Ночь опустилась на Кавасаки глубокой и безлунной. Кадзуки сидел в своей комнате, глядя на телефон, который лежал перед ним на столе. Прошло уже несколько часов с тех пор, как он отправил последнее сообщение незнакомцу. Ответа всё не было. Тишина давила на него, как камень, и он чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Он перебирал в голове все возможные варианты: незнакомец мог игнорировать его, мог ждать подходящего момента, мог просто больше не нуждаться в нём. Каждая мысль была хуже предыдущей.
Он уже почти решил, что незнакомец не ответит, когда телефон завибрировал. Кадзуки схватил его так быстро, что чуть не уронил. На экране высветилось короткое сообщение: «Приходи. Место то же».
Кадзуки сжал телефон и медленно выдохнул. Он знал, что должен идти. Знал, что это может быть ловушкой. Но он также знал, что если не пойдёт, то никогда не узнает правду. Он встал, надел куртку и вышел из дома. Ночь была холодной, и ветер гулял по пустым улицам, гоняя сухие листья по асфальту. Кадзуки шёл быстрым шагом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он знал эту дорогу наизусть — каждый поворот, каждый фонарь, каждую тень. Он проходил здесь уже столько раз, что мог бы пройти с закрытыми глазами. Но сегодня всё казалось другим. Более напряжённым. Более опасным.
Переулок встретил его тишиной. Свет фонарей сюда почти не добивал, и только слабый лунный свет позволял разглядеть силуэт человека в плаще. Незнакомец стоял неподвижно, как статуя, и только лёгкое движение ткани на ветру выдавало в нём живое существо. Кадзуки остановился в нескольких шагах, чувствуя, как холодный ветер пробирается под куртку. Он смотрел на тень под капюшоном и чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Он знал, что этот разговор будет другим. Он не мог больше молчать.
— Ты сказал прийти, — начал Кадзуки. — Я здесь. Зачем звал?
Незнакомец протянул ему конверт. Кадзуки взял его, но не открыл. Он сжимал его в руке и смотрел на незнакомца, чувствуя, как внутри него поднимается что-то тёплое. Не надежда. Скорее, решимость. Он знал, что должен сказать это сейчас. Иначе никогда не решится.
— Здесь информация о нападении, — сказал незнакомец. — Несколько одарённых из тёмных кланов объединились. Они планируют устроить массовую резню в людном месте. Хотят создать шумиху, показать, что одарённые не могут быть всегда добрыми. Если они добьются своего, это вызовет новую волну ненависти. И тогда пострадают не только те, кто будет на месте, но и все одарённые по всей стране.
Кадзуки слушал, и внутри него всё холодело. Он знал, что такие кланы существуют. Знал, что они ненавидят обычных людей и готовы на всё, чтобы доказать своё превосходство. Но он не ожидал, что они решатся на что-то настолько масштабное. Он сжал конверт в руке и сделал шаг вперёд.
— Хорошо, нападение мы остановим, — ответил Кадзуки. — Но меня интересует не только это.
Не успел Кадзуки договорить, как незнакомец остановил его жестом руки.
— Я видел твои сообщения, — сказал незнакомец наконец, и в его голосе появилась холодная сталь. — Ты слишком настойчив. Ты задаёшь слишком много вопросов. Ты требуешь ответов, на которые не имеешь права. Если ты продолжишь в том же духе, я не дам тебе никакой информации. Вообще. Я не шучу и не блефую. Если ты хочешь получить правду о своей семье, ты будешь делать то, что я говорю. Тебе это понятно?
Кадзуки шагнул вперёд, и его голос сорвался на крик. Он больше не мог сдерживаться. Внутри него всё кипело от злости, отчаяния, бессилия. Он чувствовал, как его тело дрожит от напряжения, как кулаки сжимаются сами собой, как кровь стучит в висках.
— Ты не понимаешь! — закричал он. — Я не могу больше! Я каждый день смотрю в глаза Акио и знаю, что предаю его! Я не хочу подставлять команду! Я не хочу больше лгать им! Я хочу знать правду, но я не хочу терять себя! Ты держишь меня на крючке уже столько времени, а я даже не знаю, кто ты! Я устал! Я просто устал! Я не знаю, сколько ещё смогу так жить!
Незнакомец сделал шаг вперёд. Теперь Кадзуки чувствовал его взгляд на себе — холодный, цепкий, оценивающий. Он не видел глаз под капюшоном, но чувствовал, как они смотрят на него, пронизывая насквозь. Казалось, сам воздух вокруг них стал плотнее, тяжелее.
— Ты хочешь разорвать сделку? — спросил незнакомец. Его голос был спокойным, почти ленивым, но в нём слышалась угроза. — Хорошо. Мы можем разорвать её. Но тогда ты не получишь информацию о своей семье. Никогда. Ты так и не узнаешь, кто убил твою жену, твоего сына, твою дочь. Ты проживёшь остаток жизни в неведении, гадая, что могло бы быть, если бы ты не струсил. И я убью тебя, чтобы не осталось свидетелей. Ты слишком много знаешь, Кадзуки Курогами. Слишком много. Я не могу позволить тебе жить, если ты не будешь выполнять свою часть сделки.
Кадзуки замер. Слова незнакомца ударили его, как пощёчина. Он смотрел на тень под капюшоном и чувствовал, как внутри него всё сжимается. Он знал, что незнакомец не шутит. Знал, что если он сейчас отступит, то потеряет всё. Но он также знал, что если продолжит, то потеряет себя. Он стоял на краю пропасти, и каждый вариант казался ему проигрышным.
— Ты не посмеешь, — сказал Кадзуки, но голос его дрожал. Он чувствовал, как страх смешивается с яростью, создавая внутри него бурлящий коктейль. Он сжимал кулаки так, что ногти впились в ладони, и медленно выдохнул.
— Посмею, — ответил незнакомец. — Я уже убивал. И ты это знаешь. Ты видел, что я делаю. Ты знаешь, на что я способен. Не испытывай моё терпение, Кадзуки. Оно не бесконечно. Я дал тебе шанс, и ты его почти потерял.
Внутри Кадзуки что-то оборвалось. Он больше не мог контролировать себя. Вся боль, все бессонные ночи, вся ненависть к себе, все сомнения — всё это вырвалось наружу одним движением. Он замахнулся, вкладывая в удар всю свою ярость, всю свою боль, всё своё отчаяние. Кулак полетел в лицо незнакомца. Он не думал о последствиях. Он не думал ни о чём, кроме того, чтобы ударить. Чтобы причинить боль. Чтобы хоть на мгновение почувствовать, что он контролирует свою жизнь.
Но незнакомец был быстрее. Он перехватил кулак Кадзуки, сжал его так, что костяшки хрустнули, и резко ударил в живот. Кадзуки согнулся, воздух вырвался из лёгких с болезненным хрипом. Он почувствовал, как колени подкашиваются, и едва удержался на ногах. Незнакомец зашёл за спину, и в следующее мгновение Кадзуки почувствовал холод у своего горла.
Это был не металл — это был свет. Тонкий, почти невесомый, но пугающе реальный. Кадзуки чувствовал, как от клинка исходит холодный поток энергии — не обжигающий, но пронизывающий до костей. Свет касался его кожи, и он понимал: одно движение — и всё закончится. Он чувствовал, как энергия пульсирует у его горла, как она ждёт только команды, чтобы перерезать его дыхание.
— Я тебя предупредил, — произнёс незнакомец, и его голос был ледяным. — Сдашь меня — в первую очередь я найду тебя и убью. Ты понял меня, Кадзуки Курогами?
Он убрал клинок, отпустил Кадзуки и исчез в темноте. Кадзуки остался стоять, прижимая руку к животу. Он сжимал конверт в руке и чувствовал, как внутри него не осталось ничего. Только холод и пустота. Холод от клинка всё ещё чувствовался на его горле. Он провёл рукой по шее — кожа была цела, но он знал, что этот холод останется с ним надолго. Он стоял в переулке, глядя в пустоту, и чувствовал, как ветер холодит лицо. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он смог выпрямиться и пойти домой.
Утром Кадзуки вошёл в додзё. Ребята уже были там. Акио стоял у фонтана и разминал плечи. Мия сидела на скамейке и пила чай, глядя на утреннее небо. Ким прислонился к стене и что-то читал в телефоне. Все они посмотрели на Кадзуки, когда он вошёл. Он знал, как он выглядит — бледный, с тёмными кругами под глазами, сломленный. Но он не мог больше прятаться. Он подошёл к ним и протянул конверт.
— Здесь информация о нападении, — сказал он. — Несколько одарённых из тёмных кланов объединились. Они планируют устроить массовую акцию в людном месте. Хотят создать шумиху, показать, что одарённые — угроза для обычных людей. Если они добьются своего, это вызовет новую волну ненависти. И тогда пострадают не только те, кто будет на месте, но и все одарённые по всей стране.
Акио взял конверт, открыл его и пробежал глазами по содержимому. Его лицо стало серьёзным. Он развернул карту на столе и начал водить пальцем по отмеченным точкам, оценивая масштаб угрозы.
— Если они это сделают, пострадают сотни людей, — сказал он. — Место выбрано удачно — много выходов, толпа, хаос. Они смогут уйти незамеченными. Это не просто нападение — это провокация. Они хотят, чтобы мир увидел, что одарённые опасны. И если мы не остановим их, они добьются своего.
— Значит, мы не дадим им уйти, — сказал Ким, подходя к столу. — У нас есть координаты и время. Мы можем устроить засаду. Нужно только выбрать правильную тактику.
Мия встала рядом, глядя на карту. Её лицо было сосредоточенным, она внимательно изучала отмеченные точки.
— Там слишком много людей, — сказала она. — Если мы начнём бой в центре толпы, пострадают невинные. Нужно выманить их в более пустое место. Или перехватить до того, как они начнут.
— Или перехватить до того, как они начнут, — сказал Акио. — Если мы будем ждать, пока они нападут, будет поздно. Мы должны встретить их до того, как они доберутся до толпы. У нас есть два дня. Этого достаточно, чтобы подготовиться.
Кадзуки слушал их, стоя у стены. Внутри него всё ещё горело место, куда пришёлся удар незнакомца, и холод от светового клинка всё ещё чувствовался на коже. Он знал, что это нападение — не просто акция. Это был тест. Незнакомец проверял, выполнит ли Кадзуки свою часть сделки. И если он провалится, последствия будут страшными.
— У нас есть два дня, — сказал Акио. — Этого достаточно, чтобы подготовиться. Я возьму на себя центр — если они появятся, я буду первым, кто их встретит. Мия, ты прикрываешь фланги и следишь за толпой. Ким, ты страхуюешь нас с тыла. Кадзуки...
Акио посмотрел на него. Кадзуки выпрямился, чувствуя на себе взгляд. Он знал, что сейчас скажет Акио. Знал, что это его шанс. Шанс исправить то, что он натворил. Шанс остановить тех, кто угрожает невинным. Шанс доказать, что он не просто предатель.
— Ты знаешь этих людей лучше нас, — сказал Акио. — Ты видел, как действуют тёмные кланы, ты изучил их повадки. Если кто и может предугадать их ходы, то это ты. Ты будешь координатором. Следи за их перемещениями, предупреждай нас, если что-то пойдёт не так.
Кадзуки кивнул. Он знал, что это его шанс. Шанс исправить то, что он натворил. Шанс остановить тех, кто угрожает невинным. Он подошёл к столу и посмотрел на карту.
— Они будут действовать быстро, — сказал он. — У них есть план, и они будут придерживаться его. Но если мы ударим первыми, они растеряются. Мы можем использовать их же тактику против них.
Акио кивнул.
— Тогда готовимся. Завтра мы встретим их.
Кадзуки отошёл к стене и прислонился к ней спиной. Он закрыл глаза и глубоко выдохнул. Он знал, что это будет их последней совместной битвой, а дальше ему придётся совершить то, чего он так не хотел.