Возвращение Кадзуки

Вечер накрыл город быстро, по-осеннему. Солнце скатилось за крыши, и небо из оранжевого стало густо-синим, а потом почти чёрным. Улицы опустели — редкие прохожие спешили домой, пряча лица от холодного ветра, который пробирался под куртки и заставлял ёжиться даже самых стойких. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на асфальт дрожащие жёлтые круги, и в этих кругах танцевали пылинки, поднятые ветром.

Акио и Мия возвращались из додзё.

Тренировка затянулась допоздна. Куросаки гонял их без жалости — после турнира он включил форсированный режим, и каждый день теперь был похож на подготовку к войне. Сегодня они отрабатывали связки: Мия ставила барьер, Акио заходил с фланга, Ким страховал тыл. Снова и снова, пока мышцы не начинали дрожать, а дыхание не сбивалось в хрип. Учитель не давал поблажек — он знал, что Шин не будет ждать, пока они восстановятся. И они не жаловались. Потому что понимали: каждая капля пота сейчас — это шанс выжить потом.

— Как плечо? — спросила Мия, когда они свернули в знакомый переулок. Её голос звучал тепло, но в нём чувствовалась усталость.

— Терпимо, — Акио покрутил рукой. — Ким сегодня хорошо попал. Я даже не успел среагировать.

— Он становится быстрее. Без способностей — а всё равно успевает за нами.

— У него нет выбора, — Акио усмехнулся. — Если он не будет быстрее, мы его затопчем. А он гордый, не хочет быть обузой.

Мия улыбнулась и взяла его за руку. Они шли молча, наслаждаясь редкими минутами тишины. Завтра снова в бой. Завтра снова тренировки. Но сейчас — просто дорога домой, фонари и тёплая ладонь Мии в его руке. Акио думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё полгода назад он был никем — неуверенным школьником, которого травили хулиганы и который боялся собственной тени. А теперь он возвращается с тренировки, держа за руку девушку, которая верит в него больше, чем он сам когда-либо верил. И где-то внутри, в темноте, дремлет древняя сила, готовая отозваться на его зов.

Они почти дошли до того самого места, где их пути обычно расходились к соседним домам. Здесь горел всего один фонарь, и тот мигал — раз, другой, третий, — словно собирался вот-вот погаснуть. Свет дрожал, тени на стенах плясали, и Акио вдруг понял, что фонарь мигает не просто так. Он мигал в ритме. В странном, неестественном ритме, который не должен быть свойственен обычной лампе.

Воздух изменился.

Стал плотным, тяжёлым — как перед грозой. И холодным. Не осенним холодом — другим. Таким, от которого волосы на затылке встают дыбом, а дыхание перехватывает раньше, чем понимаешь почему. Акио вспомнил это ощущение — он уже испытывал его однажды, в прошлом бою, когда Кадзуки появился из тени во дворе додзё.

Он остановился. Внутри, в темноте, открылись два красных глаза. Она почувствовала это даже раньше него.

— Акио? — Мия сжала его ладонь. — Что...

Из тени под мигающим фонарём — той самой, которой там не должно было быть, потому что свет падал совсем в другую сторону — вышел человек. Высокий, худощавый, в тёмной куртке с высоким воротником. Ткань куртки была плотной, словно военной, и не колыхалась на ветру. За спиной — катана в простых ножнах, но лезвие, выглядывавшее из них, поблёскивало знакомым зеркальным светом. Этот свет ни с чем нельзя было спутать — он не отражал мир, он искажал его, показывая перевёрнутые, изогнутые отражения домов и фонарей. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, перехваченный простой чёрной лентой. Серые глаза — холодные, внимательные, волчьи. Они смотрели на Акио без ненависти, но и без тепла — как смотрят на достойного противника, которого нужно победить.

Кадзуки Курогами. Зеркальный Клинок.

— Добрый вечер, — произнёс он, и его голос прозвучал почти светски, словно они встретились в кафе, а не в тёмном переулке. — Я же говорил, что вернусь.

Акио шагнул вперёд, заслоняя Мию. Боевое Состояние вспыхнуло мгновенно — глаза загорелись красным, по рукам пробежали тёмные искры. Он не колебался ни секунды. После того, как он научился слышать Молнию, а не приказывать ей, — он чувствовал её готовность. Она не рвалась наружу хаотично. Она ждала его команды, спокойная и уверенная.

— Мия, Боевое Состояние. Сейчас.

Она уже активировала его. Глаза засветились голубоватым, вокруг пальцев заструилась водяная дымка — тонкая, едва заметная, но готовая в любой момент превратиться в мощный поток. Запахло свежестью, как после дождя.

— Отмена, копирование и отражение работают у него и без пробуждения, — быстро проговорила она. Её голос был ровным, но Акио чувствовал, как напряглась её ладонь в его руке. — А вот купол и усиленное отражение — только когда глаза серебряные.

— Значит, пока работаем как в прошлый раз, — ответил Акио. — Не даём касаться наших техник. Если войдёт в пробуждение — держим дистанцию и ждём, пока купол спадёт. Без паники. Мы уже проходили это.

Кадзуки следил за ними без удивления. Он помнил их прошлый бой так же хорошо, как и они. Помнил, как Акио использовал Искру, чтобы ускоряться. Помнил, как Мия заливала асфальт водой, чтобы лишить его устойчивости. Помнил их связки, их паттерны, их ошибки. В этом бою не было места неожиданности — только чистое мастерство и холодный расчёт.

— Ты долго не появлялся, — сказал Акио, не сводя с него глаз. — Я думал, может, передумал.

— Я не передумываю, — ответил Кадзуки. — Я ждал подходящего момента. Твой учитель теперь всегда рядом, но сегодня вы возвращаетесь одни. Поздняя тренировка — это удобно. Мало свидетелей. Мало помех.

— Значит, следил за нами.

— Изучал, — поправил Кадзуки. — Вы стали сильнее. Это заметно по стойкам, по тому, как вы двигаетесь. Особенно ты, Акио Тэндзи. Твоя энергия... она больше не пытается разорвать тебя изнутри. Вы с ней договорились. Это впечатляет. Жаль, что это ничего не меняет.

Он выхватил катану — одно плавное движение, и зеркальное лезвие блеснуло в свете фонаря, отражая переулок, дома, две фигуры напротив. Отражение было неестественно чётким, словно катана впитывала свет и отдавала его обратно в искажённом виде.

— Начали.

Акио сорвался с места первым.

Он не использовал техники — только Искру, разогнанную Боевым Состоянием. Три быстрых шага, финт влево, удар справа. Кулак полетел в корпус Кадзуки — прямой, мощный, без замаха.

Тот ушёл плавным движением, пропуская удар в сантиметре от плеча, и ответил коротким взмахом катаны. Не рубящим — скорее отталкивающим, рассчитанным на то, чтобы заставить противника отступить. Акио отскочил, чувствуя, как воздух разрезало в том месте, где он только что стоял. Быстро. Очень быстро. Кадзуки действительно прибавил в скорости — или, может быть, в прошлый раз он просто не показывал всего, на что способен.

Мия атаковала следом. Она не стала использовать технику — вместо этого выбросила руку вперёд, и вода из ближайшей лужи, оставшейся после дневного дождя, плеснула в лицо Кадзуки. Не атака — просто грязная вода, чтобы ослепить на полсекунды. Тот заслонился рукавом, и в этот момент Акио снова сократил дистанцию. Удар в плечо — на этот раз с отдачей, вкладывая в движение всю массу тела. Кадзуки отлетел на несколько шагов, но устоял. Его ноги прочертили по асфальту две тёмные полосы.

— В прошлый раз это сработало, — заметил он, встряхивая руку. По его плечу пробежала лёгкая дрожь — боль он почувствовал, но не более того. — Однако я учился. И я помню все ваши трюки.

Он выпрямился. Воздух вокруг него задрожал — сначала едва заметно, потом сильнее. Глаза стали серебряными. Не просто светлыми — они засияли, как расплавленный металл, как луна в полнолуние. Холодный зеркальный свет залил переулок, и тени на стенах исказились, словно в кривом зеркале. От катаны пошли волны искажения, и Акио почувствовал знакомое давление — то самое, которое предшествовало куполу.

Пробуждение.

Акио узнал этот переход. В прошлом бою всё началось точно так же: серебряные глаза, дрожащий воздух, волны света от лезвия.

После этого Кадзуки вонзил катану в землю.

— Купол! Отходим!

Они с Мией отпрыгнули назад одновременно — за мгновение до того, как вокруг Кадзуки сформировался купол из зеркальной энергии. Полупрозрачный, мерцающий, искажающий всё, что находилось внутри и снаружи. Пять метров радиуса. Пятнадцать секунд действия. Любая техника, попавшая внутрь, будет скопирована без отмены оригинала. Акио помнил это по прошлому разу, когда они едва не проиграли, накормив купол своими же атаками.

— Ждём, пока спадёт, — сказал он. — Никаких техник в его сторону. Только если он сам выйдет.

— Он не выйдет, — ответила Мия. — Он хочет, чтобы мы атаковали. Скопировать наши техники и использовать против нас же. В прошлый раз у него это почти получилось.

— В прошлый раз мы не знали. Теперь знаем.

Кадзуки стоял в центре купола и наблюдал. Он не торопился. Пока барьер держался, он анализировал их траектории, запоминал ритм. Его серебряные глаза двигались плавно, отслеживая каждое движение Акио и Мии.

Купол угас. Пятнадцать секунд истекли.

Акио атаковал немедленно — зашёл с фланга, целясь в спину. Мия отвлекла охотника коротким водяным всплеском — не такой уж сильной атакой, но достаточно, чтобы он на секунду отвлёкся. Кадзуки развернулся и встретил Акио катаной. Звон стали о сгусток молнии на кулаке. По переулку разнёсся резкий, металлический звук, от которого заложило уши.

Они обменивались ударами. Акио был быстрее, Кадзуки — опытнее. Акио бил короткими сериями, не давая продохнуть, но Кадзуки умело уводил катану в сторону и блокировал предплечьем там, где не успевал клинком. Мия поддерживала с фланга: заливала асфальт водой, заставляя противника скользить, сбивала ему обзор всплесками в лицо. Один раз она попыталась поймать его Водным Телекинезом — вода взметнулась из лужи, норовя обхватить его за ноги и опрокинуть на спину. Кадзуки ловко перерубил поток катаной, и вода разлетелась брызгами, но ему пришлось отвлечься — и Акио тут же пробил ему в корпус.

Охотник отлетел, но снова устоял. Он не выглядел обеспокоенным. Продолжал отступать, блокировать, уклоняться — и ждать.

— Он слишком спокоен, — сказала Мия, переводя дыхание. — Мы его бьём, а он даже не ускоряется.

— Он ждёт момента, — ответил Акио. — Как в прошлый раз. Тогда он скопил силы и ударил, когда мы решили, что побеждаем. Не дадим ему этого шанса.

Они снова атаковали — на этот раз Мия взяла инициативу на себя. Она использовала Холодный Гейзер: ударила ладонью по земле, и из-под асфальта перед Кадзуки вырвался фонтан воды. Не ледяной — просто вода под давлением, — но достаточно мощный, чтобы заставить его отпрыгнуть. Пока он был в воздухе, Акио рванул к нему — Искра несла его, как выпущенная стрела.

Но Кадзуки был готов. В воздухе он извернулся, перехватил катану обратным хватом и встретил Акио не лезвием — гардой. Удар пришёлся в плечо, и Акио отбросило в сторону. Он перекатился через плечо и тут же вскочил, но момент был упущен.

— Хорошая попытка, — сказал Кадзуки, приземляясь. — Гейзер, потом атака в воздухе. Но вы повторяетесь. Это плохо.

Он перехватил катану обеими руками. Зеркальное лезвие засияло ярче — сфокусированным, резким светом, который резал глаза.

Акио понял: сейчас он использует усиленное отражение. То самое, которое в прошлом бою едва не убило его — когда собственная техника вернулась вдвое тяжелее. Нужно нанести удар первым. Сейчас. Пока он не закончил подготовку.

Он выбросил руку — Тёмный Заряд сорвался с ладони. Плотный, пульсирующий сгусток чёрной молнии полетел прямо в охотника. Если удастся застать его врасплох, можно выиграть время.

Но Кадзуки ждал именно этого.

Заряд летел прямо в него — и когда до цели оставалось меньше метра, Кадзуки встретил его катаной. Лезвие вспыхнуло ослепительным зеркальным светом. Раздался короткий, почти музыкальный звон — и заряд, не долетев, развернулся в воздухе. Полетел обратно. Но теперь это был не просто отражённый сгусток. Он был тяжелее, ярче, быстрее. Удвоенная сила. Воздух вокруг него дрожал и потрескивал.

Акио попытался уйти в сторону — и не успел. Собственная техника, усиленная вдвое, врезалась в него, как кувалда. Он почувствовал, как рёбра сжались от удара, как воздух вырвался из лёгких сам собой.

Его отбросило назад. Он пролетел несколько метров и врезался спиной в стену дома на дальнем конце переулка. Штукатурка посыпалась на плечи. Воздух выбило из лёгких полностью, и Акио сполз по стене, чувствуя, как перед глазами плывут тёмные пятна, а во рту появляется металлический привкус крови.

— Акио! — крикнула Мия.

Она хотела броситься к нему, но Кадзуки уже стоял на пути. Он не двигался — просто находился между ними, и расстояние до Акио теперь было пропастью. Его катана всё ещё горела серебряным светом, но сам он выглядел уставшим: усиленное отражение забрало много сил, и его дыхание тоже сбилось.

— Он временно выбыл, — произнёс Кадзуки, и в его голосе не было торжества. Только констатация факта. — Усиленное отражение — тяжёлая техника. Он встанет, но не сразу. А пока — ты одна.

Акио попытался встать. Тело слушалось плохо. Голова гудела, в ушах звенело — противный, высокий звук, от которого тошнило. Он видел, как Кадзуки поворачивается к Мие, как она выставляет руки перед собой, и водяная дымка вокруг пальцев становится плотнее — последние капли влаги из луж собираются в её ладонях.

— Мия... — прохрипел он, пытаясь подняться. Ноги дрожали. Стена за спиной пошла трещинами от удара, и мелкая каменная крошка сыпалась на плечи. Но он не мог сдаться. Не сейчас. Не когда она там одна.

Кадзуки не обернулся. Он смотрел на Мию, и его серебряные глаза оценивали её — быстро, холодно, профессионально. Купол он уже потратил. Отмена и копирование требовали прямого контакта с техникой. Усиленное отражение всё ещё было активно, но требовало летящей навстречу атаки, а Мия, судя по её позе, не собиралась атаковать прямолинейно.

— Ты устала, — сказал он. — Я вижу это по твоему дыханию, по тому, как дрожат руки. Без напарника у тебя нет шансов. Брось это. Я не хочу тебя калечить.

— Ты пришёл не за мной, — ответила Мия. — Ты пришёл за ним. За его силой. И ты не получишь её.

— Значит, ты решила драться.

— Я всегда решала драться.

Она атаковала первой — Водяным Всплеском, целясь ему в голову. Поток воды сорвался с её ладони, быстрый и плотный. Кадзуки дёрнулся вбок, пропуская струю мимо плеча — несколько капель всё же задели его щёку, но он не обратил на них внимания. Она тут же выбросила вторую руку — ещё один всплеск, на этот раз в корпус. Он выставил катану плашмя, и вода разбилась о зеркальную сталь, разлетевшись веером брызг. В свете фонаря брызги засверкали, как осколки стекла.

Мия не останавливалась. Она понимала: если дать ему паузу, он перехватит инициативу. Поэтому она хлестнула по земле водяным потоком — не в него, а под ноги, вздымая грязные брызги и заливая асфальт. Кадзуки отпрыгнул назад, но она уже рванула вперёд, сокращая дистанцию. Удар ногой — целясь в колено, резкий и неожиданный. Он заблокировал голенью, отшатнулся — и в этот момент она попыталась использовать Водный Телекинез. Вода из лужи под ногами взметнулась вверх, норовя схватить его за корпус и швырнуть об землю, как она делала на тренировках с манекенами. Кадзуки рубанул по потоку катаной — вода опала бесформенной массой, не успев сомкнуться вокруг него.

Он больше не комментировал — просто следил за ней серебряными глазами. В его взгляде появилось что-то новое. Не удивление — уважение.

Мия не отступала. Сокращала дистанцию снова и снова, не давая ему пространства для замаха. На расстоянии катана означала смерть — но вплотную у него оставались только удары ногами и локтями, а в этом Мия после месяцев спаррингов с Кимом и Куросаки чувствовала себя уверенно. Она знала: пока она в ближнем бою, пока она не даёт ему разорвать дистанцию, у неё есть шанс. Пусть небольшой, но есть.

Они обменивались серией ударов — быстрых, резких, почти без замахов. Она ударила — он заблокировал. Он ударил — она ушла в сторону. В какой-то момент Мия даже сумела достать его по рёбрам — короткий хлёсткий удар, от которого Кадзуки крякнул и отступил на два шага. Его рука на мгновение прижалась к ушибленному месту.

Но с каждым движением силы уходили. Мышцы ныли. Дыхание сбивалось — каждый вдох давался всё тяжелее, словно воздух стал густым и вязким. Водяная дымка вокруг пальцев почти исчезла, голубоватое свечение в глазах мерцало, как гаснущая лампа. Она попыталась ещё раз применить Водный Телекинез — вода из-под ног Кадзуки рванулась вверх, но поток был слабым и медленным, она едва могла им управлять. Охотник просто перешагнул в сторону, и вода схватила пустоту, бессильно опав на асфальт.

— Ты выдыхаешься, — сказал он. В его голосе не было насмешки. — Я вижу: каждый следующий удар слабее предыдущего. Ты держалась дольше, чем я ожидал. Но ты на пределе. А я ещё нет.

Мия не ответила. Она собрала остатки сил для последней атаки. Водяной Всплеск с правой руки — слабый, но быстрый. Поток воды с левой — едва заметный, но достаточный, чтобы отвлечь. Она бросилась вперёд в последний раз, вкладывая в движение всё, что осталось. Всё, что у неё было. Каждую каплю энергии, каждую искру воли.

Кадзуки встретил её без фанфар. Всплеск он отбил плоскостью катаны — вода разбилась о зеркальную сталь и осыпалась брызгами. Поток он просто перешагнул. И прежде чем Мия успела ударить, он сам сократил дистанцию — одним быстрым, отточенным движением — и нанёс удар локтем в грудь. Не в полную силу — ровно столько, чтобы остановить атаку.

Мия сложилась пополам, воздух вырвался из лёгких болезненным спазмом. Она не закричала — просто не было воздуха. Водяные техники погасли окончательно. Боевое Состояние погасло тоже — голубоватое свечение в глазах исчезло, оставив только обычный человеческий взгляд, полный усталости. Она рухнула на колени, хватая ртом воздух, чувствуя, как холодный асфальт впивается в коленные чашечки.

— Вот и всё, — произнёс Кадзуки.

Он стоял над ней, и катана всё ещё горела серебряным светом, отбрасывая блики на мокрый асфальт. Мия попыталась подняться, но тело не слушалось. Руки дрожали, ноги не держали. Сил не осталось совсем. Она выжала себя до последней капли, до самого дна — и на этом дне не было ничего. Только пустота и холод.

— Мия! — голос Акио донёсся откуда-то издалека. Она слышала его как сквозь вату — приглушённо, неразборчиво.

Кадзуки поднял катану. Не для удара — скорее, чтобы обозначить конец.

— Ты хорошо сражалась, — сказал он. — Лучше, чем в прошлый раз. Намного лучше. Ты перестала следовать шаблонам, ты импровизировала, ты использовала окружение. Из всех противников, с которыми я сталкивался за последние годы, ты — одна из самых упорных. Но одной тебе не вытянуть. Без своего напарника ты — вода без сосуда. Сильная, но бесформенная.

Мия подняла голову. В её глазах не было страха — только усталость. Глубокая, бездонная усталость, от которой темнело в глазах и немели пальцы. Но где-то там, за этой усталостью, на самом дне — что-то шевельнулось.

Где-то глубоко внутри неё, на самом краю исчерпанных сил, проснулась другая энергия. Не водная — вода кончилась, она вылила её всю до капли. Новая энергия была холодной. Тихий, безмолвный холод, который не жёг, а замораживал. Он поднимался откуда-то из глубины — не из мышц и не из ладоней, а из самого центра, из той точки покоя, о которой говорил Куросаки в горах. Мия не могла её контролировать. Даже не понимала, что это. Но воздух вокруг неё начал остывать. Едва заметно. Самую малость.