Геометрический страж

Полдень. Солнце стояло в зените, заливая центр города ослепительным светом. Площадь перед торговым центром гудела — семьи с детьми, парочки с мороженым, студенты с рюкзаками, спешащие по своим делам. Обычный летний день, один из тех, когда кажется, что ничего плохого просто не может случиться. Фонтан в центре площади выбрасывал сверкающие струи воды, и дети с визгом бегали вокруг него, пытаясь поймать брызги. Где-то играла уличная музыка — гитарист с открытым футляром для монет исполнял что-то из классического рока. Пахло хот-догами, сладкой ватой и нагретым асфальтом. Всё дышало покоем.

Акио и Мия шли через площадь, держась за руки. Ким шагал чуть позади, лениво оглядывая витрины и размышляя вслух:

— Я так и не понял, — говорил он, засовывая руки в карманы и пиная невидимый камешек. — Почему мы не можем устроить себе выходной? Настоящий выходной. Без тренировок, без учителя, без этих его «Шин не ждёт». Просто пойти в кино, съесть попкорн, забыть обо всём. Неужели мы не заслужили?

— Потому что Шин действительно не ждёт, — ответил Акио. — И ты это знаешь не хуже меня. Он дал нам время, но не бесконечно. Каждый день подготовки — это шанс выжить.

— Знаю, — вздохнул Ким. — Но помечтать-то можно?

— Мечтай, — Мия улыбнулась и поправила волосы, которые трепал ветер. — Только на ходу. И желательно не вслух — отвлекаешь.

— Вот так всегда, — Ким картинно вздохнул. — Никакой поддержки в трудную минуту.

— Трудная минута — это когда на тебя несётся смертоносный противник, — парировал Акио. — А когда ты просто ленишься — это не трудная минута.

— Философ, — буркнул Ким, но без злобы.

Они прошли мимо фонтана, обогнули группу туристов, фотографировавшихся на фоне старинного здания, и направились к восточному выходу с площади. Акио рассеянно смотрел на струи воды, на детей, на старика с газетой на скамейке, на продавца воздушных шаров — и вдруг остановился как вкопанный. Мия по инерции сделала ещё полшага и обернулась.

— Акио?

Он не ответил. Он медленно обводил площадь глазами, и его лицо становилось всё более напряжённым. Молния внутри него шевельнулась — не так, как обычно. Не спокойное пробуждение силы, а резкий тревожный импульс. Два красных глаза открылись в темноте, и на этот раз в них не было спокойной готовности. В них была тревога. Глубокая, древняя тревога существа, которое чувствовало опасность задолго до того, как её можно было увидеть.

— Что-то не так, — сказал он. — Вы чувствуете?

Мия замерла. Её глаза на секунду вспыхнули голубоватым — вода внутри отозвалась на чужую силу. Она тоже почувствовала: напряжение в воздухе, словно само пространство готовилось разорваться. Не такое, как перед появлением Кадзуки. Тот холод был холодом тени — здесь было иначе. Здесь само мироздание словно натягивалось, готовое лопнуть по швам.

Ким остановился и нахмурился. Он ничего не чувствовал — он был обычным человеком, — но он достаточно долго тренировался с одарёнными, чтобы понимать: если эти двое напряглись, значит, сейчас начнётся.

— Я ничего не вижу, — сказал он. — Но если вы...

Он не договорил. Воздух в центре площади дрогнул. Не так, как в жару — а глубоко, резко, словно сама реальность на секунду потеряла устойчивость. Прохожие начали оборачиваться, не понимая, что происходит. Кто-то вскрикнул — кажется, женщина с коляской отшатнулась, инстинктивно прикрывая ребёнка. Гитарист перестал играть, и его последний аккорд повис в воздухе, затихая.

А потом пространство разбилось, как стекло.

Воздух пошёл осколками, искажая очертания фонтана и зданий. А затем из этой ряби, словно из ниоткуда, возник человек.

Высокий, худощавый, в тёмной одежде, напоминающей древнее самурайское облачение, переосмысленное для современного боя. Широкие рукава, плотный пояс, высокие сапоги — всё тёмное, с серебристыми вставками, которые отражали свет. В руке — мерная глефа, оружие, которое невозможно спутать ни с чем: длинное древко, широкое лезвие, по которому пробегали светящиеся символы, похожие на математические формулы. Глаза — холодные, светящиеся белым светом изнутри — смотрели прямо на Акио. Вокруг его тела дрожал воздух, искажённый невидимой силой. Геометрия мира подстраивалась под него — линии тротуарной плитки под его ногами становились ровнее, углы зданий — острее, тени — длиннее.

Рэн Мейдзи. Геометрический страж.

— Вот чёрт, — выдохнул Ким, отступая на шаг. — Это тот самый... с глефой. Тогда, в переулке, он был с клоном Шина.

— Да, — голос Акио прозвучал глухо. — Тот самый. Только теперь он один. И, кажется, настроен серьёзнее.

Площадь взорвалась паникой.

Люди кричали, хватали детей, бежали прочь от странной фигуры в центре. Продавец шаров отпустил свою связку, и десятки разноцветных шаров взмыли в небо, добавляя сюрреализма происходящему. Гитарист, забыв про футляр с монетами, бросился к выходу с площади. Кто-то звонил в полицию, кто-то просто бежал, не разбирая дороги.

Но не все. Некоторые, оказавшись на безопасном расстоянии — за фонтаном, за деревьями, у входа в торговый центр, — останавливались. Доставали телефоны. Начинали снимать. Кто-то, кажется, даже вёл прямой эфир — слышались обрывки фраз: «Вы видите это?.. Не знаю, что происходит... Какой-то парень с оружием... Он только что появился из воздуха...»

— Нас снимают, — пробормотал Ким, оглядываясь на десятки поднятых телефонов. Камеры смотрели на них со всех сторон. — Вот теперь у нас точно будут проблемы. Совет узнает, полиция узнает, весь мир узнает...

— Плевать, — ответил Акио, входя в Боевое Состояние. Молния пробежала по его рукам — сначала тонкими искрами, потом уверенными потоками, глаза загорелись красным. Он чувствовал, как сила наполняет мышцы, как Искра начинает свой разгон. — Это бой насмерть. Разберёмся с последствиями потом. Сейчас главное — выжить.

Мия встала рядом. Голубоватый свет зажёгся в её глазах — пока не ледяной, а водный. Она активировала Боевое Состояние, но пробуждение ещё не входило. Вокруг пальцев заструилась водяная дымка, готовая в любой момент превратиться в мощный поток или плотный барьер. Она чувствовала воду повсюду — в фонтане, в лужах после утреннего полива, во влажном воздухе. Этого хватит.

Рэн смотрел на них. Он не атаковал сразу — он оценивал. Его белые глаза скользнули по Акио, по Мие, на мгновение задержались на Киме. В его взгляде не было ни ненависти, ни презрения — только холодный, математический расчёт.

— Боевое Состояние, — произнёс он. Его голос звучал ровно, почти без эмоций, как у лектора, объясняющего теорему. — Вы уже готовы драться. Хорошо. Я слышал о вашем бое с Кадзуки. Он был сильным противником, и вы победили его. Это впечатляет. Но я — не он. Я пришёл закончить то, что не смог закончить никто другой.

— Шин послал тебя? — спросил Акио, хотя уже знал ответ. Он помнил слова Шина: «Я даю тебе время». Тот не стал бы нарушать собственное обещание.

— Нет, — Рэн покачал головой. В его голосе мелькнула тень — что-то похожее на сожаление. — Учитель запретил мне идти. Он сказал, что этот бой — его. Что он сам должен встретиться с вами, когда вы достигнете пика. Но он слишком верит в свой потенциал. Он хочет, чтобы ваша финальная битва была честной, а его победа красивой. Я не хочу рисковать его жизнью. Поэтому я здесь.

— Значит, ты предал его приказ, — сказала Мия. Её голос был холоден, но в нём сквозило что-то ещё — может быть, понимание. Она видела, как этот парень смотрел на Шина. Это не было обычным подчинением. Это была преданность, граничащая с одержимостью.

— Я защищаю его, — поправил Рэн, и в его голосе впервые зазвучала настоящая эмоция. Сталь. — Даже ценой его гнева. Даже ценой своей жизни. Если я убью вас сейчас, ему не придётся рисковать. Он победит Куросаки, и его месть свершится. А я... я сделаю то, что должен.

Он взял глефу в обе руки. Воздух вокруг лезвия задрожал сильнее — символы на металле засветились ярче, и по древку побежали волны энергии.

— Я покажу вам всё, на что способен. Не так, как в прошлый раз. Тогда я лишь проверял вас — и вы удивили меня. Сегодня я пришёл убить.

И пространство вокруг него сломалось.

Первый удар был мгновенным. Акио даже не увидел движения — он почувствовал его. На земле под его ногами на долю секунды вспыхнула и погасла светящаяся линейка — тонкая, как лезвие бритвы, она появилась и исчезла быстрее, чем кто-либо успел бы среагировать. Но Акио тренировался месяцами. Он знал, что это значит. В следующий миг Рэн уже оказался за его спиной, и лезвие глефы полоснуло по рёбрам во время самого перемещения — Акио даже не увидел, как Рэн оказался там, просто почувствовал резкую боль. Он вскрикнул, дёрнулся вперёд, разрывая дистанцию. Из раны на боку потекла кровь, пропитывая футболку.

— Это только начало, — произнёс Рэн, уже стоя за его спиной в другой позе — удар был завершён, и он держал глефу так, словно только что закончил широкий горизонтальный разрез.

Не успел Акио развернуться, как Рэн выбросил вперёд руку с раскрытой ладонью. Акио узнал этот жест — Угловой Сдвиг. Тело Акио развернуло на сто восемьдесят градусов — резко, грубо, словно невидимая сила схватила его за плечи и крутанула. И одновременно с этим по его груди прошёл повторный порез. Две раны. Одна глубже другой, обе кровоточили.

Акио отшатнулся, хватаясь за грудь. Боль была острой, но терпимой — хуже, чем после отражённого заряда Кадзуки, но не смертельно.

— Я в порядке, — процедил он, заметив, как напряглась Мия. — Он комбинирует. Обнуление, потом сдвиг. Второй порез скорее всего только в комбинации. Если просто выставит руку — это просто разворот.

— Поняла, — Мия уже атаковала. Она выбросила руку вперёд, и Водяной Всплеск ударил Рэну в лицо — плотный, мощный, способный сбить с ног. Рэн выставил ладонь — вода развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла в сторону, обрушившись на витрину сувенирного магазина. Стекло покрылось трещинами, но выдержало.

Но Ким уже был с другой стороны. Он не стал бить в лоб — он скользнул за спину Рэна, используя момент, когда тот отвлёкся на воду. Прямой удар в поясницу — Рэн заблокировал древком глефы за спиной, даже не оборачиваясь. Ким не остановился — ещё один удар, целясь в колено. Рэн отшатнулся, разрывая дистанцию, и в этот момент Акио снова пошёл в атаку.

Он выбросил Тёмные Плети, целясь в ноги. Чёрные жгуты, сотканные из чистой молнии, обвили лодыжку Рэна — плотно, надёжно, выдерживая рывки. Акио резко дёрнул его на себя. Рэн пошатнулся, теряя равновесие на скользкой брусчатке — после водяных атак Мии площадь стала мокрой и опасной. Но даже в падении он попытался выставить руку для нового Углового Сдвига.

Ким был наготове. Он пнул Рэна по запястью — резко, точно, как учил Куросаки: «Если видишь жест — бей по руке». Ладонь дёрнулась, сдвиг не сработал. Рэн на мгновение потерял контроль над ситуацией.

И этого мгновения хватило.

Акио нанёс удар — прямой, в корпус, вкладывая в движение всю массу тела. Короткий разряд пробежал по кулаку, но это был не полноценный Молниеносный Удар — просто усиление. Рэн отлетел на несколько метров, проехался по мокрой брусчатке, но устоял. Его глаза горели ярче. Он перехватил глефу обратным хватом и бросился вперёд, целясь в Мию — видимо, решив, что раз Акио ранен, нужно вывести из строя второго противника.

Мия встретила его Водяным Барьером — плотная стена воды возникла между ней и Рэном за долю секунды. Глефа врезалась в неё, замедлилась, увязая в толще воды. Мия успела отскочить в сторону, и барьер разлетелся брызгами. В ту же секунду Акио атаковал сзади — Тёмный Заряд сорвался с ладони и полетел в спину Рэна. Тот почувствовал опасность каким-то шестым чувством — или, может быть, увидел вспышку линейки под своими ногами, — и выставил ладонь за спину, не оборачиваясь. Заряд развернулся на сто восемьдесят градусов и ушёл в небо, где рассеялся среди облаков.

— Хорошая реакция, — признал Акио. Плечо болело после ранений, но он заставлял себя не отвлекаться.

— Ты тоже неплох, — ответил Рэн. — Две раны, а всё ещё на ногах. Кадзуки тебя хорошо закалил.

Он снова бросился вперёд, и на этот раз его целью был Ким. Линейка вспыхнула под ногами Кима — он не мог её видеть, но он видел, как Акио и Мия реагировали на такие атаки. Ким прыгнул вверх, не зная точно, от чего уклоняется, — и угадал. Рэн возник за его спиной, но лезвие глефы прошло под ногами Кима, не задев. Ким приземлился, тяжело дыша.

— Я ничего не вижу, но я понял принцип, — сказал он. — Эта штука под ногами, да? Линейка? Если она появляется — надо прыгать или уходить в сторону.

— Да, — ответил Акио. — Только она исчезает почти мгновенно. Ты молодец, что среагировал.

Бой продолжался. Акио и Мия действовали слаженно, меняясь ролями каждые несколько секунд: один отвлекал, второй атаковал. Они не давали Рэну сосредоточиться на ком-то одном, не позволяли ему провести новую комбинацию. Акио бил короткими сериями — два-три удара и отход, — не давая Рэну времени на ответ. Мия поддерживала с дистанции, заливая брусчатку водой и заставляя Рэна скользить. Ким кружил рядом, ожидая момента, когда противник откроется.

И такой момент настал.

Рэн, отступая под напором Мии, поскользнулся на мокрой брусчатке. Его рука с глефой ушла в сторону, и он на долю секунды потерял равновесие — совсем чуть-чуть, но этого хватило. Ким бросился вперёд, целясь в колено — он не пытался нанести серьёзный урон, просто хотел заставить Рэна выставить ладонь для Сдвига. И Рэн купился. Он выбросил руку вперёд, разворачивая Кима на сто восемьдесят градусов, и тот отлетел в сторону, проехавшись по брусчатке. Но падая, он успел крикнуть:

— Сейчас!

Акио схватил Рэна плетью и притянул к себе, после чего нанёс два удара — в плечо и корпус. Рэн не успел их заблокировать. Затем Акио ударил его в живот, отчего тот отлетел на несколько метров.

Рэн взглянул в сторону Акио и готовился к очередном выпаду, но он уже был в воздухе.

Разворот на триста шестьдесят градусов. Время словно замедлилось — он видел, как глаза Рэна расширяются, когда он понимает, что сейчас произойдёт. Две Тёмные Плети выстрелили вперёд, хватая запястья противника. Чёрные жгуты обвили руки Рэна, фиксируя их. Дёрнуть на себя. Одновременно — полёт вниз. Удар двумя ногами в лицо, усиленный чёрной молнией. Разряд прошёл через подошвы кроссовок прямо в голову Рэна.

Молниеносный Удар.

Рэн отлетел, протащился по земле несколько метров и замер у фонтана, распластавшись на брусчатке. Вода из фонтана окатила его, смешиваясь с кровью на его лице.

Толпа взорвалась. Кто-то аплодировал, кто-то в ужасе отступал ещё дальше, кто-то кричал в камеру телефона: «Вы это видели?! Он сделал трюк и ударил его ногами! Это ненормально!»

Акио приземлился на одно колено. Связка отняла немного сил, но раны на боку и груди всё ещё кровоточили — тёплая влага стекала по животу, — но он заставлял себя не обращать на это внимания. Он смотрел на Рэна и ждал.

Рэн пошевелился. Медленно, превозмогая боль, он начал подниматься. Сначала приподнялся на локтях — руки дрожали, но держали. Потом встал на одно колено, опираясь на глефу как на посох. Потом выпрямился во весь рост. Лицо было в крови — дропкик оставил глубокий след, рассечённая бровь кровоточила, губа разбита. Одежда порвана в нескольких местах, на рукаве зияла дыра от Плетей. Но глаза — глаза горели ярче, чем когда-либо. Белым, почти ослепительным светом, который, казалось, прожигал воздух.

— Хорошо, — произнёс он. Голос звучал хрипло, но в нём была сила — не физическая, а какая-то другая, глубинная. — Очень хорошо. Эта комбинация... я не ожидал такого. Прыжок, разворот, захват, дропкик — ты придумал это сам? Или Куросаки научил?

— Сам, — ответил Акио. — На тренировках. Когда учился контролировать Плети.

— Впечатляет, — Рэн улыбнулся разбитыми губами — жутковатое зрелище. — Я думал, что справлюсь без пробуждения. Был уверен. Но вы действительно сильны. Даже сильнее, чем я предполагал. Сильнее, чем когда-либо был я в вашем возрасте. Но я не отступлю. Я обещал себе. Я обещал учителю — даже если он этого не слышал.

Он перехватил глефу обеими руками. Медленно, плавно начал вращать её из стороны в сторону — сначала медленно, словно пробуя воздух, потом быстрее. Лезвие рассекало воздух, оставляя за собой светящийся след — тонкую белую линию, которая висела в пространстве и не гасла. С каждым движением вращение ускорялось, и пространство вокруг глефы начинало искажаться. Воздух дрожал, как в сильную жару. Линии зданий на площади поплыли. Тени от фонарей изогнулись под невозможными углами — одни падали влево, другие вправо, словно солнце светило с нескольких направлений одновременно. Фонтан, казалось, наклонился, хотя вода продолжала течь вертикально — зрители, снимавшие на телефоны, потом будут спорить, было ли это оптической иллюзией.

Рэн занёс глефу над головой — и с силой вонзил её в землю.

Звук был такой, словно одновременно разбились сто зеркал. По брусчатке побежали трещины — но это были не обычные трещины. Они складывались в идеальный геометрический узор, расползаясь от глефы во все стороны. Круги, треугольники, квадраты, линии пересекались под точными углами — сорок пять градусов, девяносто, сто восемьдесят, — формируя сложную светящуюся печать. Она пульсировала тем же белым светом, что и глаза Рэна, и от неё исходил низкий гул, от которого вибрировали стёкла в окнах. Символы на лезвии глефы вспыхнули синхронно с печатью, и от них по земле побежали волны энергии — одна за другой, как круги на воде.

Воздух вокруг Рэна стал плотным, как перед грозой. Даже обычные люди, стоявшие в отдалении, почувствовали это — они начали пятиться ещё дальше, хотя не понимали, что именно их пугает. Его глаза загорелись таким ярким светом, что смотреть на них было почти невозможно — белый, слепящий, выжигающий зрачки. Он выпрямился, схватился за древко глефы обеими руками и медленно, с усилием вытянул её из земли. Лезвие вышло с низким, утробным гулом, и от него во все стороны разошлась ударная волна — витрины ближайших магазинов покрылись паутиной трещин, люди, стоявшие слишком близко, попадали на землю, а гитара, оставленная музыкантом, треснула пополам.

Рэн вошёл в пробуждение.

Акио и Мия переглянулись. Они всё ещё не использовали свои пробуждения — пока только Боевое Состояние. Пространство искажалось, подчиняясь воле Рэна, и каждая линия печати под его ногами обещала смерть. Геометрия стала его оружием, а площадь — его личной ареной.

— Держимся, — сказал Акио, не отводя глаз от противника. — Изучаем его. Не спешим.

— Поняла, — кивнула Мия. Она чувствовала, как холод внутри неё отзывается на искажённое пространство, но сдерживала его. Ещё не время.

Ким отступил на шаг, прикрывая тыл. Он знал, что в пробуждении Рэн будет на порядок опаснее. Но он также знал, что его друзья готовы к этому. Они тренировались. Они ждали этого. И они не отступят.

На крыше далёкого здания, невидимый для всех, стоял Шин. Он смотрел на площадь, на своего ученика, на светящуюся печать под его ногами — и его лицо было неподвижным, как маска. Только пальцы, сжимавшие край плаща, побелели от напряжения. Он видел, как Рэн входит в пробуждение. Он знал, что это значит.

— Ты сделал свой выбор, Рэн, — произнёс он в пустоту, и ветер унёс его слова. — Теперь докажи, что он чего-то стоил.

Он знал, что этот бой станет последним для одного из них. И он ничего не мог сделать. Только смотреть. И ждать.