Новая угроза

Дождь кончился только к вечеру. Небо над Кавасаки очистилось, и закатное солнце окрасило мокрые крыши в оранжевый. Акио стоял у входа в додзё и смотрел на дорогу — Ким должен был прийти с минуты на минуту. Влажный воздух пах озоном — не от Молнии, а от прошедшей грозы, — и этот запах напоминал ему о тренировках, о первых искрах, о том времени, когда он ещё не знал, кто он.

За последние полгода Ким изменился сильнее всех. Он по-прежнему был тем же Кимом — шумным, неунывающим, с вечной усмешкой, — но в нём появилась какая-то новая, спокойная уверенность. Он открыл школу боевых искусств для обычных людей в старом спортзале на окраине Кавасаки, и дело пошло — учеников становилось всё больше. Ким говорил, что это потому, что он лучший тренер в городе. Акио подозревал, что дело было ещё и в том, что Ким стал знаменитостью после трансляции — не такой, как Акио, но достаточно, чтобы его имя работало как реклама.

Но было и другое. За эти полгода тело Кима начало меняться.

Сначала это были мелочи, которые легко было списать на тренировки. Он стал быстрее восстанавливаться после нагрузок. Его удары стали сильнее — на спаррингах он начал пробивать манекены, которые раньше только опрокидывал. Потом он упал с лестницы в своей школе — со второго этажа, — встал и даже не охнул. А потом, на тренировке с Акио, он блокировал удар, который должен был сломать ему руку.

— Это не просто сила, — сказал тогда Куросаки, осмотрев руку Кима. — Это что-то другое. Твоё тело адаптируется. Становится крепче, выносливее. Я видел такое только однажды — у одного мастера, который тренировался всю жизнь без способностей. Но ты... ты достиг этого за год.

Ким тогда отшутился — сказал, что это всё благодаря правильному питанию. Но Акио видел: он был напуган. Он привык быть обычным. Он строил свою идентичность на том, что он — единственный в команде без дара, и именно это делало его особенным. А теперь его тело вело себя так, будто он был одарённым.

Шаги на дорожке прервали его мысли. Ким шёл через двор — высокий, плечистый, в своей неизменной белой рубашке, которую носил в любую погоду. Под мышкой он держал какую-то папку.

— Привет, герой, — сказал он, подходя. — Извини за опоздание. Задержался в школе — один из учеников решил проверить, работает ли моя «сверхчеловеческая стойкость», и бросил в меня стулом.

— И как?

— Стул сломался. Ученик извинился. Я сделал вид, что это часть тренировки.

Акио усмехнулся и пропустил Кима внутрь. Они сели на скамейку — ту самую, где Куросаки сидел во время тренировок. Ким положил папку на колени, но не открывал.

— Ты писал, что есть серьёзный разговор, — сказал Акио.

— Есть, — Ким посерьёзнел. — Я кое-что нашёл. Вернее, кое-что нашло меня.

— В каком смысле?

Ким открыл папку. Внутри лежали распечатки — статьи из газет, скриншоты с форумов, какие-то отчёты с печатями.

— Последние несколько недель я собирал информацию о нападениях на одарённых, — сказал он. — Не просто драки или конфликты — целенаправленные атаки. И знаешь, что странно? После этих нападений одарённые теряют свои способности. Полностью. Становятся обычными людьми.

Акио нахмурился.

— Теряют способности? Как это возможно?

— Я не знаю. Но это происходит. Три случая в Токио, два в Осаке, один здесь, в Кавасаки. Все жертвы — одарённые с рангами от B до A. Никто не погиб, но способности исчезли. Без следа.

— Почему Совет молчит?

— Потому что они сами в панике, — Ким усмехнулся. — Они не знают, кто это делает и как. У них нет ни технологии, ни магии, способной стирать способности. А тут — кто-то просто приходит и забирает дар.

Акио отложил распечатку и посмотрел на Кима.

— Ты сказал, что это «нашло тебя». Что ты имел в виду?

Ким помолчал. Потом достал из папки последний лист — на нём был напечатан короткий текст, похожий на манифест.

— Это появилось на форумах три дня назад, — сказал он. — Кто-то выложил анонимно. Называет себя «Очищение». Пишут, что одарённые — это угроза человечеству, что способности нужно не контролировать, а стирать. Что они — ошибка природы. И что они уже начали действовать.

Акио прочитал текст. Слова были спокойными, почти рациональными — никаких истерик, никаких угроз. Просто констатация фактов, как их видел автор. И от этого становилось ещё тревожнее.

— Ты думаешь, это они? — спросил Акио.

— Уверен, — ответил Ким. — И есть ещё кое-что. Они упоминают тебя.

— Меня?

— Да. Называют «главной угрозой». Пишут, что пока ты жив, мир не будет в безопасности. Что твоя сила слишком велика, и однажды она выйдет из-под контроля, как выходила у твоих предков. Они не угрожают напрямую — просто предупреждают. Но это предупреждение звучит как обещание.

Акио отложил лист. Молния внутри него зашевелилась — она тоже это слышала. Она не боялась. Скорее, она была настороже.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Пока — ничего, — Ким пожал плечами. — Я просто хотел, чтобы ты знал. Чтобы ты был готов. Потому что, судя по всему, это только начало.

Акио кивнул. Он посмотрел в окно — закат догорал, и небо из оранжевого становилось тёмно-синим. Где-то далеко, за горизонтом, зарождалась новая угроза. И впервые за полгода он почувствовал что-то знакомое. Не страх. Предвкушение.

— Спасибо, что рассказал, — сказал он.

— Не за что, — Ким поднялся. — Я ещё покопаюсь в этом. Попробую найти, кто стоит за «Очищением». Если что — дам знак.

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— И, Акио... Будь осторожен. Они знают о тебе. Знают о Мие. Знают о додзё. Если они решат нанести удар — они будут бить не в лоб. Они будут бить туда, где ты уязвим.

— Я учту.

Ким кивнул и вышел. Акио остался один в пустом зале. Тишина больше не казалась спокойной. Она была затишьем перед бурей.

Он ещё долго сидел на скамейке, перебирая в голове слова Кима. «Очищение». Способность стирать другие способности. Манифест, в котором его называют главной угрозой. Это не было случайностью. Кто-то методично готовился к войне против одарённых — и он, Акио Тэндзи, был их главной мишенью.

Молния внутри него тихо заурчала. Она не боялась. Она была готова.

Акио встал и прошёлся по залу. Пыль танцевала в лучах закатного солнца. Старые манекены стояли у стен, как молчаливые свидетели. Он вспомнил, как сам впервые вошёл в этот зал — испуганный, ничего не понимающий, с дрожащими руками. Тогда он не знал, что станет сильнейшим. Не знал, что победит Мастера Боя. Не знал, что будет стоять здесь сейчас и думать о новой угрозе.

Он подошёл к дальней стене, где Куросаки хранил старые свитки. Один из них — тот самый, что учитель показывал ему в первый день. Пожелтевшая бумага, выцветшие иероглифы. Он провёл пальцами по краю свитка и вспомнил слова Куросаки: «Все носители Чёрной Молнии умирали — потому что не могли справиться с ней».

Теперь он справился. Но угроза пришла с другой стороны.

В дверь постучали. Акио обернулся — на пороге стояла Мия. Она вернулась из библиотеки с тяжёлой сумкой, из которой торчали корешки старых книг. Волосы растрепались от ветра, на щеке — след от карандаша, которым она, по привычке, водила по лицу, когда задумывалась. Акио всегда находил это трогательным.

— Ким уже ушёл? — спросила она, ставя сумку на пол и вытирая лоб рукавом.

— Только что. Серьёзный разговор оказался действительно серьёзным.

— Расскажешь?

Они сели на скамейку, и Акио пересказал ей всё — про нападения, про «Очищение», про манифест и про то, что его назвали «главной угрозой». Мия слушала молча, не перебивая, только пальцы её нервно крутили край страницы одной из книг. Когда он закончил, она долго молчала, глядя на стопку книг у своих ног.

— Значит, они стирают способности, — сказала она наконец. — Не убивают, не запирают — просто стирают. Делают одарённых обычными людьми. Как будто дара никогда и не было.

— Да. И я не знаю, как это работает. Это не похоже на то, с чем мы сталкивались раньше.

— Может быть, в этих книгах есть что-то, — она кивнула на сумку. — Я взяла старые хроники, записи о древних способностях. Если эта технология или магия существует не первый год, следы должны остаться. Всё, что существует в этом мире, оставляет следы.

— Думаешь, это магия?

— Не знаю, — она покачала головой. — Но если это не магия и не технология Совета — значит, что-то третье. Что-то, о чём мы не знаем. А то, о чём мы не знаем, может быть опаснее всего.

Акио кивнул. Он посмотрел на книги, которые Мия принесла — старые, в потёртых кожаных переплётах, с пожелтевшими страницами и выцветшими иероглифами. Некоторым было лет сто, не меньше. От них пахло пылью и временем. Мия умела находить редкие издания — это был её талант, её способ охотиться. Пока Ким собирал слухи и вырезки, она искала знания в архивах и библиотеках.

— Ты можешь помочь мне разобрать их? — спросила она. — Одной мне не справиться. Там старый язык, иероглифы, которые я не все понимаю. А ты лучше меня читаешь древние тексты — учитель говорил, что у тебя талант к языкам.

— Конечно, — ответил он. — Давай начнём сейчас.

Они сели на пол, скрестив ноги, и разложили книги вокруг себя. Мия достала из сумки маленький фонарик — в додзё было уже темно, а лампы Куросаки давали слишком тусклый свет для чтения. Фонарик отбрасывал на стены причудливые тени, и в этом полумраке, среди старых книг и запаха пыли, было что-то уютное и тревожное одновременно. Как будто они снова стали учениками, которые готовятся к экзамену.

Они работали молча около часа. Мия листала страницы, Акио вчитывался в иероглифы, иногда останавливаясь, чтобы перевести особенно сложный фрагмент. В книгах говорилось о многом: о древних ритуалах, о первых одарённых, о том, как Совет пришёл к власти. Но ничего конкретного о стирании способностей не было. Только обрывки, намёки, недосказанности.

— Вот, смотри, — Мия вдруг открыла одну из книг на заложенной странице. — Здесь говорится о «стирании дара». Это не магия в прямом смысле. Это ритуал. Древний, очень древний. Его использовали ещё до Совета, когда одарённых было мало и их боялись. Вот здесь: «И был дар отнят у носителя, и стал он как простой человек, и не осталось в нём ни следа силы».

— Ритуал? — переспросил Акио, вглядываясь в выцветшие иероглифы. — Что за ритуал? Кто его проводил?

— Здесь не хватает страниц, — она нахмурилась и провела пальцем по неровному краю. — Кто-то вырвал их. Смотри — вот здесь, по краю, следы. Бумага рвалась не от старости — её разрезали. И сделали это недавно, края ещё не успели пожелтеть так, как остальные страницы.

Акио посмотрел на неровный край страницы. Действительно — кто-то вырвал продолжение, и сделал это совсем недавно. Аккуратно, острым лезвием, чтобы не повредить соседние страницы. Профессиональная работа.

— Кто-то был в библиотеке до меня, — сказала Мия, и её голос стал тише. — Кто-то, кто искал информацию о стирании дара.

— Значит это они, — добавил Акио.

Они переглянулись. Это меняло дело. Без информации о ритуале они теперь совсем не знают, чего можно ожидать от противника.

— Нужно рассказать учителю, — сказала Мия, закрывая книгу. — Завтра же. Он должен знать, что кто-то следит за нами.

— Завтра, — кивнул Акио. — Сегодня уже поздно. И... я хочу сначала сам обдумать всё это. Слишком много информации за один вечер.

Она понимающе кивнула. Они собрали книги, аккуратно сложили их обратно в сумку. Мия поднялась и отряхнула джинсы от пыли.

— Проводишь меня?

Они вышли из додзё. Ночь была ясной и прохладной. Звёзды горели над головой, и луна — тонкий серебряный серп — висела над крышами. Они шли по пустой улице, держась за руки, и их шаги гулко отдавались в тишине. Где-то вдалеке гавкнула собака, и ей ответила другая.

— Ты боишься? — спросила Мия.

— Нет, — ответил Акио. — Но я насторожен. Это другое.

— Я тоже. Они называют тебя угрозой, но нападают на других. На тех, кто слабее. Это не похоже на Шина. Шин хотел честного боя. А эти... они действуют из тени.

— Значит, мы вытащим их на свет.

У калитки её дома они остановились. Мия повернулась к нему, и в лунном свете её глаза казались особенно глубокими.

— Не накручивай себя, — сказала она. — Мы справимся. Как всегда.

— Как всегда, — ответил он.

Она поцеловала его в щёку — легко, привычно, — и скрылась за дверью. Акио постоял ещё несколько секунд, глядя на её окна, и пошёл к своему дому.

В своей комнате он лёг в кровать, но сон не шёл. Перед глазами стояли выцветшие иероглифы, вырванные страницы, слова манифеста. «Главная угроза». «Ошибка природы». «Очищение».

Молния внутри него ворочалась, не находя покоя. Она чуяла опасность — не такую, как раньше, когда враг стоял перед ним с оружием. Эта опасность была другой: невидимой, скрытой, подкрадывающейся из тени.

Акио повернулся на бок и закрыл глаза. Завтра они расскажут Куросаки. Завтра они начнут действовать. А сегодня — сегодня нужно было просто пережить эту ночь.

Где-то за окном снова начинался дождь. Капли забарабанили по крыше — сначала тихо, потом всё громче. И под этот шум Акио наконец провалился в беспокойный, тревожный сон.