Набор открыт

Прошло несколько дней с момента, когда Куросаки показал письмо от Шина. Дни слились в один бесконечный цикл: подъём в пять утра, разминка, спарринги без способностей, отработка связок, тактические занятия, перерыв на обед, снова тренировки, вечерние разборы ошибок. Куросаки гонял их без жалости, и к концу каждого дня все трое едва доползали до кроватей.

Но прогресс был заметен. Акио научился сражаться без Молнии — не идеально, но уже не так беспомощно, как в первый день. Его движения стали более рваными, непредсказуемыми — он перестал делать паузу перед каждым ударом, ожидая, что Молния зарядит кулак. Теперь он просто бил. И попадал.

Мия сломала свой паттерн «барьер-атака». Это далось ей труднее всего — она годами привыкла начинать бой с защиты, и перестроиться было почти невозможно. Но Куросаки был безжалостен: каждый раз, когда она делала шаг назад, чтобы поставить барьер, он атаковал. Каждый раз, когда она поднимала руку для воды, он бил в открытый корпус. К третьему дню она перестала делать шаг назад. К пятому — научилась атаковать без подготовки, просто выбрасывая кулак вперёд.

Ким... Ким просто был Кимом. Он и так всё это умел — годы тренировок в додзё давали о себе знать. Но теперь он стал ещё и учителем для Акио и Мии: показывал, как ломать ритм, как финтить, как заставлять противника ошибаться. Куросаки иногда просто стоял в стороне и смотрел, как Ким объясняет что-то Акио, и на его лице мелькало что-то похожее на гордость.

На пятый день Куросаки объявил, что они заслужили небольшую передышку.

— Сегодня тренировка до обеда, — сказал он, когда они собрались на площадке. — После обеда — свободное время. Восстановитесь. Завтра продолжим.

Ким не поверил своим ушам. Он замер с открытым ртом, потом медленно повернулся к Акио:

— Ты это слышал? Свободное время. Он сказал «свободное время». Это точно учитель? Может, это клон? Или иллюзия?

— Если хочешь, могу устроить спарринг вместо отдыха, — спокойно ответил Куросаки.

— Нет-нет, я понял, свободное время, спасибо, учитель! — Ким отскочил на шаг назад. — Никаких иллюзий, всё настоящее, я уже ухожу!

После тренировки, которая всё равно вымотала их до предела, они втроём отправились в город. Солнце стояло высоко, обещая жаркий день. Лето окончательно вступило в свои права: цикады стрекотали в кронах деревьев, асфальт плавился под ногами, и воздух дрожал от зноя.

Ким сразу же заявил, что намерен потратить свободное время на мороженое и ничегонеделание. Мия хотела зайти в книжный магазин — она говорила, что ей нужно что-то отвлечённое, не связанное с тренировками и способностями. Акио просто хотел побыть с ними — после нескольких дней ада стало понятно, как важны вот такие простые моменты.

Они проходили мимо спортивного центра — большого здания с стеклянным фасадом, за которым виднелись баскетбольные кольца и волейбольная сетка. Акио всегда любил это место. Здесь пахло резиной, потом и азартом. Здесь можно было забыть обо всём, кроме мяча и площадки.

— Смотрите, — Мия вдруг остановилась у доски объявлений, прикреплённой к стене рядом с входом.

Акио подошёл ближе. На листовке крупными красными буквами было написано: «ГОРОДСКОЙ ВОЛЕЙБОЛЬНЫЙ ТУРНИР. НАБОР КОМАНД ОТКРЫТ». Ниже — даты проведения, условия участия, призы за первое, второе и третье места. И мелким шрифтом внизу: «При поддержке городской спортивной ассоциации и Организации Одарённых».

— Волейбол, — выдохнул Ким, и его глаза загорелись тем самым огнём, который Акио видел только в двух случаях: когда Ким садился за новую видеоигру и когда он выходил на площадку против сильного противника. — Помните, как мы играли в школе? Против Spirit?

— Такое не забудешь, — ответил Акио, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось.

Он вспомнил тот матч. Вспомнил, как горели ладони после подач, как воздух дрожал от напряжения перед каждым розыгрышем, как сердце колотилось в груди, когда счёт стал 25:27. Вспомнил холодные глаза Сона Кудо — доигровщика Spirit — и его спокойное «Удачи» перед матчем. Вспомнил, как они проиграли, и как это поражение засело внутри занозой.

Способности, пробуждение, Шин — всё это было важно. Но волейбол... волейбол был чем-то другим. Не про силу. Не про ранг. Про команду. Про доверие. Про то, чтобы быть на одной волне с теми, кто рядом.

— Мы должны участвовать, — твёрдо сказала Мия, и её голос прозвучал так же решительно, как перед боем. — Это же наш шанс. Реванш против Spirit. Помните, как мы тогда стояли после матча? Я сказала, что это не слабость, а опыт. И что мы вернёмся.

— Я помню, — кивнул Акио.

— И я помню, — добавил Ким. — Мы им в прошлый раз проиграли, а теперь мы стали сильнее. Гораздо сильнее. Я теперь могу уклоняться от твоих ударов, Акио, а они у тебя быстрые. Spirit со своими способностями мне вообще не проблема.

— А как же учитель? — напомнил Акио, возвращая обоих с небес на землю. — Он же сказал: никаких выходных, пока мы не будем готовы к встрече с Шином. «Шин не будет ждать, пока вы отдыхаете». Помните?

Ким осёкся. Его энтузиазм слегка угас, но ненадолго.

— Ну... да. Но это же волейбол. Это не просто развлечение. Это тренировка тоже. Командная работа, тактика, чтение противника — всё то, что мы последние дни отрабатывали. Учитель сам сказал: мы должны быть непредсказуемыми. А волейбол — это и есть непредсказуемость.

— Ты просто хочешь отмазаться от спаррингов, — усмехнулась Мия.

— И это тоже, — честно признался Ким. — Но главное — реванш! Мы же обещали себе! Ну, может, не вслух, но я обещал. Внутри себя. Мысленно. Это считается.

Акио посмотрел на листовку, потом на друзей. Мия была серьёзна — она действительно хотела этого. Ким уже почти прыгал на месте от нетерпения. И он сам... он тоже хотел. Не только реванша. Хотел снова почувствовать это — мяч в руке, свисток судьи, взгляды товарищей по команде.

— Давайте попробуем уговорить учителя, — сказал он.

Куросаки сидел на крыльце додзё, когда они вернулись. Перед ним были разложены какие-то свитки и старые книги — он явно изучал что-то, связанное с техниками или историей одарённых. Услышав шаги, учитель отложил свиток в сторону и поднял взгляд.

По выражению лиц учеников он сразу понял: у них что-то на уме. Слишком уж решительно они шли. Слишком уж горели глаза у Кима.

— Выкладывайте, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая интонация, с которой он обычно говорил «нет» ещё до того, как услышал просьбу.

Ким выступил вперёд, держа листовку как флаг. Он развернул её и показал учителю.

— Учитель! Там волейбольный турнир! Городской! Смотрите — официальный, с поддержкой ассоциации и даже Организации! И мы хотим участвовать!

Куросаки перевёл взгляд с листовки на Кима, потом на Акио, потом на Мию. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Нет.

— Но...

— Нет, — повторил он, не повышая голоса, но так, что спорить не хотелось. — У нас нет времени на игры. Шин может появиться в любой момент. Каждая тренировка на счету. Вы потратили несколько дней на то, чтобы научиться драться без способностей, и всё ещё далеки от совершенства. А теперь вы хотите отвлекаться на турнир? Я не для того готовлю вас к бою насмерть, чтобы вы тратили время на развлечения.

— Это не развлечение! — возразила Мия, делая шаг вперёд. В её голосе звенела та же решимость, что и на тренировках, когда она сломала свой паттерн и ударила учителя в корпус. — Это командная работа. Мы же не просто так играем — мы учимся читать противника, предугадывать его действия, работать вместе. Всё то, что нам нужно против Шина. Всё то, что вы сами нам говорили!

Куросаки прищурился, глядя на неё. Мия не отвела взгляд.

— И Spirit, — добавил Акио, поддерживая её. — Мы проиграли им в прошлый раз. Вчистую. 25:27 в последнем сете. Я до сих пор помню тот финт, на который я повёлся. Мураками тогда просто перебросил мяч через блок, а я... я не успел. Если мы не сможем победить их на площадке — как мы сможем победить Шина? Он же читает нас так же, как они читали. Он видит наши ошибки. Турнир — это шанс исправить их.

Куросаки перевёл взгляд на него. Долго смотрел, не мигая.

— Spirit, — медленно произнёс он. — Та самая команда, которой вы проиграли в школе.

— Да, — кивнул Акио. — И мы хотим реванша.

— Пожалуйста, дядя, — сказала Мия, и её голос стал мягче. — Мы будем осторожны. Мы не пропустим основные тренировки. Мы не подведём вас. Просто... дайте нам этот шанс.

Ким, чувствуя, что момент настал, добавил:

— И вы можете пойти с нами! Будете нашим... э-э-э... тренером. Ну, вторым тренером. Почётным. Будете сидеть на трибуне и смотреть, как мы побеждаем. И все будут думать: «Ого, у этой команды такой крутой тренер, наверное, они всех победят».

— Почётным тренером, — повторил Куросаки с каменным лицом.

— Ага, — Ким нервно улыбнулся. — Звучит же круто?

Куросаки долго смотрел на них. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, воспоминание. Потом он медленно, очень медленно кивнул.

— Хорошо. Но у меня есть условия.

Все трое замерли, боясь спугнуть удачу.

— Первое: вы не пропускаете основные тренировки. Турнир — это дополнительная нагрузка, а не замена. Если я увижу, что вы выкладываетесь на площадке меньше, чем в додзё, мы немедленно прекращаем это. Второе: я иду с вами. Не как «почётный тренер», — он бросил взгляд на Кима, — а как наблюдатель. Я должен быть уверен, что вы в безопасности. И третье...

Он помолчал.

— Если я увижу, что вы относитесь к этому недостаточно серьёзно, если вы начнёте воспринимать турнир как развлечение, а не как тренировку — мы немедленно возвращаемся к обычному режиму. Понятно?

— Да! — хором ответили все трое.

— Тогда готовьтесь. Турнир — это не только игра. Это испытание. И вы должны быть готовы.

Вечернюю тренировку решили посвятить волейболу. Куросаки разрешил им использовать задний двор додзё — благо, места было достаточно. Между двумя старыми деревьями, что росли по краям площадки, натянули импровизированную сетку из верёвки и старой рыбацкой сети, которую Ким откопал в сарае учителя.

— Значит так, — Ким взял на себя роль капитана, и это выглядело на удивление естественно. — У нас есть три дня до турнира. Нужно вспомнить всё, что мы умеем. Связки, подачи, блоки. Всё как в прошлый раз, только лучше.

— У нас нет остальной команды, — заметила Мия, поправляя сетку. — Ю Цзин, Кен, Нам — они же не тренируются с нами сейчас. Мы не можем просто позвать их в додзё.

— Знаю, — кивнул Ким. — Но мы можем отработать свои роли, а с ними встретимся уже на турнире. Ю Цзин — либеро, он и так всё помнит. Кен — подающий, ему только мяч дай. Нам — диагональный, он вообще машина. Сейчас главное — мы трое. Доигровщик, связующий, центральный блокирующий. Основа команды.

Они начали с простого: пасы, приёмы, подачи. Мяч летал через импровизированную сетку, и постепенно они втягивались в ритм. Акио чувствовал, как тело вспоминает движения — не боевые, а игровые. Другой тип напряжения, другая концентрация. Здесь не нужно было думать о Молнии или о том, что противник может убить. Здесь нужно было просто поймать мяч и отправить его туда, где его не ждут.

— Тэндзи, подача! — крикнула Мия, занимая позицию у сетки.

Акио подбросил мяч, сделал шаг и ударил. Подача вышла сильной и точной — мяч перелетел через сетку, ударился точно в угол импровизированной площадки и отскочил в кусты.

— Неплохо, — раздался голос Куросаки.

Учитель стоял в стороне, прислонившись к стене додзё, и наблюдал за ними. Его лицо было задумчивым — он смотрел не столько на их игру, сколько куда-то сквозь неё, словно видел что-то другое.

— Учитель? — позвал Акио, заметив это.

Куросаки моргнул, возвращаясь в реальность.

— Продолжайте, — сказал он. — У вас подача хорошая, но приём хромает. Ким, ты слишком рано дёргаешься. Жди, пока мяч не будет в воздухе. Мия, ты опять делаешь шаг назад перед пасом. Это паттерн. Ломай его.

Ким кивнул и вернулся к тренировке. Мия нахмурилась, но перестроилась. Акио заметил странное выражение в глазах учителя. Что-то тёплое. Что-то... ностальгическое.

Вечером, когда солнце уже начало клониться к закату, а тени стали длинными и мягкими, тренировка закончилась. Ким ушёл первым, сославшись на то, что ему нужно «срочно восстановить энергию путём поглощения мороженого и просмотра аниме». Мия задержалась ненадолго, чтобы помочь Акио собрать мячи, а потом тоже ушла — её ждала мать, и она обещала помочь с ужином.

Акио остался один во дворе. Солнце уже почти село, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Он собирал последние мячи, когда заметил Куросаки, сидящего на крыльце. Учитель смотрел на закат, и в его глазах было что-то... непривычное. Не грусть. Скорее, светлая печаль.

— Учитель? Вы в порядке?

Куросаки поднял взгляд. Он выглядел уставшим — не физически, а как-то иначе.

— Садись, — сказал он, указывая на ступеньку рядом.

Акио сел. Несколько секунд они молчали, глядя на угасающее солнце. Где-то вдалеке застрекотали цикады.

— Когда я был моложе, — начал Куросаки, и его голос был тихим, — я тоже играл в волейбол.

Акио удивлённо посмотрел на него. Он ожидал чего угодно — может быть, речь о Шине, может быть, о прошлых битвах. Но не о волейболе.

— Правда?

— Да. В Токийском колледже. У нас была команда. Не очень сильная — мы не выигрывали турниров, не ставили рекордов. Но мы старались. Я был... подающим.

Он усмехнулся, вспоминая.

— У меня не было особых способностей к волейболу. Я был слишком медленным, слишком тяжёлым для атак. Но подача... подача мне нравилась. В ней было что-то общее с метанием кунаев. Точка концентрации. Момент, когда всё зависит от одного движения — от того, как ты подбросишь мяч, как вложишь силу, как рассчитаешь угол.

Он посмотрел на свои руки — те самые руки, которые метали кунаи с невероятной точностью, которые прошли сквозь десятки врагов.

— Я тренировал подачу часами. Оставался после занятий и просто бросал мяч через сетку. Снова и снова, пока не начинало темнеть. Мои однокомандники смеялись надо мной — говорили, что я слишком серьёзно к этому отношусь. Но мне нравилось. Это было... честно. Не как бой. В бою всегда есть грязь — кровь, страх, ненависть. А в волейболе... в волейболе есть только ты, мяч и сетка.

Акио слушал, затаив дыхание. Куросаки редко говорил о себе — тем более о чём-то настолько личном.

— Почему вы бросили?

— Потому что выбрал другой путь, — Куросаки опустил взгляд. — Путь ассасина. Путь учителя. После того как я вступил в коллегию преподавателей, времени на волейбол не осталось. А потом... потом я потерял себя. Стал тем высокомерным глупцом, который судил людей по их способностям. Волейбол остался в прошлом.

Он помолчал.

— Но когда я смотрю на вас — на то, как вы играете, как вы сражаетесь вместе — я вспоминаю. Это было хорошее время. Время, когда я ещё не совершил своих ошибок. Когда всё было проще.

Он повернулся к Акио.

— Поэтому я разрешил вам участвовать. Не потому что вы меня уговорили. Не потому что Ким назвал меня «почётным тренером». Потому что я знаю: командный дух — это не только про бой. Это про доверие. Про понимание без слов. Про то, что вы чувствуете друг друга. На площадке и за её пределами.

Он положил руку на плечо Акио.

— Идите на турнир. Победите. Покажите им, на что вы способны. И возвращайтесь. У нас ещё много работы.

Акио кивнул. В горле стоял ком.

— Спасибо, учитель.

Куросаки кивнул в ответ, убрал руку и снова уставился на закат. Акио посидел ещё немного рядом с ним, а потом тихо встал и пошёл к выходу. У ворот он обернулся. Куросаки всё так же сидел на крыльце, глядя на темнеющее небо. И в его глазах отражались первые звёзды.