Визит

Штаб-квартира Совета Одарённых, Токио. Утро.

В кабинете на верхнем этаже было тихо. Панорамные окна выходили на город, но жалюзи были приспущены, и солнечный свет пробивался сквозь них тонкими полосами, расчерчивая пол. Массивный стол из тёмного дерева, минимум бумаг, старый монитор в углу — кабинет не был роскошным, но каждая деталь в нём говорила о статусе хозяина.

Глава Совета стоял у окна и смотрел на просыпающийся Токио. Ему было за пятьдесят, но возраст не согнул его — высокая, прямая фигура, широкие плечи, короткие седые волосы, зачёсанные назад. Одет он был в строгий тёмно-серый костюм без галстука — единственной уступкой неформальности была расстёгнутая верхняя пуговица рубашки. Лицо узкое, с острыми скулами и глубокими складками у рта. Глаза — светло-карие, почти янтарные, цепкие и внимательные. Они ничего не упускали.

Дверь открылась без стука. Вошёл молодой аналитик — тот самый, который когда-то докладывал о всплеске шестнадцать лет назад. Теперь он был старше, но всё ещё помнил тот день.

— Господин Такахаси, — сказал он, и в его голосе звучало напряжение. — Вы должны это увидеть.

Глава Совета — Такахаси — повернулся. Его лицо осталось неподвижным, но глаза чуть сузились.

— Показывай.

Аналитик подошёл к монитору и включил запись. На экране развернулась сцена: городская площадь, разбегающиеся люди, три фигуры в центре. Одна — с глефой, окружённая искажённым пространством. Две другие — парень и девушка. Парень двигался с неестественной скоростью, и вокруг его рук вились чёрные молнии. Девушка создавала лёд из воздуха, и вокруг неё кружился ледяной вихрь.

Такахаси смотрел молча. Видео продолжалось несколько минут — хаотичная съёмка, крики, вспышки. Кульминация: три фигуры исчезают, а затем появляются снова, и парень с глефой лежит на земле.

Когда запись закончилась, Такахаси ещё несколько секунд смотрел на застывший кадр. Аналитик уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся, увидев лицо шефа.

Такахаси побледнел. Его пальцы, лежавшие на столе, дрогнули. Он медленно отодвинул кресло и встал, не отрывая глаз от экрана. На застывшем кадре парень с чёрными молниями стоял над поверженным противником, и его глаза горели красным.

— Этого не может быть, — произнёс Такахаси. Голос прозвучал глухо, без обычной уверенности.

— Мы проверили. Это не монтаж. Запись подлинная, снято минимум с пяти разных ракурсов.

Такахаси не ответил. Он смотрел на чёрные молнии, застывшие на экране, и перед его глазами проносились образы шестнадцатилетней давности. Тот самый всплеск. Та самая сигнатура. Тот самый доклад, который он лично подписал: «Приоритет — высший. Найти любой ценой». Они искали месяцами. Годами. Прочёсывали каждый город к югу от Токио. И ничего. В конце концов поиски свернули. Решили, что датчики ошиблись. Что сигнал был ложным. Он сам убедил себя в этом.

И вот теперь — доказательство. Не просто сигнатура на мониторе. Живой парень. Чёрные молнии. Шестнадцать лет они были правы — и шестнадцать лет они бездействовали.

— Найдите всё, что у нас есть на него, — сказал он, и голос его снова стал твёрдым. — Всё.

Аналитик кивнул и застучал по клавиатуре. Через несколько секунд на экране появилось досье.

— Акио Тэндзи, шестнадцать лет, живёт в Кавасаки. Ученик старшей школы. После испытания, которое проводили наши экзаменаторы, его данные внесли в базу. Рейко Асано лично оценивала его.

Такахаси резко обернулся.

— Рейко Асано? Она докладывала о нём?

— Да. После экзамена она сообщила, что видела парня с необычной способностью — чёрные искры, потенциал к пробуждению. Тогда мы были заняты инцидентом с кланом Кагэцу и не придали значения.

Такахаси закрыл глаза. Рейко Асано. Один из лучших экзаменаторов. Она лично докладывала ему. А он пропустил это мимо ушей.

— Продолжай, — сказал он, открывая глаза.

— На момент экзамена его ранг оценили как A+. Но это было до пробуждения. Судя по видео, сейчас он открыл пространственную технику. И... — аналитик запнулся.

— И убил Рэна Мейдзи, — закончил Такахаси. — Я видел. Ученик Шина Мейдзи, S-ранг, одна из самых опасных пространственных техник в нашем реестре. И этот парень уничтожил его. Вдвоём с девушкой.

Он помолчал.

— Ты понимаешь, что это значит? Шестнадцать лет назад мы зафиксировали всплеск Чёрной Молнии. Мы искали носителя — и не нашли. Мы решили, что ошиблись. А он всё это время рос у нас под носом. Тренировался. Пробуждался. И теперь он сильнее, чем кто-либо из его поколения. А мы узнаём об этом из любительского видео.

Такахаси взял со стола пиджак.

— Где он живёт?

— Кавасаки. Но он почти всё время проводит в додзё. Там его учитель.

— Учитель?

— Куросаки Рейдзо.

Такахаси замер. Это имя он знал слишком хорошо.

— Куросаки, — повторил он. — Значит, ты всё-таки нашёл себе ученика. И какого ученика.

Он надел пиджак и направился к двери.

— Подготовь машину. Я еду к нему. Лично.

— Будет сделано.

Когда аналитик вышел, Такахаси ещё раз посмотрел на застывший кадр. Чёрные молнии. Шестнадцать лет ожидания. И вот — ответ.

«Ты даже не представляешь, мальчик, какой интерес ты теперь представляешь», — подумал он, выходя из кабинета.

Додзё встретило гостя тишиной. Был полдень, солнце стояло высоко, и тренировочная площадка была залита светом. Но настроение здесь было далеко от безмятежного.

Куросаки сидел на крыльце, скрестив руки. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах читалась тревога — та самая, которую он никогда не показывал ученикам, но которую они научились замечать. Акио, Мия и Ким стояли перед ним. Они только что закончили обсуждать вчерашний бой, и выводы были неутешительными.

— Видео разлетелось по всей сети, — говорил Ким, листая что-то в телефоне. — Десятки каналов, сотни тысяч просмотров. В комментариях уже пишут, что это спецэффекты. Но есть и те, кто узнал площадь. Это место теперь — достопримечательность.

— Нас могут найти, — сказала Мия. — Не только журналисты. Любой, кто видел запись, знает наши лица. И наши способности. Это... не очень хорошо.

— Не очень хорошо — это мягко сказано, — буркнул Ким. — Это катастрофа.

Куросаки молчал. Он думал не о журналистах. Он думал о тех, кто стоит за журналистами. О тех, кто видел не просто драку, а пространственную технику. О тех, кто шестнадцать лет искал носителя Чёрной Молнии.

Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но осёкся. Его взгляд метнулся к воротам.

Там стоял человек.

Высокий, в тёмно-сером костюме, с короткими седыми волосами и острым, как лезвие, лицом. За его спиной виднелся чёрный автомобиль с тонированными стёклами.

Человек не спеша прошёл через двор и остановился в нескольких метрах от крыльца. Его янтарные глаза оценивающе осмотрели каждого, задержавшись на Акио.

— Куросаки Рейдзо, — произнёс он. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась власть. — Давно не виделись.

Куросаки медленно поднялся. Его лицо осталось каменным, но пальцы, скрещённые на груди, чуть сжались.

— Такахаси, — ответил он. — Что привело главу Совета в такое скромное место?

Акио, Мия и Ким переглянулись. Глава Совета? Здесь?

— Думаю, ты знаешь, — сказал Такахаси. — Или догадываешься. Я видел видео. Весь Совет видел. Ваш бой на площади — это теперь самая обсуждаемая тема в наших кругах.

— Я не знаю, кто вы, — спокойно сказал Акио. — И я не знаю, что такое Совет. Что вы хотите?

Такахаси перевёл взгляд на него.

— Мне нужно поговорить с тобой. И с твоим учителем.

Куросаки шагнул вперёд, заслоняя Акио.

— Говори при всех. У меня нет секретов от моих учеников.

— Как хочешь.

Такахаси выдержал паузу, обводя взглядом двор — старые манекены, фонтан, свитки на веранде, — и снова посмотрел на Куросаки.

— Ты хорошо его обучил, Рейдзо. Лучше, чем я ожидал. Но ты понимаешь, что теперь он — цель. Не только для Шина. Для всех, кто видел это видео. Для тех, кто знает, что такое Чёрная Молния. Ему нужна защита, которую ты не сможешь дать в одиночку.

— Я справлялся до сих пор, — ответил Куросаки. — И мои ученики тоже.

— Справлялись? Да. Но какой ценой? Каждый бой — на грани. Вчера они едва не погибли. А что будет завтра?

Куросаки шагнул вперёд. Его голос стал ниже, опаснее.

— Ты хочешь предложить моему ученику будущее. Какое именно? То самое, которое ты когда-то предлагал мне? Место в системе, где одарённые — всего лишь инструменты?

Такахаси выдержал его взгляд.

— Времена изменились, Рейдзо. Тогда ты отказался, и я принял твой выбор. Но этот парень — другое дело. Ты сам понимаешь, что Чёрная Молния не просто способность. Это угроза. Или возможность — в зависимости от того, в чьих она руках.

— Она в его руках, — сказал Куросаки. — И в моих. Этого достаточно.

— Достаточно для чего? Чтобы повторить судьбу его предков? Ты знаешь историю, Рейдзо. Носители Чёрной Молнии сгорали заживо. Все до единого. И если это случится с ним — ты возьмёшь на себя ответственность?

Куросаки шагнул вперёд ещё на шаг. Теперь они стояли почти вплотную.

— Я уже взял на себя ответственность. За него. За неё, — он кивнул на Мию. — За всех, кто тренируется в этом додзё. Я учу их не тому, как быть инструментами в чьей-то игре. Я учу их быть свободными, думать своей головой и защищать то, что им дорого. И этого ты никогда не понимал.

Такахаси чуть прищурился.

— Свобода — это прекрасно. Но свобода без контроля — это хаос. Ты сам видел, что случилось на площади. Десятки свидетелей, камеры, разрушения. А что будет, когда он столкнётся с Шином? Ты ведь знаешь, что Шин не остановится.

— Шин — моя проблема, — ответил Куросаки. — И я решу её сам. Без твоей помощи и без твоего контроля.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине. Акио, Мия и Ким замерли, не смея вмешиваться.

Затем Такахаси перевёл взгляд на Акио.

— Твой учитель хорошо тебя обучил, Акио Тэндзи. Я вижу это по твоей стойке. По твоему взгляду. Ты уже не тот испуганный школьник, которого описывали экзаменаторы. Ты — воин. Но воин не может сражаться в одиночку вечно. Подумай над моими словами.

— Я подумаю, — спокойно ответил Акио.

Такахаси кивнул.

— Хорошо. Я уважаю твой выбор. Когда ты поймёшь, что мир не ограничивается этим додзё, — я буду ждать.

Он повернулся к Куросаки.

— Жаль, что ты не на нашей стороне, Рейдзо. С твоим опытом и его силой вы могли бы изменить многое.

— Я на своей стороне, — ответил Куросаки. — И на стороне своих учеников. Мне этого достаточно.

Такахаси развернулся и пошёл к машине. Чёрный автомобиль бесшумно тронулся с места и скрылся за воротами, оставив после себя только облачко пыли.

Во дворе додзё снова стало тихо.

— Так, — сказал Ким, выдыхая. — Я ничего не понял. Что это сейчас было? Какой Совет? Какая Организация? И почему этот тип говорил так, будто вы сто лет знакомы?

— Потому что мы действительно знакомы, — ответил Куросаки. — Садитесь. Пора вам узнать то, что я должен был рассказать раньше.

Он опустился на ступеньку крыльца и жестом пригласил учеников сесть. Акио, Мия и Ким устроились перед ним прямо на траве.

— Мир одарённых управляется двумя структурами. Первая — Совет Одарённых. Это бюрократическая власть. Они устанавливают ранги, ведут реестры, контролируют документацию. Вторая — Организация Одарённых. Это исполнительная власть. Они тренируют бойцов, отправляют их на задания, следят за порядком. Теоретически это две независимые структуры. На практике — и Совет, и Организацию возглавляет один человек. Такахаси.

— То есть он — главный? — спросил Ким. — Над всеми одарёнными?

— Не над всеми. Есть независимые кланы, есть отшельники вроде меня, есть те, кто живёт вне системы. Но да, Такахаси контролирует самую мощную структуру. И теперь он знает о тебе, Акио.

— Он сказал, что Чёрная Молния — легендарная способность, — произнесла Мия. — Откуда они знают о ней?

— Потому что шестнадцать лет назад, когда Акио родился, их датчики зафиксировали всплеск энергии. Они знали, что Чёрная Молния пробудилась в ком-то из новорождённых. Но не знали, где именно. Искали — и не нашли. А теперь, благодаря этому видео, нашли.

Акио молчал. Он вспомнил слова отца: «Твой дед рассказывал, что Чёрная Молния передаётся по нашей крови». Теперь это знание обрело новый смысл.

— Что им от меня нужно?

— Контроль. Такахаси не хочет, чтобы неконтролируемая сила гуляла на свободе. Твои предки сгорали заживо. Если ты сгоришь — это будет катастрофа. А если не сгоришь — ты станешь одним из сильнейших одарённых в мире. И тогда вопрос: на чьей ты стороне?

— Я на своей, — твёрдо сказал Акио.

Куросаки посмотрел на него долгим взглядом.

— Хороший ответ. Но Такахаси не из тех, кто принимает отказ. Он вернётся. Не завтра, так после. И когда он вернётся, у него будут более веские аргументы, чем просто предложение.

— Тогда мы будем готовы, — сказала Мия.

Куросаки кивнул.

— А теперь — тренировка. Времени мало. Если Такахаси нашёл нас, то и другие могут найти. Мы должны быть сильнее, чем вчера. Всегда сильнее.

Ким вздохнул, но тут же ухмыльнулся и хрустнул костяшками.

— Как скажете, учитель. Только давайте сегодня без этих твоих «десять кругов с утяжелителями».

— Сегодня — двенадцать.

— ...Ну вот.

Акио поднялся с травы. Внутри него всё ещё звучали слова Такахаси — «твои предки сгорали заживо». Он знал это. Знал с того самого дня, когда Куросаки показал ему свиток. Но теперь эти слова приобрели новый вес. Он не повторит их судьбу.

Молния внутри него тихо заурчала, соглашаясь. Она тоже не хотела сгорать. Она хотела жить. И быть услышанной.

— Завтра, — сказал Куросаки, поднимаясь. — Завтра мы начнём по-настоящему.

И никто из них не знал, что завтра начнётся не просто тренировка. Завтра начнётся обратный отсчёт до финальной битвы.