Бой продолжался. Команда держалась против Шина уже несколько минут, но силы начинали иссякать. Акио чувствовал, как мышцы ноют от напряжения, как каждый следующий удар даётся тяжелее предыдущего. Его дыхание стало глубоким и частым, футболка прилипла к спине от пота, а молнии на руках уже не сверкали так ярко, как в начале. Мия всё реже использовала воду, экономя остатки энергии — водяная дымка вокруг её пальцев стала едва заметной, а движения потеряли былую резкость. Ким дышал тяжело, и его шаги замедлились, хотя он всё ещё продолжал выкрикивать подсказки охрипшим голосом. Его лицо было в крови, рубашка порвана в нескольких местах, на рёбрах наливался огромный синяк, но он не отступал. Он никогда не отступал.
Шин тоже не был свеж — пот блестел на его лбу, дыхание стало глубже. Но он всё ещё двигался быстрее их. Его пассивная техника работала, восстанавливая энергию, и он мог продолжать в том же темпе ещё долго. Каждое его движение было экономным, выверенным — он не тратил ни капли энергии зря. Он двигался с той же пугающей эффективностью, что и в начале боя, словно время не имело над ним власти.
— Вы выдыхаетесь, — произнёс он, уклоняясь от очередной атаки Акио. Удар прошёл в сантиметре от его плеча, и Шин даже не моргнул. — Я вижу это по вашим движениям. Они стали медленнее. Твоя Искра уже не разгоняет тебя так, как раньше. Твоя вода иссякает. А твой друг... — он бросил короткий взгляд на Кима, — твой друг уже на пределе. Ваш учитель продержался дольше, но даже он пал. Что вы будете делать теперь?
Акио ничего не ответил. Вместо этого он переглянулся с Мией. В этом взгляде не было слов, но оба поняли друг друга. Они знали, что момент настал. Дальше тянуть нельзя. Если они продолжат в том же темпе, то просто выдохнутся и проиграют. Нужно было использовать козырь.
— Ким, — сказал Акио, не оборачиваясь. — Дальше мы сами.
Ким понял. Он кивнул, отступая на шаг. Его кулаки всё ещё были сжаты, но он знал — в пробуждении он будет только мешать. Его задача была выполнена. Он помог им продержаться. Теперь настало время для решающего удара.
— Давайте, — сказал он, отступая к стене и сползая по ней на землю. — Покажите ему.
Акио и Мия стояли рядом друг с другом. Они закрыли глаза. И мир вокруг них изменился.
От Акио во все стороны ударили чёрные молнии — плотные, ревущие, они разбегались по земле, оставляя в бетоне оплавленные борозды. Воздух наполнился запахом озона — резким, электрическим, от которого волосы вставали дыбом. Его глаза загорелись красным, но теперь этот свет был ярче, глубже — не просто Боевое Состояние, а нечто большее. Чёрная дымка окутала его тело, обвивая руки, плечи, торс. В этой дымке плясали искры, потрескивая и переливаясь, и каждая искра несла в себе частицу древней силы. Максимальная Искра активировалась сама собой — Акио чувствовал, как тело становится легче, как мышцы наполняются силой. Пробуждение.
От Мии побежал лёд. Тонкая корка покрыла бетон под её ногами и начала расползаться во все стороны, замораживая лужи и покрывая инеем ржавые конструкции завода. Температура вокруг неё упала резко — даже Ким, сидевший в стороне, почувствовал, как воздух стал колючим, и поёжился. Воздух вокруг Мии закружился, и в этом вихре заплясали крошечные ледяные кристаллики, сверкающие в лучах солнца. Её глаза загорелись ледяным голубым светом — ярким, спокойным, как полярная звезда. Пробуждение.
Шин смотрел на них. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес — и на уважение.
— Вот теперь вы серьёзно, — произнёс он. — Хорошо. Я ждал этого. Тогда и я отвечу тем же.
Он поднял руки. Золотистая энергия собралась в его кулаках — сначала тонкими струйками, потом плотными жгутами, обвивающими пальцы. Свет пульсировал, становясь всё ярче, и воздух вокруг него дрожал от напряжения. Он ударил кулаками друг о друга. Золотистый звон разнёсся по двору, отражаясь от ржавых стен и затихая где-то вдалеке. Его глаза вспыхнули золотом — Глаза Воина активировались, и теперь он видел каждое их движение за долю секунды до того, как оно начиналось. Зрачки сузились, радужка засияла, и мир для него превратился в последовательность предсказуемых траекторий.
Пробуждение. Все трое вошли в него.
Акио атаковал первым. Максимальная Искра швырнула его вперёд с такой скоростью, что воздух засвистел. В пробуждении его скорость возросла многократно — для обычного глаза он был почти невидим, лишь размытая тень, оставляющая за собой чёрные искры. Удар правой — кулак, заряженный чёрной молнией, рассёк воздух с глухим треском. Шин блокировал предплечьем, но сила удара была такова, что его отбросило на несколько метров. Ноги Шина прочертили по бетону две длинные борозды, и он едва не упал. Удар левой — Шин ушёл в сторону, используя Глаза Воина, чтобы предвидеть траекторию. Но Акио уже был там. Его скорость в пробуждении превосходила даже то, что могли увидеть Глаза Воина. Апперкот — и чёрная молния обожгла плечо Шина, оставив на коже тёмный, дымящийся след. Шин поморщился, но не издал ни звука.
Мия атаковала следом. Она выбросила руки вперёд, и ледяные осколки полетели в Шина — десятки острых кристаллов, каждый размером с ладонь. В пробуждении её лёд стал плотнее, острее, смертоноснее. Осколки сверкали в воздухе, как бриллианты, и неслись к цели с пронзительным свистом. Шин попытался уйти Быстрым Рывком, но осколки накрыли слишком большую площадь. Несколько из них вонзились в его плечо и бедро, и на этот раз он не смог сдержать короткого вскрика. Кровь потекла по рукаву, смешиваясь с золотистой энергией. Но он не остановился. Ответный рывок — и он оказался перед Мией. Удар ногой, усиленный золотистой энергией, — Мия выставила ледяную глыбу перед собой. Глыба разлетелась вдребезги, но удар был смягчён, и Мия успела отскочить в сторону, используя скользкий от льда бетон.
Акио снова атаковал с фланга. Тёмные Плети выстрелили вперёд и обвили ногу Шина. Чёрные жгуты сжались, фиксируя его на месте. Акио резко дёрнул его на себя, сокращая дистанцию. Шин потерял равновесие на скользком от льда бетоне — его нога поехала, и он начал падать. В этот момент Мия обрушила на него ледяную волну. Вода из луж, разбросанных по всему двору, замёрзла прямо в воздухе, превращаясь в острые кристаллы. Волна накрыла Шина, и тот исчез под грудой льда. Грохот разнёсся по заводу.
Ким, наблюдавший со стороны, сжал кулак и закричал:
— Есть! Так его!
Куросаки, лёжа у стены, едва заметно улыбнулся. Его ученики работали вместе. Они использовали свои сильные стороны — скорость Акио, лёд Мии, слаженность команды. Это была идеальная комбинация.
Но лёд взорвался изнутри. Шин вырвался, разметав обломки во все стороны. Осколки льда брызнули, как шрапнель, и Акио с Мией пришлось прикрыться. Шин стоял в центре воронки, и его одежда была порвана в нескольких местах. На коже алели глубокие порезы и ожоги от молнии, из раны на бедре текла кровь. Но его глаза горели ярче прежнего. Он был ранен, сильно ранен, но далеко не побеждён.
— Хорошо, — произнёс он, и его голос прозвучал глубже обычного, с лёгким эхом. — Теперь вы опасны. Я не ожидал, что вы сможете нанести мне такой урон. Но я всё ещё здесь.
Он атаковал. Быстрый Рывок — и он оказался между ними. Удар локтем в грудь Мии — она отлетела, но в воздухе выставила ледяной барьер, смягчая падение. Лёд треснул, но выдержал. Разворот — и удар ногой, усиленный золотистой энергией, врезался в блок Акио. Тот отшатнулся, но устоял. Шин не дал им опомниться. Он снова рванул вперёд, и его кулак, заряженный золотистой энергией, врезался в корпус Мии. Она сложилась пополам, воздух вырвался из лёгких с болезненным хрипом. Он ударил ещё раз — прямой в челюсть. Голова Мии откинулась назад, и она отлетела к ржавому конвейеру, врезавшись в металл с глухим стуком. Ледяное свечение в её глазах погасло. Она сползла на землю и замерла.
— Мия! — крикнул Акио, бросаясь к ней.
— Она жива, — спокойно произнёс Шин. — Я же сказал — я хочу, чтобы вы видели. Она не умрёт. Она просто больше не будет мешать.
Ким бросился на Шина сбоку. Он знал, что у него нет шансов против пробуждённого Мастера Боя. Но он не мог просто стоять и смотреть. Он не мог позволить себе ничего не делать, пока его друзья сражаются. Его кулак полетел в голову Шина — отчаянный, яростный удар, в который он вложил всё, что у него осталось. Шин перехватил его, крутанул, заломил руку за спину и нанёс короткий, точный удар в висок. Ким рухнул на бетон без сознания. Его грудь вздымалась — он дышал. Он был жив.
Акио остался один.
Он стоял посреди разрушенного двора. Вокруг него дымились оплавленные борозды в бетоне, оставленные молниями. Лёд Мии медленно таял, превращаясь в лужи. В воздухе висел запах озона и крови. Чёрные молнии всё ещё плясали вокруг его рук, но теперь они были не просто силой. Они были его гневом. Его болью. Его решимостью. Молния внутри него рычала, требуя выхода.
Шин выпрямился. Его глаза горели золотом. Он тяжело дышал — пробуждение требовало энергии, и он уже не выглядел таким неуязвимым, как в начале. Но он всё ещё был Мастером Боя. И он всё ещё стоял на ногах. Кровь текла из его ран, смешиваясь с потом, но он не обращал на это внимания.
— Теперь только ты и я, — произнёс он. — Без помех. Без команды. Один на один. Так, как и должно было быть с самого начала. Покажи мне, чему тебя научил Куросаки. Покажи мне, на что способна Чёрная Молния. Покажи мне, достоин ли ты быть его учеником.
Акио посмотрел на своих друзей. Мия лежала без движения у конвейера, и лёд вокруг неё медленно таял, превращаясь в воду. Ким — в груде ржавых обломков, с разбитым лицом, но живой. Учитель — привалившись к стене на другом конце двора, всё ещё в сознании, но не способный сражаться. Его глаза следили за Акио, и в них была гордость. Все, кого он любил, были выведены из боя. Остался только он.
Он повернулся к Шину. Его взгляд был не менее холодным, как после битвы с Рэном. По нему читалось, что Шин его начал утомлять.
— Чтож, пора это заканчивать. — произнёс Акио довольно низким голосом.
И он бросился в атаку.
В небе продолжал кружить вертолёт. Его стрекот был постоянным фоном, как биение сердца всего этого сражения. Камеры передавали картинку на всю страну, и миллионы зрителей замерли у экранов, не в силах оторваться. Никто не дышал. Никто не моргал.
Куросаки, лёжа на земле, смотрел на своего ученика. Его губы шевельнулись в беззвучной молитве.
— Давай, Акио, — прошептал он. — Ты сможешь.
И битва вступила в решающую фазу.