Солнце только поднималось над крышами, когда Акио вышел из дома. Утренний воздух был прохладным, но обещал жаркий день. Лето вступало в свои права.
Он шёл к додзё один. Мия написала, что задержится — помогала матери с чем-то по дому. Они обменялись парой сообщений за завтраком: она спрашивала, как он спал, он отвечал, что нормально. Обычные утренние слова, тёплые и простые. Ким, как обычно, скорее всего ещё спал — после боя с Кадзуки он говорил, что будет отсыпаться неделю, и, кажется, не шутил.
Куросаки дал им несколько дней отдыха, и Акио использовал их, чтобы восстановиться. Раны зажили, мышцы больше не ныли, но внутри что-то не давало покоя — смутное ощущение, что покой скоро закончится. Он научился доверять этому чувству. Чёрная Молния всегда предупреждала его об опасности, даже если он сам ещё не осознавал её.
Он остановился у небольшого магазинчика на углу — того самого, где они с Мией покупали хлеб в день выходного. Пожилая продавщица, госпожа Сато, уже открыла ставни и выставляла на витрину свежую выпечку. Запах тёплого хлеба и сладкой сдобы разносился по всей улице. Увидев Акио, она приветливо помахала рукой.
— Доброе утро, молодой человек! А где твоя спутница? Обычно вы вместе.
— Занята, — коротко ответил Акио, чувствуя, как уши слегка теплеют.
— Жаль, — вздохнула госпожа Сато. — Вы такая милая пара. Заходите вместе, я вам скидку сделаю!
— Обязательно, — пообещал Акио и пошёл дальше.
Раньше эти слова заставляли его краснеть и бормотать оправдания. Теперь это просто было правдой. Они с Мией были вместе. И это было правильно.
Он свернул на тихую улочку, где стояли старые деревянные дома с черепичными крышами. Здесь всегда было спокойно — ни машин, ни толпы. Только шелест листвы и редкие прохожие: старушка с собачкой, почтальон на велосипеде, ребёнок с ранцем за спиной. Акио любил эту дорогу. Она давала время подумать.
Мысли сами возвращались к последним дням. Бой с Кадзуки, пробуждение, признание Мии на скамейке у додзё... Он до сих пор помнил, как колотилось сердце, когда он произносил эти слова. «Я люблю тебя». И её ответ. «Я тоже тебя люблю». Всё изменилось в тот момент. Не между ними — между ними всё было правильно с самого начала. Изменилось внутри него самого. Он перестал бояться.
А потом — несколько дней тишины. Слишком тихих. Словно мир затаил дыхание перед чем-то большим. И сегодня это чувство стало почти невыносимым.
Ворота додзё были открыты. Во дворе было тихо — только вода журчала в маленьком фонтане, который Куросаки установил для медитаций. Рядом с фонтаном росли кусты гортензии — их синие цветы уже начали распускаться.
Сам Куросаки стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Он смотрел на восходящее солнце, и в его позе было что-то напряжённое. Не страх — глубже. Ожидание. Акио знал эту позу. Так учитель стоял перед боем с Юто Кагэцу. Так он стоял перед появлением Шина в школе.
— Учитель, — позвал Акио.
Куросаки не обернулся. Он продолжал смотреть на горизонт, где утренняя дымка ещё цеплялась за крыши домов, окрашивая их в золотистые тона.
— Ты рано, — сказал он. — Я ждал тебя.
— Что-то случилось?
Куросаки медленно повернулся. В его руке был свёрнутый лист бумаги — старый, помятый, словно его перечитывали много раз. Акио заметил, что пальцы учителя слегка дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: это не просто новость. Это что-то глубоко личное.
— Это письмо, — сказал Куросаки. — Его подкинули в додзё вчера ночью. Я не спал. Чувствовал, что кто-то рядом. Вышел — никого. Только это на пороге.
— Вы знаете, кто это мог быть? Кроме Шина?
— Нет. В основном это его стиль. Он всегда любил драматические жесты. Прийти лично, но не напасть. Оставить послание. Дать время на размышление.
Куросаки покачал головой.
— Он играет с нами.
Акио взял лист, развернул. Пробежал глазами по строчкам. С каждым словом его лицо становилось мрачнее. Чёрная Молния внутри него шевельнулась, почувствовав напряжение.
— Он даёт нам время? — Акио поднял взгляд. — Чтобы я достиг пика?
— Да, — ответил Куросаки. — Ему нужна не просто победа. Ему нужно доказательство. Он хочет показать, что даже с обычной способностью можно победить легендарную. Но только если легендарная будет на пике. Иначе это не будет иметь смысла.
— Но вы говорили, что...
— Я говорил тебе правду, — перебил Куросаки. — Тогда, в первый раз. Но есть вещи, которые я не рассказывал никому. Даже Мие.
Он опустил взгляд на свои руки.
— Когда Шин пришёл ко мне, я посмотрел на его способность и сказал «нет». Не потому что сомневался в нём. Не потому что боялся чужого мнения. Я действительно верил, что только сильные способности имеют значение. Что ранг — это всё. Я был высокомерным глупцом, который считал, что мир делится на сильных и слабых по праву рождения.
Куросаки сжал кулаки.
— Шин пытался доказать мне, что я ошибаюсь. Он тренировался больше всех. Он побеждал противников с более высокими рангами. Он рос быстрее, чем кто-либо из моих учеников. Но я не видел этого. Вернее, не хотел видеть. Потому что признать его силу означало бы признать, что я был неправ. Что моя система ценностей — дерьмо.
Он поднял взгляд на Акио.
— Я создал его. Своим высокомерием. Своей слепотой. И теперь он хочет, чтобы я заплатил за это. Тобой.
Акио сжал письмо в руке.
— Мы не дадим ему этого.
— Нет, — согласился Куросаки. — Не дадим.
Акио вышел за ворота и остановился. Солнце уже поднялось выше, заливая всё тёплым светом. Птицы щебетали в кронах деревьев, где-то вдалеке слышался шум просыпающегося города. Обычный летний день. Но для Акио всё изменилось.
Он достал телефон и написал Мии:
«Учитель показал письмо от Шина. Он даёт нам время, но не знаю сколько. Завтра начинаем подготовку».
Ответ пришёл почти сразу:
«Я сейчас приду».
Он не стал отвечать. Просто стоял и смотрел на небо. Внутри, в темноте, два красных глаза горели ровным светом. Она чувствовала его напряжение, но не рвалась наружу. Она ждала, как и он.
Мия прибежала через пятнадцать минут — запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Видимо, бросила все дела и побежала сразу, как прочитала сообщение. В руке у неё был веер с сакурой — тот самый, что она купила в старом городе, когда они гуляли вдвоём. Она, кажется, даже не заметила, что взяла его с собой.
— Покажи, — выдохнула она, пытаясь отдышаться.
Акио протянул письмо. Мия начал читать. Её лицо побледнело, потом нахмурилось. Она перечитала ещё раз, словно не веря своим глазам. Потом ещё раз.
— Он даёт нам время, — тихо сказала она. — Чтобы мы стали сильнее.
— Это безумие, — она подняла глаза на Акио. — Он мог напасть сейчас, пока мы не готовы. Но вместо этого он ждёт. Почему?
— Ему нужна не просто победа, — Акио забрал письмо и убрал в карман. — Ему нужно доказательство, что он был прав. Что учитель ошибся, когда отверг его.
Мия замолчала, обдумывая его слова. Ветер шевелил её волосы, и она машинально поправила их — привычный жест, который Акио знал наизусть.
— Это... высокомерно, — сказала она наконец. — Он настолько уверен в себе, что даёт нам время стать сильнее?
— Да. И, наверное, не без причин. Учитель говорит, что он S+, у него пространство, техники пробуждения, годы опыта. И он гений боя.
— Но мы тоже не слабые, — Мия сжала кулаки. — Ты победил Кадзуки. Ты пробудился. Мы станем сильнее.
Она взяла его за руку.
— Мы справимся. Вместе. Как всегда.
Акио посмотрел на неё. В её глазах был страх — но и решимость. Та самая решимость, которую он видел в ней с самого начала.
— Вместе, — повторил он.
Они стояли у ворот додзё, держась за руки, и смотрели на солнце.
Ким появился ближе к полудню — заспанный, взъерошенный, с неизменной булкой в руке. Он вошёл во двор додзё и остановился, увидев Акио и Мию, сидящих на крыльце с серьёзными лицами.
— Чего такие мрачные? — спросил он с набитым ртом. — Опять тренировка? Учитель же говорил — отдых! Я, между прочим, планировал сегодня весь день смотреть аниме и есть мороженое.
— Прочитай, — Акио протянул ему письмо.
Ким жевал, читал, потом перестал жевать. Проглотил.
— Это что, серьёзно? Тот самый Шин?
— Он самый.
Ким выдохнул и сел рядом на ступеньку.
— И что теперь?
— Тренироваться, — сказала Мия. — Дядя сказал, завтра начинаем.
— Я как раз хотел попросить добавки, — Ким усмехнулся. — А то после того боя с Кадзуки я чувствую себя... ну, живым. А это непорядок.
Акио невольно улыбнулся. Ким всегда умел разрядить обстановку.
— Ты как вообще? — спросил Ким, становясь серьёзнее.
Акио задумался.
— Страшно, — признался он. — Но не так, как раньше. Раньше я боялся, что не справлюсь. Что Молния меня убьёт. Что я подведу вас. Теперь...
Он посмотрел на Мию.
— Теперь у меня есть вы. И я знаю, что могу.
Ким помолчал, глядя на свои руки.
— Знаешь, когда мы только начинали, я думал, что буду обузой. У вас способности, пробуждения, ранги. А я просто парень, который умеет бить кулаками. Но после Кадзуки я понял. Я не обуза. Я часть команды.
Он посмотрел на Акио.
— И я не подведу.
Акио кивнул.
— Я знаю. Ты никогда не подводил.
Ким встал, отряхнулся и направился к выходу. У ворот обернулся.
— Ладно, герои. Раз завтра ад, то сегодня я иду есть мороженое и смотреть аниме. Советую и вам. Последний день свободы всё-таки.
Он махнул рукой и ушёл.
День прошёл спокойно. Акио и Мия гуляли по городу — без спешки, без цели. Зашли в парк, где когда-то устроили свой первый выходной. Прошлись по набережной, где держались за руки. Вспоминали, как всё начиналось.
— Ты помнишь наш первый разговор? — спросила Мия, когда они остановились у парапета.
— Про волейбол? — Акио усмехнулся. — Ты сказала, что тебе тоже нравится. А я подумал: «Она врёт, чтобы быть вежливой».
— Я не врала! — Мия слегка толкнула его плечом. — Мне правда нравится. Просто я тогда не очень разбиралась.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что Сон Кудо — доигровщик Spirit, и у него сильные удары, — она улыбнулась. — Ты меня научил.
— Ты сама научилась, — Акио покачал головой. — Ты вообще много чему научилась. Лёд, пробуждение...
— Благодаря тебе, — перебила она. — Если бы не все что с нами произошло, я никогда бы не добилась всего этого. Никогда бы не...
Она запнулась.
— Не что?
— Не встретила тебя, — она посмотрела ему в глаза. — Не влюбилась.
Акио взял её за руку.
— Я тоже, — сказал он. — Ты изменила мою жизнь. Полностью.
Они стояли так, глядя на воду, пока солнце не начало клониться к закату.
Вечером Акио сидел на крыльце своего дома и смотрел на звёзды. Письмо лежало в кармане. Он не стал показывать его родителям — не хотел их волновать. Но мать, кажется, что-то почувствовала. За ужином она спросила, всё ли в порядке, и он ответил «да». Она не поверила, но не стала давить.
Отец, как обычно, читал газету. Перед сном он подошёл к комнате Акио и постучал.
— Не спишь?
— Нет.
Отец вошёл и сел на край кровати.
— Я видел письмо, — сказал он. — Ты оставил его на столе. Я не читал, но догадываюсь, о чём оно.
— Это от Шина, — сказал Акио. — Он даёт нам время. А потом...
Он не договорил.
Отец помолчал, глядя в окно на звёзды.
— Мой дед часто рассказывал мне про Чёрную Молнию. Он не владел ею — она проявилась через поколение. Но он знал легенды. Знал, сколько наших предков погибло, не совладав с этой силой. И когда ты родился, и мы поняли, что она у тебя... я боялся. Каждый день боялся, что она убьёт тебя.
Он перевёл взгляд на сына.
— Но ты справился. Ты не просто выжил — ты стал сильнее. Ты пробудился. Ты заставил меня поверить, что наш род не проклят. Что Чёрная Молния — это дар.
Он положил руку на плечо Акио.
— Я горжусь тобой. И твоя мать тоже. Что бы ни случилось дальше — знай это.
Акио почувствовал, как в горле встал ком. Он просто кивнул.
Отец кивнул в ответ и вышел.
Телефон завибрировал. Сообщение от Мии:
«Не спится».
«Мне тоже», — ответил он.
«Боишься?»
«Немного. А ты?»
«Тоже. Но когда ты рядом — меньше».
Акио улыбнулся.
«Тогда я всегда буду рядом».
«Обещаешь?»
«Обещаю».
Он отложил телефон и снова посмотрел на небо. Где-то там, за горизонтом, Шин Мейдзи ждал своего часа. И когда этот час настанет, они встретят его.
Вместе.