Без сожаления

Тем временем, пока остальные разбирались с одними врагами, Мия отбивалась от других бойцов, которые её окружали. Их было много. Слишком много. Но она не чувствовала страха. Только холод. Тот самый холод, который поднимался изнутри, когда не оставалось места для сомнений.

Первый боец бросился на неё с ледяным шипом в руке. Мия ушла в сторону, пропуская удар мимо, и рубанула клинком по его запястью, сделав глубокую рану. Лёд раскрошился, рука повисла, и он с криком отшатнулся, зажимая рассечённую плоть. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с водой и тающим льдом.

Второй попытался ударить её кулаком в корпус. Мия встретила удар локтем, блокируя его, и в тот же миг вонзила клинок ему в плечо, а потом в голову — коротко, точно, глубоко. Противник рухнул без звука. Ей не нужна была его жизнь. Ей нужна была победа.

Третий и четвёртый напали с двух сторон. Мия пригнулась, пропуская их атаки над головой, и резко выпрямилась, ударив одного локтем в челюсть. Тот отлетел назад, врезавшись в колонну, и больше не поднялся. Второй попытался ударить ногой, но она перехватила его ногу, развернулась и бросила через бедро. Пока он падал, она нанесла ему порез по горлу. Он корчился на земле, пытаясь сделать вдох, но воздух уходил сквозь рану, смешиваясь с кровью. Мия не смотрела на него. Она уже искала следующую цель.

Пятый подошёл осторожнее. Он держал металлический клинок в каждой руке и двигался медленно, выжидая. Мия не стала ждать. Она шагнула вперёд, ударила его своим клинком снизу вверх, заставляя его поднять руки для блока. В тот же миг она нанесла удар ногой в живот. Он отшатнулся, сплюнул кровь, и она закончила серию — рубящий удар клинком по его рукам. Отрезанная часть мгновенно упала на землю, истекая кровью. Он закричал, но Мия уже потеряла к нему интерес.

Глава клана не вмешивался. Он скрестил руки и наблюдал, как Мия расправляется с его людьми. Но когда пятый боец рухнул с отрубленными руками, его лицо дрогнуло. Впервые за весь бой он перестал улыбаться.

Она не останавливалась. Её движения были быстрыми, экономными. Она не тратила силы на лишние замахи. Каждый удар был точным. Бойцы падали один за другим. Все они были либо мертвы, либо близки к смерти — не было времени разбираться с этим.

В какой-то момент на неё бросились сразу пять человек с разных сторон. Поняв, что без массивной атаки не обойтись, Мия сделала жест. В тот же момент из частичек льда в воздухе сформировались иглы, которые впились в кожу нападающих. Затем она резко повернулась вокруг себя, взмахнув рукой. Огромные ледяные кристаллы мгновенно вырвались из земли вокруг неё и, вонзившись в каждого из бойцов, разбросали их в разные стороны. Тела падали с глухими ударами, разбивая ледяную корку под собой.

— Достаточно, — донеслось откуда-то из-за спины. — Теперь я убью тебя сам.

Повернувшись, Мия увидела, как разъярённый глава уже летит в её сторону. Она среагировала мгновенно, собрав ледяный клинок, и отбила удар, легко взмахнув клинком снизу вверх. Глава оказался в опасном положении. Воспользовавшись этим, Мия нанесла ему множество порезов своим клинком. Затем она сформировала в воздухе небольшой кусок льда и ударила им по голове. От такого удара лёд рассыпался на множество крупных и мелких осколков, а глава отлетел на несколько метров и тут же упал на землю без сил. Он попытался подняться, но ноги не слушались. Его тело дрожало от потери крови и холода, который проникал в каждую рану.

Подняв взгляд в сторону Мии, он заметил, как она приближается. В попытке встать, в его ноги вонзились ледяные иглы, которые только что возникли из ледяных частиц рядом с ним. Глава взревел от боли, но его крик быстро перешёл в хрип.

— Ты... никчемная воровка!.. — прохрипел он. — Убейте её... живо!..

Но ничего не произошло. Глава оглянулся и понял, что все его бойцы были мертвы, а он остался один. Ребята перебили их и уже ждали, пока Мия закончит. Его мгновенно пробрал страх, которого он никогда не испытывал.

— Что?.. Это невозможно... — пробормотал он почти шёпотом.

В этот момент Мия уже подошла к нему. Он посмотрел в её голубые глаза и увидел в них лишь пустоту. Ни капли жалости или сострадания. Только лёд. Тот самый лёд, который она носила внутри.

— Я же говорила, — низким голосом произнесла она. — Что никто отсюда живым не уйдёт.

В этот момент страх полностью овладел сознанием главы, отчего он попытался уползти от Мии, оставляя за собой кровавый след. Его руки скользили по мокрому полу, но силы уходили с каждой секундой.

— Пожалуйста!.. не надо!.. — вскрикнул он дрожащим голосом. — Не убивай меня... Клянусь, я уйду из твоей жизни навсегда... только не убивай... прошу...

— Уже слишком поздно, — ответила Мия, после чего замахнулась ледяным клинком.

— Не-е-е-е-т! — закричал глава в последнюю секунду.

Одно мгновение — и по двору разнёсся звук клинка. Голова главы приземлилась на землю, истекая кровью. Его тело ещё несколько секунд находилось в полусидячем положении, после чего резко упало рядом с головой. Мия смотрела на это всё своими голубыми безэмоциональными глазами. Внутри неё было пусто. Не больно, не тяжело — просто пусто.

— Ты как? — обеспокоенно спросил у неё Акио, подойдя ближе. — Всё нормально?

— Да, я в порядке, — спустя мгновение ответила Мия, будто только пришла в сознание. Она моргнула, и на мгновение в её глазах промелькнула усталость. Простая, человеческая усталость.

— Ну ты конечно жёстко расправилась с ними, — сказал Ким, осматривая тяжело раненые трупы бойцов. Он не кривился, не отворачивался — просто констатировал факт. Он видел достаточно смертей за последние годы, чтобы не шарахаться от крови.

— Они сами напросились, — ответила Мия.

Вдруг дверь додзё открылась, и на пороге появились родители. Мать была бледна, на руке всё ещё виднелась повязка, но она стояла на ногах. Отец держался рядом, поддерживая её. Они видели всё — и бой, и то, как их дочь убила людей. Они видели, как она стояла над телом главы, как лёд таял на её руках, смешиваясь с кровью.

Мать сделала шаг вперёд и остановилась. Она смотрела на Мию, на её руки, на ледяные осколки, которые всё ещё падали с её плеч.

— Мия... — тихо сказала она.

Мия подняла голову. В её глазах больше не было той пустоты — только усталость. Глубокая, выжженная усталость, от которой темнело в глазах.

— Мам... — голос её дрогнул.

Мать подошла к ней и обняла. Крепко, как в детстве. Она не говорила ни слова — просто держала её, гладила по голове, прижимала к себе. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их.

Отец подошёл сзади и положил руку на плечо Мии. Он не плакал — он просто стоял рядом и сжимал её плечо, как будто хотел сказать: «Я здесь. Я с тобой». Он не одобрял то, что она сделала. Но он понимал. И этого было достаточно.

Мия не плакала. Она просто стояла, уткнувшись в плечо матери, и чувствовала, как напряжение медленно уходит из её тела. Она не знала, сколько времени прошло — может быть, минута, может быть, десять. Но когда она наконец отстранилась, её глаза были сухими.

— Всё хорошо, — сказала она тихо. — Всё закончилось.

Мать кивнула, вытирая слёзы, но не отпуская её руки.

— Я знаю, — ответила мать. — Мы знаем.

Мия посмотрела на отца. Он ничего не сказал, но его взгляд говорил сам за себя — он был горд. И ей этого было достаточно.

В какой-то момент Мия будто вспомнила о чём-то, о чём не должна была забывать. Она отпустила руку матери и сделала шаг назад.

— Я должна кое-что сделать, — сказала она. — Я скоро вернусь.

Она вышла за ворота додзё, оставляя ребят стоять на пороге разрушенного дома, который всё ещё был их убежищем. И они не спрашивали, куда она идёт. Они знали — она должна была закончить это сама.

Она прошла через двор. Не оглядываясь. Просто шла. Ноги сами несли её вперёд, через мокрые улицы, мимо старых домов. В голове было пусто. Ничего. Только звук шагов и холод, который всё ещё жил внутри неё.

Она знала, где найти его. Только она знала это место — с тех пор, когда они были детьми и ещё не разделились на «тех, кто ушёл» и «тех, кто остался». Старый холм за городом, где они часто сидели, глядя на закат.

Он сидел на траве, глядя вдаль. Услышав шаги, он не обернулся. Он знал, кто это.

— Значит, ты их всё-таки всех поперебивала, — сказал он, не поворачивая головы.

— Да, — ответила Мия, садясь рядом. — Всех.

Рёсукэ усмехнулся — горько, без злости.

— Ну в принципе я знал, что они бездарности. Я решил им помочь лишь только потому, что они обещали поделить секрет льда со мной. Думал, что если я приведу тебя к ним, то получу то, что искал. А они просто хотели использовать меня.

— И что теперь? — спросила Мия.

Он помолчал, глядя на закат.

— Пока тебя не было, я долго думал на эту тему. Теперь я согласен с твоими словами. Дар нельзя забрать через убийство. Не потому что это неправильно — а потому что это невозможно. Без специальной способности, которая отбирает силу, это просто убийство. Ты не станешь слабее, если я убью тебя. Я просто убью тебя и останусь с пустыми руками. Я понял это, когда увидел, как ты используешь частицы в бою. Ты не просто сильнее — ты другая. И я понял, что ты единственная, кто достойна этого дара. Не потому что ты его заслужила. А потому что ты его достигла.

Мия повернулась к нему.

— Думаешь?

— Нет, я в этом уверен.

Она улыбнулась — коротко, без напряжения.

— Ясно.

Она встала, отряхнула траву с одежды.

— Ладно, удачи тебе. А я пойду.

Рёсукэ поднял голову.

— Ты не будешь убивать меня?

— Нет.

— Почему?

— Разве сейчас это имеет смысл?

Он посмотрел на неё, и в его глазах впервые за долгое время не было зависти.

— Ну да, ты права. Тогда и тебе удачи.

Мия кивнула и ушла, не оборачиваясь. Закат догорал за её спиной, и на мгновение он увидел в ней не ту девочку, которую запомнил, а кого-то большего. И он понял, что она действительно ушла — не только от клана, но и от того, кем была. Он остался один. Но впервые это не казалось ему поражением. Это казалось освобождением.

Она шла обратно. Медленно. Устало. Внутри неё ещё жил холод, но он больше не требовал действий. Он просто был — частью её, как дыхание, как память.

Она вошла в ворота додзё. Родители стояли на крыльце, держась за руки. Ким сидел на ступеньке, глядя в землю. Куросаки стоял у стены, сложив руки за спиной. Акио ждал у входа.

Мия остановилась посреди двора. Она посмотрела на разрушенное додзё, на разбитые манекены, на замёрзшие лужи крови. Потом перевела взгляд на Акио.

— Я вернулась, — сказала она.

— Я рад, — ответил он.

Она улыбнулась — устало, но тепло. И впервые за этот день ей стало чуть легче.