями по Рэну. Само же пространство Мии создало огромный ледяной замок, в котором каждая стена и пол были сколькими. С потолка начали обрушиваться ледяные сосульки, которые запросто могли убить человека одним попаданием. Рэн не успевал от всего уворачиваться и уже был полностью истощен.

Акио выпустил заряд по земле — Мощное Напряжение. Но вместо того чтобы замелькать перед противником, он исчез и возник за спиной Рэна. Первый удар — вверх по диагонали, снизу вправо. Рэн развернулся, но Акио уже был с другой стороны. Второй удар — слева вверх. Третий — справа. Четвёртый — слева, ещё выше. Пятый — прямо перед ним, по диагонали вверх. Траектория его движения рисовала в воздухе зигзаг — словно сама молния вселилась в его тело. Каждый удар оставлял за собой светящийся след, и эти следы складывались в ломаную линию, напоминающую разряд молнии.

После этого, Акио сделал несколько кругов вокруг Рэна в воздухе, оставляя за собой спираль из чёрных искр. Он двигался так быстро, что его силуэт размывался, и казалось, будто вокруг Рэна вращается целый рой молний. А затем — финальный удар. Двумя руками вниз. Мощный, сокрушительный, вобравший в себя всю накопленную за бой энергию.

Рэн рухнул с грохотом, пробивая ледяной пол. Брусчатка под ним треснула, и во все стороны разлетелись осколки льда и камня.

Минута прошла. Они вернулись на площадь — разрушенную, обледеневшую, освещённую вспышками молний. Фонтан был полностью заморожен и покрыт трещинами. Витрины магазинов выбиты. Брусчатка местами разворочена до земли. Зрители, всё ещё стоявшие в отдалении, не могли поверить своим глазам — то, что они видели, не укладывалось в голове.

Рэн лежал на брусчатке. Его глефа валялась рядом, и символы на лезвии медленно гасли, как гаснут угли в костре. Он дышал — тяжело, прерывисто, с хрипом. Каждый вдох давался ему с трудом. Кровь текла из многочисленных ран, смешиваясь с тающим льдом. Медленно, пытаясь ухватиться за жизнь, он умирал.

Его последними воспоминаниями был их разговор с Шином. В этот момент он понял, что зря ослушался учителя. Раз он говорил, что красиво победит, значит так тому и должно было быть, но он помешал.

Акио встал перед ним. Его глаза все ещё горели красным. Взгляд был холодным, леденящим душу. Он был направлен прямо в глаза Рэна.

Он стоял так несколько секунд.

— На этом все, Рэн Мейдзи. — сказал вдруг Акио довольно низким голосом. — Ты показал на что способен, и этого не хватило. А теперь. Прощай.

После чего он развернулся и направился к ребятам. Его начала окружать толпа людей с камерами, пытаясь задать вопросов, но Акио просто собрался с командой и ушёл. Ему не хотелось оставаться на этом месте слишком долго. Ребята в этот момент не проронили ни слова. Они понимали, что это сейчас слова излишни и возможно потом им удастся обсудить то, что произошло на площади перед большой пубоикой.

Шин на крыше медленно выдохнул. Он видел финал боя. Видел, как его ученик упал. Он знал, что этот бой был для Рэна последним. И он знал, что не может спуститься. Не может вмешаться. Не имеет права.

— Ты сделал свой выбор, — произнёс он едва слышно. — Ты хотел защитить меня. Но в итоге погубил сам себя.

Он развернулся и исчез в тенях, оставив позади разрушенную площадь, поверженного ученика и двоих победителей.