Имя врага

Утро началось с солнца. Впервые за неделю небо над Кавасаки было чистым, и лучи заливали двор додзё мягким золотистым светом. В такую погоду хотелось забыть обо всём — просто сидеть на крыльце, пить чай и смотреть, как фонтан разбрасывает сверкающие капли.

Но Акио знал, что этот день не будет спокойным.

Он проснулся рано, ещё до того, как Мия пришла из своего дома. Быстро умылся, оделся и вышел во двор. Куросаки уже был там — он стоял у фонтана, скрестив руки на груди, и смотрел на воду, которая искрилась в утренних лучах. Учитель всегда вставал раньше всех, и Акио подозревал, что он вообще не спит — просто дремлет с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шороху. Годы войны не проходят бесследно, и старые привычки въедаются в кровь.

— Доброе утро, — сказал Акио, останавливаясь рядом.

— Доброе, — Куросаки не обернулся. — Ты рано. И выглядишь так, будто не спал.

— Я спал. Просто плохо. Сны.

— Это заметно. У тебя круги под глазами, как у панды. Мия, наверное, уже говорила тебе об этом.

— Говорила. И про очки говорила, и про осанку, и про то, что я слишком много тренируюсь по ночам.

— Она права. Ты слишком много тренируешься. Но я не буду тебя отговаривать — это твой способ справляться.

Акио хмыкнул и встал рядом. Несколько секунд они просто смотрели на воду, и это молчание было уютным — таким, какое бывает между людьми, которые давно знают друг друга и которым не нужно заполнять каждую паузу словами. Фонтан журчал, птицы щебетали в кронах деревьев, и если бы не тревожное чувство внутри, можно было бы подумать, что всё в порядке.

— Ким приходил вчера, — сказал Акио. — Принёс новости. Плохие новости.

— Рассказывай.

Акио рассказал всё, что узнал от Кима: про «Очищение», про нападения на одарённых, про стирание способностей, про манифест, в котором его назвали «главной угрозой», про то, что жертвы не погибали, но становились обычными людьми, и про то, что это происходило уже в нескольких городах. Куросаки слушал молча, не перебивая, только желваки на скулах заиграли сильнее — верный признак того, что учитель напряжён. Когда Акио закончил, Куросаки долго молчал, глядя на воду.

— Стирание способностей, — произнёс он наконец. — Я слышал о таком. Давно, ещё когда работал в колледже. Это не магия в обычном смысле. Не проклятие, не техника, не пространственное воздействие. Это ритуал. Очень древний, очень тёмный. Его использовали во временa первых одарённых, когда люди боялись нас и пытались уничтожить. Тогда одарённых было мало, они жили в страхе, и находились те, кто хотел лишить их силы навсегда. Но я думал, что все знания о ритуале утеряны. Что они сгинули вместе с теми, кто их создал.

— Мия нашла книгу в библиотеке, — сказал Акио. — Там было описание. Древний текст, очень старый. Но кто-то вырвал страницы. Кто-то, кто был там до неё. Она говорит, что это сделали недавно — края ещё не успели пожелтеть.

Куросаки нахмурился.

— Значит, «Очищение» знает о ритуале. Скорее всего, они используют ту же самую магию — или её современную версию. И они пытаются скрыть информацию от других.

— Или, наоборот, они сами ищут недостающие страницы, чтобы завершить ритуал, — добавила Мия, выходя во двор. Акио не слышал, как она подошла — она всегда двигалась бесшумно, даже без способностей. В руках она держала ту самую книгу, которую они изучали вчера, и выглядела так, будто не спала ещё меньше Акио. Под глазами залегли тени, но взгляд был сосредоточенным.

— Доброе утро, — сказала она, останавливаясь рядом с ними. — Я, кажется, нашла кое-что ещё. То, что мы вчера пропустили.

Она открыла книгу на странице, которую они вчера не заметили — она была заложена почти в самом конце, и они просто не дошли до неё. Буквы здесь были мельче, а чернила — темнее, как будто эту часть писали в спешке.

— Здесь говорится о том, что ритуал требует физического контакта, — сказала Мия, проводя пальцем по строкам. — Они не могут стереть способность на расстоянии. Им нужно коснуться жертвы. Прямой контакт кожа к коже. И ещё — ритуал не мгновенный. Он занимает время. Здесь написано: «И держал он руку на челе носителя, и читал слова, и длилось это столько, сколько нужно, чтобы на земле появилась печать со светом и забрала дар носителя». Я не знаю точно, сколько это — но явно не секунда. Может быть, несколько минут.

— Это уже что-то, — сказал Куросаки. Он взял книгу из её рук и вчитался в строки. — Если ритуал требует времени и контакта, его можно прервать. Значит, они уязвимы во время проведения. Им нужно, чтобы жертва была обездвижена или находилась без сознания.

— Или чтобы рядом никого не было, — добавил Акио. — Поэтому они нападают на одиночек. На тех, кто не может позвать на помощь.

— Именно, — кивнула Мия. — Все жертвы, о которых говорил Ким, были одиночками. Они нападали ночью, в безлюдных местах. Никто не видел, как это происходит. Никто не мог помешать.

— Значит, нам нужно держаться вместе, — сказал Куросаки. — Не ходить поодиночке, особенно ночью. И быть готовыми к тому, что они попытаются разделить нас.

Акио задумался. В его голове уже складывался план — не чёткий, пока ещё размытый, но план. Если «Очищение» действует из тени, значит, нужно выманить их на свет. Если они нападают на одиночек — нужно создать приманку. Но об этом он подумает позже, когда будет больше информации.

— Я свяжусь с Кимом, — сказал он. — Может, у него есть ещё новости. Он говорил, что попробует найти, кто стоит за «Очищением». Если у него получилось — мы будем знать, с кем имеем дело.

— И я продолжу искать в книгах, — добавила Мия. — Если ритуал существовал раньше, должны быть записи о том, как ему противостоять. Ничто не возникает из ниоткуда — у всего есть источник.

Куросаки посмотрел на них — сначала на Акио, потом на Мию, — и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на гордость. Он редко хвалил вслух, но Акио уже научился читать его взгляды.

— Хорошо, — сказал учитель. — Тогда начнём. Но сначала — тренировка. Новости новостями, а форму терять нельзя. И ученикам не говорите пока. Рё и Такеши ещё не готовы к таким новостям. Пусть пока думают, что мир — это просто додзё и тренировки.

— А это не так? — спросила Мия.

— Ты сама знаешь ответ.

Через час в додзё пришли Рё и Такеши. Они выглядели бодрыми и готовыми к тренировке — видимо, вчерашнее занятие им понравилось. Рё, как всегда, что-то громко рассказывал, размахивая руками, а Такеши молча слушал и периодически кивал. Они были хорошими ребятами. У них был потенциал.

Тренировка прошла интенсивнее обычного. Акио гонял учеников до седьмого пота, заставляя отрабатывать базовые стойки снова и снова. Он показывал им, как правильно держать центр тяжести, как распределять вес при ударе, как уходить с линии атаки. Это были простые вещи, но без них нельзя было двигаться дальше.

Рё пыхтел, но старался — его лицо раскраснелось, на лбу выступил пот, но он не жаловался. Только один раз, после особенно изматывающей серии приседаний, он пробормотал: «Тэндзи-сенсей, вы точно нас не убить хотите?»

— Хочу, чтобы вы выжили, — ответил Акио. — Это сложнее.

Такеши работал иначе. Он не выкладывался физически так, как Рё, но его мозг работал постоянно. Он записывал что-то в свой блокнот после каждого упражнения, задавал вопросы — иногда неожиданно точные, — и Акио видел, что парень анализирует каждое движение, пытается понять его смысл. Из него выйдет толк. Может быть, не как из бойца — как из тактика.

Мия работала с ними над дыханием и концентрацией. Она учила их сохранять спокойствие даже в самые напряжённые моменты, не давать эмоциям захлёстывать разум. «В бою с невидимым врагом важнее всего — холодная голова», — говорила она, и Акио знал, что она права. Её собственный путь от воды ко льду был путём от эмоций к покою, и она прошла его сама.

Куросаки сидел на скамейке и наблюдал. Он не вмешивался, но Акио чувствовал его взгляд — оценивающий, цепкий, ничего не упускающий. Учитель смотрел не столько на учеников, сколько на Акио. На то, как он объясняет, как поправляет, как держит себя. Это был экзамен. Не тот, что проводят за столом с билетами, а настоящий — жизненный.

После тренировки, когда ученики ушли (Рё, шатаясь, опирался на плечо Такеши, и оба выглядели так, будто пробежали марафон), Куросаки подозвал Акио к себе.

— Ты хорошо их тренируешь, — сказал он. — У тебя есть терпение. Ты объясняешь, а не приказываешь. Это важно. Но помни: они ещё не готовы к настоящему бою. Если «Очищение» нападёт, они будут уязвимы. Они даже не знают, что такое настоящая битва.

— Я знаю. Я не дам им напасть на учеников.

— Не дашь, — Куросаки кивнул. — Но будь готов к тому, что враг не спросит разрешения. Он ударит, когда мы не ждём. В самое неподходящее время. Так всегда бывает. Я видел это десятки раз: ты думаешь, что контролируешь ситуацию, а потом — удар с неожиданной стороны. И ты теряешь тех, кого любишь.

Акио хотел что-то ответить, но в этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от Кима. Он достал телефон и прочитал:

«Нашёл кое-что важное. Есть имя. Встретимся через час в кафе «Сакура» у вокзала. Не в додзё — там могут быть лишние уши. Приходи с Мией».

Акио прочитал сообщение и показал его Куросаки.

— Похоже, у Кима хорошие новости, — сказал учитель. — Или плохие. Смотря с какой стороны посмотреть. Но то, что он назначает встречу в городе, а не здесь — это правильно. Осторожность никогда не бывает лишней.

— Поедем с Мией, — сказал Акио. — Вы останетесь здесь?

— Да. Присмотрю за додзё. И за учениками, если они вернутся. Не волнуйтесь — со мной ничего не случится.

Через полчаса Акио и Мия сидели в автобусе, который ехал к вокзалу. За окном проплывали улицы Кавасаки — сначала тихие, жилые, потом более оживлённые, с магазинами и кафе. Мия смотрела в окно, задумчиво крутя прядь волос.

— Как думаешь, что он нашёл? — спросила она.

— Не знаю. Но если Ким говорит, что это важно — значит, действительно важно. Он не стал бы зря нас вызывать.

— Я волнуюсь.

— Я тоже, — Акио взял её за руку. — Но надеюсь мы справимся.

Кафе «Сакура» оказалось небольшим заведением в тихом переулке рядом с вокзалом. Старые деревянные столы, бумажные фонарики под потолком, запах зелёного чая и свежей выпечки. Ким уже ждал их за столиком в углу — он сидел спиной к стене и просматривал какие-то бумаги.

— Присаживайтесь, — сказал он, не поднимая головы. — Я заказал чай. И пирожные. Выглядите так, будто вам нужно сладкое.

— Ты выглядишь не лучше, — заметила Мия, садясь напротив.

— Я не спал всю ночь, — признался Ким. — Зато нашёл кое-что. Имя. Того, кто стоит за «Очищением».

Акио и Мия переглянулись.

— Кто? — спросил Акио.

Ким положил на стол распечатку. На ней была фотография — мужчина лет сорока, с резкими чертами лица, короткими седыми волосами и холодными, почти бесцветными глазами. Под фотографией — имя.

— Сайто, — прочитал Акио. — Кто это?

— Бывший аналитик Совета, — сказал Ким. — Работал в отделе классификации способностей. Уволился около десяти лет назад. С тех пор о нём ничего не было слышно. Но я покопался — и знаешь, что нашёл? Его семья погибла. Жена и дочь. Во время инцидента с одарённым, который потерял контроль.

— И он винит одарённых, — закончила Мия.

— Не просто винит. Он считает, что все способности — это зло. Что их нужно стереть. Все до единой. И он нашёл способ это сделать.

Акио смотрел на фотографию. Вот он, враг. Не легендарный боец, как Шин. Не древний дух. Обычный человек, который потерял всё и решил, что мир должен заплатить за это.

— Откуда у него информация о ритуале? — спросил Акио.

— Вот это самое интересное, — Ким достал ещё одну распечатку. — У него есть доступ к архивам Совета. Даже после увольнения. Видимо, у него остались друзья наверху. Или он знает пароли. Или и то, и другое.

— Значит, он знает о нас всё, — сказала Мия. — О наших способностях, о наших слабостях. О том, как работает Чёрная Молния и мой лёд.

— Именно, — подтвердил Ким. — Поэтому я и не хотел встречаться в додзё. Если у него есть информаторы, они могут следить за нами. А здесь мы в безопасности. По крайней мере, пока.

Акио откинулся на спинку стула и задумался. Сайто. Бывший аналитик. Человек, который знает систему изнутри. У него есть доступ к информации, есть мотивация, есть последователи. И он считает Акио главной угрозой.

Это была не просто новая битва. Это была война.

— Что будем делать? — спросила Мия.

— Готовиться, — ответил Акио. — Тренироваться. Усиливать защиту. И ждать. Он сам придёт к нам. Рано или поздно.

— А если не придёт?

— Придёт, — сказал Ким. — Такие, как он, не останавливаются. Он уже объявил тебя главной угрозой. Это значит, что ты — его цель. Он не успокоится, пока не попытается стереть твою способность.

Акио посмотрел на фотографию Сайто. Холодные глаза смотрели на него с бумаги.

— Тогда пусть попробует, — сказал он.

За окном кафе снова начинался дождь. Капли забарабанили по крыше, и звук этот был похож на дробь барабанов перед битвой.