Мастер Боя IV

Куросаки и Шин снова сошлись в центре разрушенного двора. Их пробуждения всё ещё горели — Печать Огня на лбу учителя сияла алым, Глаза Воина Шина светились золотом. Но темп боя изменился. Куросаки выложился в пространствах — Царство Пламени и Обжигающие Порезы отняли много сил. Шин, напротив, стал двигался всё увереннее. Куросаки был в полном недоумении.

— Ты устал, — произнёс Шин, уклоняясь от очередного выпада. — Твоё пламя уже не такое яркое.

— А ты всё ещё разочарован? — ответил Куросаки.

Шин не ответил. Вместо этого он рванул вперёд, и его кулак, усиленный золотистой энергией, врезался в блок Куросаки с такой силой, что учителя отбросило к ржавому конвейеру. Металл застонал. Куросаки поднялся, но Шин уже был рядом — серия ударов, от которых учитель отступал всё дальше. Огонь на его кунае мерцал, теряя силу. Каждый удар Шина был точным и выверенным, каждый блок Куросаки давался ему всё тяжелее.

На другом конце двора Акио, Мия и Ким добивали последних клонов. Большая часть армии Шина уже была уничтожена — сотни копий рассеялись, оставив после себя только дым и пыль. Ким вытирал пот со лба, тяжело дыша. Его руки были сбиты в кровь, но он продолжал сражаться. Мия держалась рядом, прикрывая его водяными барьерами и унося волной тех клонов, которые пытались зайти с флангов. Акио пробивал проходы Тёмными Плетьми, расшвыривая копии в стороны и добивая тех, кто пытался подняться.

— Сколько их ещё? — спросил Ким, уклоняясь от золотистого удара.

— Несколько десятков, — ответила Мия. — Мы почти закончили.

Но Акио смотрел не на клонов. Он смотрел на Шина и Куросаки. И вдруг он заметил, как его учитель начал отступать. Как его движения замедлились. Как пламя на кунае стало тускнеть.

— Что-то не так, — сказал он. — Учитель выдыхается.

Шин тем временем отпрыгнул назад и выпрямился. Он прекратил атаковать и просто стоял, глядя на запыхавшегося Куросаки. Его золотистые глаза вспыхнули ярче. Он раскинул руки в стороны, и оставшиеся клоны — те, что ещё сражались с командой Акио, — вдруг замерли. Все одновременно, как по команде. Их глаза, до этого горевшие золотом, начали гаснуть. А затем они начали исчезать. Не рассеиваться, как обычно, когда их уничтожали, а втягиваться в Шина. Потоки золотистой энергии текли от каждой копии к своему создателю, и Шин впитывал их, как сухая земля впитывает воду.

— Он поглощает их, — поняла Мия, опуская руки. — Он собирает всю оставшуюся энергию в себе.

— Готовится к чему-то, — добавил Акио.

Это было жуткое зрелище. Десятки копий, ещё секунду назад сражавшихся, просто исчезали одна за другой, оставляя после себя только струйки золотистого дыма, которые втягивались в Шина. С каждой поглощённой копией его аура становилась ярче. Ожоги на его теле — те самые, которые оставил Куросаки, — начали бледнеть. Покрасневшая кожа медленно возвращала свой обычный оттенок. Волдыри исчезали. Энергия клонов исцеляла его.

Куросаки попытался атаковать, не давая Шину времени закончить. Он рванул вперёд, его кунай описал огненную дугу. Но Шин легко ушёл в сторону — теперь он был быстрее, чем раньше. Намного быстрее. Он выбросил руку вперёд, и золотистая энергия хлестнула по кунаю, выбивая его из руки учителя. Кунай отлетел в сторону, зазвенев о бетон, и пламя на нём погасло.

— Ты выложился, учитель, — произнёс Шин. — Я знал, что так будет. Ты всегда вкладывал в бой всё сразу. Всегда полагался на мощь, а не на стратегию. Я не показывал тебе всё, что умею. Ждал, когда ты выдохнешься. И вот — ты выдохся.

Он поднял руки и сложил их в жесте.

— Пространственная Техника.

Воздух вокруг него задрожал, и пространство начало искажаться. Из земли начал подниматься храм — древний японский храм с массивными колоннами и изогнутой крышей. Камень был покрыт золотистыми прожилками, которые пульсировали в такт сердцебиению Шина. Вокруг храма засияли световые печати, формируя непроницаемые барьеры. Они мерцали в воздухе, переливаясь золотом, и от них исходил низкий гул, от которого вибрировали стёкла в окнах уцелевших зданий. И над его крышей, описывая круги в золотистом небе, парил дракон — древний, сотканный из чистой энергии. Его тело переливалось золотом, а из пасти вырывались языки света. Он был огромен — размером с сам храм, — и каждый взмах его крыльев поднимал ветер, который гнал пыль по двору.

— Храм Божественного Дракона, — закончил Шин.

Куросаки попытался ответить. Он сложил руки в жесте, чтобы открыть Царство Пламени. Пальцы сомкнулись в знакомой фигуре. Он напрягся, вкладывая в жест остатки сил. Но как только он это сделал, резкая боль пронзила его голову. Перед глазами всё поплыло. Он покачнулся и едва не упал. Из носа потекла тёплая струйка крови, закапала на изорванное кимоно. В висках застучало. Энергии не было. Совсем. Он выжал себя полностью в первом столкновении пространств, и теперь его тело отказывалось подчиняться.

Царство Пламени не открылось.

— Не вышло? — произнёс Шин. В его голосе не было насмешки. Только констатация факта. — Я так и думал. Ты потратил много энергии в первой битве пространств, а также вкладывал всю силу в техники пробуждения. Тебе не следовало это делать. Но теперь. Теперь ты в моём мире. И тебе некуда бежать.

Куросаки вытер кровь с губы. Он попытался встать прямо, но тело не слушалось. Пространство Шина давило на него — он был чужим в этом храме. Воздух здесь был плотным, пропитанным золотистой энергией, и каждый вдох давался с трудом. Световые печати вокруг храма мерцали, отрезая путь к отступлению. Даже если бы он захотел убежать — ему было некуда.

Шин не стал медлить. Он взмахнул рукой, и дракон, круживший над храмом, спикировал вниз. Его пасть раскрылась, и золотистая энергия обрушилась на Куросаки широким потоком. Учитель отпрыгнул в сторону, чувствуя, как энергия опаляет плечо. Она ударила в то место, где он только что стоял, и асфальт вспучился, пошёл глубокими трещинами. Дракон развернулся в воздухе и снова атаковал — на этот раз целясь когтями. Его лапа, размером с автомобиль, обрушилась сверху. Куросаки перекатился, и когти прочертили в бетоне четыре глубокие борозды. Каменная крошка брызнула во все стороны.

Он не мог открыть своё пространство. Не мог контратаковать в полную силу. Оставалось только уклоняться. Но дракон атаковал снова и снова — то пламенем, то когтями, то хвостом, который хлестал по земле, поднимая тучи пыли и обломков. Куросаки уклонялся, перекатывался, прыгал, но с каждым движением его скорость падала. Он выдыхался.

Шин наблюдал за этим молча. Он не вмешивался. Дракон делал всю работу за него, изматывая учителя, не давая ему ни секунды передышки. А сам Шин тем временем исцелялся. Золотистая энергия, которую он собирал с клонов, продолжала работать. Ожоги на его теле окончательно исчезли. Кожа стала чистой, дыхание — ровным. Он восстанавливался прямо на глазах.

Куросаки смотрел на это, уклоняясь от очередной атаки дракона, и в его глазах мелькнуло понимание. Шин не просто сражался. Он играл в долгую. Он знал, что Куросаки выложится в первом столкновении пространств, и ждал. Ждал, пока учитель потратит все силы на Царство Пламени и Обжигающие Порезы. Ждал, пока его пламя погаснет. А теперь, когда Куросаки был измотан и не мог открыть даже своё пространство, Шин показал то, что скрывал весь бой.

Дракон снова спикировал. Куросаки попытался отпрыгнуть, но нога подвернулась на обломке кирпича, и он упал на одно колено. Дракон изверг пламя. Учитель перекатился, но огонь задел его плечо, и кимоно загорелось. Он сбил пламя ладонью, шипя от боли.

— Ты всё это время... — начал он, поднимаясь.

— Да, — перебил Шин. — Я ждал. Я знал, что ты сильнее в лобовом столкновении. Что твоё пламя пережжёт мои печати. Что твоё пространство сильнее моего храма. Я принял это. И я ждал, пока ты потратишь всё. Я тратил меньше, потому что мои приёмы в основном не энергозатратны. Моя пассивная техника позволяет мне восстановить энергию быстрее. Ты истратил все, что можно было и пожалел. А теперь... теперь моя очередь показать тебе свою силу.

Он выпрямился. Дракон взмыл в небо и исчез за сводами храма. Шин сделал шаг вперёд. Его глаза горели золотом. Он больше не был тем измотанным бойцом, которого Куросаки гонял по всему заводу. Он был Мастером Боя. И он был полон сил.

В этот момент он пошёл в атаку.

Всё началось с выпада ногой в прыжке. Шин ударил Куросаки в грудь, и тот отлетел, не успев блокировать. Позади учителя возник усиленный клон — тот самый, которого Шин создал из оставшейся энергии клонов. Он был крупнее обычного, его аура была плотнее, а глаза горели ярче. Клон сделал кривой выпал рукой в сторону челюсти, но Куросаки парировал его атаку, отбивая кулак в сторону. Шин появился сзади, пытаясь нанести удар, но учитель встретил его кулак своей ладонью, после чего оттолкнул Шина ногой. Клон атаковал снова — прямой в челюсть, быстрый и точный. Куросаки увернулся, пытаясь атаковать. Но клон тоже уклонился, после чего нанёс ответный удар в челюсть с разворота, заканчивая это ударом ногой в живот. Куросаки согнулся, воздух вырвался из его лёгких.

И в этот момент Шин, уже набравший разгон, со всей силы ударил учителю в голову. Удар был такой мощи, что череп Куросаки пошёл трещинами. Поток ветра вырвался из-за спины Шина от такого удара. Звук резкого хлопка разнёсся по всему двору.

Куросаки отлетел, как снаряд. Его тело пронеслось через весь двор, проламывая стены домой и сквозь остатки клонов — тех самых, которых ещё добивали Акио, Мия и Ким. Он смял их собой, разметав в стороны, и рухнул прямо у ног своих учеников. Пыль взметнулась столбом. Земля под ним просела, образовав небольшую воронку.

— Учитель! — Акио бросился к нему, падая на колени рядом с телом.

Куросаки лежал на земле. Его кимоно было изорвано, Печать Огня на лбу тускло мерцала, едва заметная в пыли. Кровь текла из носа и из уголка рта. Он был жив — его грудь тяжело вздымалась, — но он не мог пошевелиться. Он открыл глаза и посмотрел на Акио. В этом взгляде была не боль. Было что-то другое. Гордость? Сожаление? Или просто усталость человека, который сделал всё, что мог.

— Он... сильнее, чем я думал, — прохрипел Куросаки. Голос был слабым, едва слышным. — Он всё это время... Тратил меньше. Я попался. Теперь это ваш бой.

— Не говорите так, — сказал Акио. — Вы не попались. Вы дрались. И вы стояли против Шина достойно.

Он поднял голову. Шин стоял на другом конце двора. Его глаза горели золотом. Храм за его спиной уже исчез и он медленно шёл в сторону ребят.

— Ваш учитель пал, — произнёс Шин. Его голос разнёсся по двору. — Но я его специально не убил, чтобы он мог видеть вашу смерть. Все это придаст мести максимальный оборот.

Акио встал. Его глаза загорелись красным. Молния пробежала по его рукам — сначала тонкими искрами, потом уверенными потоками. Он вошёл в пробуждение. Мия встала рядом с ним, и вокруг её пальцев заструился холод. Её глаза загорелись ледяным голубым светом. Ким сжал кулаки, вставая по другую сторону от Акио. У него не было способностей. Но он был частью команды. И он не собирался отступать.

Шин посмотрел на них. На парня с чёрными молниями, которые трещали и искрили, оставляя в воздухе запах озона. На девушку с ледяным вихрем, который закручивался вокруг неё, поднимая снежную пыль. На парня без способностей, который сжимал кулаки, готовый драться до конца.

— Двое пробуждённых, — произнёс Шин. — И один обычный человек. Против меня. Что ж. Давайте посмотрим, чему вас научил Куросаки.

Он сделал шаг вперёд. Его золотистый свет засиял с новой силой и битва вступила в новую фазу.