Автобусная остановка на окраине Кавасаки была пуста в такой ранний час. Солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая небо в бледно-розовый, и воздух был ещё прохладным, с лёгкой горчинкой уходящего лета. Где-то вдалеке просыпались птицы, и их первые робкие трели казались слишком громкими в этой утренней тишине.
Акио и Мия стояли под навесом, защищавшим от ветра, и ждали автобуса, который должен был отвезти её к подножию гор. Рюкзак стоял у её ног — не слишком большой, но Акио знал, что внутри было всё необходимое: тёплая куртка, фонарик, немного еды, та самая старая книга в потёртом переплёте и маленький блокнот, который Мия купила накануне, чтобы записывать свои наблюдения.
— Ты не передумала? — спросил Акио, глядя на дорогу, где всё ещё не было видно автобуса.
— Нет, — ответила Мия. — А ты? Не передумал меня отпускать?
— Я никогда не решал за тебя. Ты сама принимаешь решения.
— Знаю. И за это я тебя и люблю.
Она взяла его за руку. Её пальцы, как всегда, были прохладными, но в этом холоде не было ничего неприятного — скорее, это было напоминанием о том, кто она есть. Лёд внутри неё больше не прятался, не боялся проявить себя. Он был частью её, такой же естественной, как дыхание.
Автобус показался из-за поворота — большой, зелёный, с затемнёнными стёклами и выцветшей надписью на боку. Он подъехал к остановке, зашипел пневматикой, открыл двери. Из салона пахло бензином и старой обивкой.
— Это мой, — сказала Мия.
Она подняла рюкзак, закинула на плечо и повернулась к Акио.
— Береги себя, — сказала она. — И учеников. И додзё. И Кима, чтобы он не влез куда не надо. И себя, я уже говорила?
— Говорила. Я постараюсь.
— Не старайся. Делай.
Она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы — не коротко, как обычно, а чуть дольше, словно хотела запомнить это ощущение. Потом отстранилась, улыбнулась и шагнула в автобус.
Двери закрылись. Автобус дёрнулся и покатил по дороге, сворачивая за угол. Акио стоял и смотрел ему вслед, пока зелёный силуэт не растаял в утренней дымке.
Он остался один на пустой остановке. Ветер шевелил его волосы, и где-то вдалеке снова запели птицы.
— До встречи, — сказал он тихо. И пошёл обратно в додзё.
В додзё было тихо, но не пусто. Куросаки сидел на крыльце, пил зелёный чай и смотрел на фонтан. На нём была его обычная одежда — чёрное кимоно, повязка на лбу, никаких следов недавней битвы, кроме лёгкой хрипотцы в голосе, которая появлялась по утрам.
— Уехала? — спросил он, не оборачиваясь.
— Уехала, — ответил Акио, садясь рядом.
— Хорошо. Ей нужно это. Горы — особенное место. Когда я был молодым, я часто уходил в горы, чтобы подумать. Там легче слышать себя.
— А вы слышали?
— Не всегда. Но иногда — да. И этого было достаточно.
Они помолчали. Вода в фонтане журчала, птицы щебетали, и в этом утреннем спокойствии было что-то почти обманчивое — как будто никакой опасности не существовало, как будто «Очищение» было просто страшной сказкой, которую рассказывают детям, чтобы они не шалили.
Но Акио знал: сказки не длятся вечно.
— Сегодня придёт Ким, — сказал он. — Мы будем тренировать учеников.
— Думать — это хорошо, — Куросаки отпил чай. — Но не забывай действовать. Страх парализует. А в бою, как ты знаешь, паралич — это смерть.
— Я помню.
— Тогда иди. У тебя есть дело.
Акио кивнул и поднялся. Он прошёл в зал, где его уже ждали Рё и Такеши. Они стояли у манекенов и о чём-то тихо спорили — Рё утверждал, что бить нужно с разворота, Такеши настаивал на прямом ударе.
— Доброе утро, сенсей, — сказали они хором, когда Акио вошёл.
— Доброе. О чём спор?
— О технике, — ответил Рё. — Я говорю, что разворот даёт больше силы. А он говорит, что прямой удар быстрее.
— Оба правы, — сказал Акио, подходя к ним. — И оба не правы. Всё зависит от ситуации. Если противник быстрее — бей прямо. Если он тяжелее и медленнее — используй разворот. Нельзя выбирать технику заранее. Нужно чувствовать момент.
— Как этому научиться? — спросил Такеши.
— Только практикой. Много практики. И ещё больше ошибок.
Акио встал в стойку и показал несколько простых комбинаций: прямой, боковой, разворот, уход в сторону, снова прямой. Рё и Такеши повторяли, сначала неуклюже, потом увереннее. Они делали ошибки — пропускали удары, теряли равновесие, забывали про защиту. Но они не сдавались. И это было главным.
— Неплохо, — сказал Акио после часа тренировки. — Отдыхайте десять минут.
Рё рухнул на скамейку, вытирая лицо футболкой. Такеши сел рядом и открыл блокнот — что-то записывал, иногда поднимая глаза и глядя на манекены.
— Сенсей, — позвал Рё. — А вы правда думаете, что «Очищение» нападёт на додзё?
Акио подошёл и сел рядом.
— Я не знаю. Но я должен быть готов к этому. И вы должны быть готовы.
— А если они нападут, когда Мия-сенсей в горах?
— Тогда будем защищаться без неё. Мы справимся. Мы справлялись и не с таким.
Рё кивнул, но по его лицу было видно, что он не до конца успокоился. Такеши отложил блокнот и посмотрел на Акио.
— Сенсей, — сказал он. — А что вы знаете об этих горах? Почему Мия-сенсей поехала именно туда?
Акио задумался. Он сам задавал себе этот вопрос много раз.
— Там есть место, которое связано с её силой, — сказал он наконец. — Она чувствует это. Как будто её лёд зовёт её туда. Она надеется найти ответы — почему её способность изменилась, почему она стала льдом, а не просто водой. И может быть, эти ответы помогут нам понять, как противостоять «Очищению».
— А если она не найдёт? — спросил Рё.
— Тогда будем искать другие способы.
Тренировка продолжилась. Акио гонял учеников до тех пор, пока они не начали падать от усталости. Рё, обычно такой громкий и энергичный, к концу занятия едва стоял на ногах. Такеши, тихий и выносливый, держался лучше, но даже его руки дрожали после серии ударов по манекену.
Ким пришёл, когда тренировка уже заканчивалась. Он был в своей обычной чёрной куртке, с телефоном в руке и с усталым, но сосредоточенным лицом. Рё и Такеши, раскрасневшиеся после спарринга, кивнули ему на прощание и вышли. В зале остались только Акио и Ким.
— Есть новости? — спросил Акио.
— И да, и нет, — Ким сел на скамейку, бросил телефон рядом. — Сайто затих. Ни одного нападения за последние сутки. Это странно. Слишком странно.
— Может быть, готовит что-то крупное.
— Или отвлёкся на что-то другое, — Ким посмотрел на Акио. — Но я не об этом хотел поговорить.
Акио сел рядом. Он ждал. Ким молчал несколько секунд, и это молчание было тяжёлым — не таким, как обычно. Обычно Ким заполнял паузы шутками или хотя бы усмешкой. Сейчас он просто сидел и смотрел в пол.
— Ты помнишь, я рассказывал, что моё тело меняется? — начал он наконец.
— Помню. Ты стал быстрее восстанавливаться. Сильнее. Выносливее.
— Да. Но это не всё, — Ким сжал кулак и разжал. Обычное движение — но Акио заметил, как под кожей пробежала едва заметная рябь. Как будто мышцы сокращались быстрее, чем должны были. — Это продолжается. И я не понимаю, что это. Не понимаю, откуда оно взялось. И… не понимаю, куда приведёт.
— Учитель говорил, что такое бывает у мастеров, которые тренируются всю жизнь. Что ты просто достиг предела человеческих возможностей.
— Да, он так сказал. Но я думаю, дело не только в этом, — Ким повернулся к нему. В его глазах не было страха — только растерянность. Человек, который привык быть сильным, вдруг понял, что не контролирует собственное тело. — Иногда мне кажется… что я впитываю что-то. От вас. От Мии. От тех, с кем сражаюсь.
Акио нахмурился.
— Ты думаешь, это из-за боёв?
— А из-за чего ещё? — Ким усмехнулся — но без обычной лёгкости. — Я обычный парень. У меня нет ни древнего духа, ни водной стихии, ничего. Но после каждого серьёзного боя я чувствую… что-то новое. Сначала я думал, что мне кажется. Потом — что это просто усталость. А теперь… теперь я не знаю.
— Что ты чувствуешь? — спросил Акио.
— Странное ощущение, — Ким посмотрел на свои руки. — Как будто внутри меня есть что-то, чего раньше не было. Как будто моё тело помнит что-то, чего я не учил. Я могу ударить сильнее, чем обычно. Бежать быстрее. Прыгнуть выше. Но это не всегда срабатывает. Иногда — да, иногда — нет. Я не могу это контролировать.
— Это похоже на то, что было у меня в начале, — сказал Акио. — Когда Молния только просыпалась. Я тоже не мог ею управлять.
— Да, но у тебя была Молния. А у меня — что? Частички чужих даров, которые налипли на меня, как грязь на сапоги? — Ким усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — Сайто называет способности болезнью. Может быть, он прав? И я просто… заразился?
— Не говори так, — Акио положил руку ему на плечо. — Ты не заражён. Ты меняешься. Это пугает — я понимаю. Но это не делает тебя больным.
— А что делает? — Ким поднял на него глаза.
— Я не знаю, — честно ответил Акио. — Никто из нас не знает. Но мы узнаем. Вместе. Как всегда.
Ким долго молчал. Потом кивнул.
— Ладно. Спасибо.
— Не за что.
— Знаешь, что самое странное? — сказал Ким после паузы. — Я боюсь не того, что схожу с ума. Я боюсь, что это изменит меня. Что я перестану быть собой. Тем парнем без способностей, который просто умел бить кулаками.
— Ты всегда будешь собой, — сказал Акио. — Кем бы ты ни стал. Потому что ты — это не твоё тело. Ты — это твой выбор.
Ким посмотрел на него долгим взглядом. Потом усмехнулся — на этот раз почти по-настоящему.
— Ты стал мудрым, Тэндзи. Куросаки хорошо тебя натаскал.
— Не только он, — Акио улыбнулся. — Ты тоже.
Они посидели ещё немного в тишине. Солнце уже клонилось к закату, и лучи заливали зал оранжевым светом. В этом свете даже старые манекены казались почти живыми.
— Пойду, — сказал Ким, поднимаясь. — Завтра утром приду. Посмотрим, как тут наши ученики.
— Приходи, — Акио кивнул. — И… Ким.
— М?
— Если захочешь поговорить ещё — я здесь.
Ким кивнул и направился к выходу. У двери он остановился, но ничего не сказал — только махнул рукой и вышел.
Акио остался один. Он думал о Киме, о его меняющемся теле, о том, что это может значить. Если частички чужих даров действительно остаются в нём — то что это меняет? И как это связано с «Очищением», которое хочет стирать способности?
Внутри, в темноте, два красных глаза смотрели на него. Она тоже думала. Она чувствовала что-то необычное в Киме — и это её тревожило.
Но сейчас ответов не было. Только вопросы.
Акио закрыл глаза.
— Мы разберёмся, — сказал он. — Со всем.
Молния не ответила. Но он почувствовал её тепло. И этого было достаточно.
Через три часа после отъезда Мии автобус въехал в предгорья. Дорога стала уже, деревья — гуще, а воздух — прохладнее и чище. Мия сидела у окна и смотрела, как за стеклом проплывают сосны, берёзы, иногда — маленькие деревушки с деревянными домами и покосившимися заборами.
В автобусе было почти пусто. Пара старушек переговаривались на заднем сиденье, мужчина в рабочей робе дремал, уронив голову на грудь. Мия достала книгу — ту самую, старую, с пожелтевшими страницами, — и открыла на заложенной странице.
«И был храм в горах, куда приходили те, кто хотел обрести дар. И те, кто хотел его лишиться. Ибо в том месте сила была не проклятием и не благословением, а выбором».
Она перечитала эти строки уже в десятый раз. Выбор. Всё в их жизни было выбором. Акио выбрал принять свою силу, а не бороться с ней. Куросаки выбрал признать свои ошибки. Шин выбрал месть. А она, Мия, выбрала этот путь — в горы, где, возможно, ждали ответы.
Автобус остановился на маленькой станции — деревянное здание, ржавая вывеска, пустая парковка. Мия вышла, взяла рюкзак и огляделась. Горы поднимались прямо перед ней — тёмные, величественные, покрытые лесом. Где-то там, среди камней и сосен, находилось место, которое она искала.
Она достала телефон — связи не было. Только значок «Нет сети» в углу экрана.
— Ну что ж, — сказала она себе. — Придётся полагаться на себя.
Она убрала телефон, поправила лямки рюкзака и пошла вперёд — к тропе, уходящей в лес.
Ночь опустилась на додзё. Куросаки ушёл в свою комнату, пожелав Акио спокойной ночи. Ким прислал короткое сообщение: «Завтра буду». Акио ответил: «Жду».
Он лёг в свою постель, но сон не шёл. Перед глазами стояла Мия — на остановке, в автобусе, на тропе, уходящей в лес. Он думал о том, что она найдёт в горах. Ответы? Новые вопросы? Или что-то, о чём они даже не догадывались?
Он повернулся на бок и закрыл глаза. Молния внутри урчала — тихо, убаюкивающе. Она была его колыбельной.
— Спокойной ночи, — сказал он ей.
Она не ответила. Но он почувствовал её тепло.
А где-то в горах Мия остановилась на ночлег у старого каменного источника. Вода в нём была холодной и чистой, и в лунном свете она казалась серебряной. Она развела небольшой костёр, достала книгу и принялась читать при свете пламени.
Вокруг было тихо — только ветер шумел в кронах сосен да иногда ухал филин. Но в этой тишине было что-то древнее, почти священное. Как будто сама земля говорила с ней. И Мия слушала.
Потому что ответы не всегда лежат на поверхности. Иногда они прячутся в шорохе листьев, в треске костра, в далёком крике ночной птицы. И нужно просто уметь слушать.
Она закрыла глаза и прислушалась к себе. К холоду внутри, который уже не казался чужим. Он был её частью. И она была готова узнать, откуда он пришёл.