Сайто стоял у разбитого окна заброшенного склада и смотрел на город. Огни Кавасаки мерцали вдалеке — тёплые, живые, недосягаемые. Он не любил этот город. Слишком много одарённых. Слишком много грязи. Слишком много тех, кто родился с силой, которую не заслужил.
Внешность Сайто редко описывали правильно. В документах Совета, которые он сам когда-то составлял, значилось: «средний рост, седые короткие волосы, глаза серые». Никто не упоминал, что его лицо похоже на маску — неподвижную, почти мёртвую, с глубокими морщинами, которые не имели отношения к возрасту. Никто не писал, что его руки всегда сжаты в кулаки, даже когда он спит. И никто не знал, что под обычным костюмом, который он носил с педантичностью банковского клерка, скрываются шрамы. Не боевые. Не ритуальные. Те, что он нанёс себе сам, в ночь после гибели семьи. Каждый шрам — день, прожитый без них. Их было много. Слишком много.
Сайто не носил плащей. Не носил капюшонов. Он одевался как человек, который не хочет выделяться: тёмно-серый пиджак, белая рубашка, чёрные брюки. Просто. Чисто. Скучно. Только глаза выдавали в нём что-то нечеловеческое — холодные, почти бесцветные, они смотрели на мир с такой смесью ненависти и равнодушия, что даже его подчинённые старались не встречаться с ним взглядом. Боялись не его силы. Его силы боялись другие. Они боялись его взгляда. Потому что в этом взгляде не было ничего. Ни надежды. Ни жалости. Ни сомнения.
Четверо его людей стояли за спиной, не смея поднять глаз. Женщина с нитями, которая ещё утром была уверена в своей силе, теперь сжимала перевязанные пальцы и молча смотрела в пол. Двое мужчин — со сломанными руками и рёбрами — прижимали к груди забинтованные конечности. Третий, тот, кого Ким прижал к стене, стоял у стены и не произносил ни слова. Его шея всё ещё болела, и он то и дело касался её, проверяя, не осталось ли следов. Остались. И не только на коже.
Склад пах плесенью, ржавчиной и чем-то сладковато-тошнотворным, от чего у неподготовленного человека начинало кружиться голову. Стёкла в окнах выбили ещё лет пять назад, и ветер гулял по цеху свободно, гоняя по полу пустые банки и обрывки газет. На стенах кто-то когда-то нарисовал граффити — иероглифы, смысл которых давно стёрся вместе с краской. Пол был бетонный, в трещинах, местами из него торчала арматура. В углу, под ржавой раковиной, кто-то оставил грязный матрас. Сайто не обращал на это внимания. Он вообще не обращал внимания на окружающую обстановку — для него существовала только цель.
— Четверо, — сказал Сайто, не оборачиваясь. Голос был ровным, почти монотонным. Он всегда говорил так, будто читал лекцию нерадивым студентам. — Четверо моих людей. Против одного.
— У него не было дара, — сказала женщина. Её голос дрожал, и она ненавидела себя за эту дрожь. — Но он был…
— Сильнее? — Сайто повернулся. Его лицо, неподвижное, почти кукольное, не выражало никаких эмоций. Только глаза — бесцветные, холодные — впились в женщину, заставив её замолчать на полуслове. — Я знаю, что он был сильнее. Я знаю про Резонанс Пустоты. Я знаю про его тело, которое впитывает частицы чужих даров. Я знаю всё это. А вы — должны были знать.
— Мы не ожидали, — сказал мужчина со сломанной рукой. Он говорил через силу — каждое слово отдавалось болью в рёбрах, но он боялся молчать ещё больше.
— В этом ваша проблема, — Сайто перевёл взгляд на него. — Вы не ожидаете. Вы не готовитесь. Вы просто идёте и надеетесь, что сила решит всё. А потом проигрываете и просите прощения. Прощения у кого? У меня? У себя? У тех, кто теперь знает, что мы слабы?
Он отошёл от окна и встал перед ними. Пиджак сидел на нём безупречно — ни складки, ни пятнышка. Только на левом рукаве, чуть выше запястья, виднелось небольшое тёмное пятно. Кровь. Не его. Сайто не стал его отстирывать — может быть, не заметил. Может быть, ему нравилось.
— Я не накажу вас, — сказал он. — Наказание не сделает вас умнее. Но запомните: в следующий раз, когда я пошлю вас на задание, вы будете знать о противнике всё. У вас будет план. И вы не вернётесь с пустыми руками.
— А если мы снова проиграем? — спросил мужчина у стены. Он задал этот вопрос, хотя знал, что не стоило. Но страх перед неизвестностью был сильнее страха перед Сайто.
— Тогда вы не вернётесь вообще, — ответил Сайто.
Он не повысил голос. Не сделал угрожающего жеста. Сказал это так же, как сказал бы «принесите чай» или «закройте дверь». И от этого равнодушия мурашки побежали по спинам всех четверых.
Сайто вышел, и его шаги затихли в коридоре. Они были ровными, размеренными — ни спешки, ни сомнения. Таким шагом ходят люди, которые знают, куда идут. И не собираются сворачивать.
Четверо остались стоять в тишине, глядя друг на друга. Пустые банки катились по полу, сталкиваясь с мусором, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.
— Он убьёт нас, — сказала женщина.
— Если мы снова провалимся — да, — ответил мужчина со сломанной рукой. — Поэтому давайте не проваливаться.
Они ещё немного постояли, а потом начали расходиться — медленно, прихрамывая, поддерживая друг друга. У выхода женщина обернулась и посмотрела на пустой цех, на разбитые окна, на ржавую арматуру, торчащую из пола. Ей показалось, что в углу, под той самой раковиной, кто-то сидит. Но когда она пригляделась, там было пусто. Только грязный матрас и старая газета.
Она вышла вслед за остальными.
В додзё было тихо. Акио закончил с уборкой и теперь сидел на скамейке, глядя на фонтан через открытую дверь. Вода журчала, птицы щебетали, и если бы не мысли о Киме и его школе, можно было подумать, что всё в порядке. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько месяцев назад он боялся выходить на улицу, чтобы случайно не причинить кому-то вред своей Молнией. А теперь его друг — без способностей, обычный человек — один разогнал четверых одарённых. И при этом боится не врагов, а самого себя.
Молния внутри урчала — спокойно, без тревоги. Она чувствовала, что Акио нуждается в тишине, и не мешала.
— Акио.
Он обернулся. Мия стояла в дверях, одетая в тренировочную форму — простые штаны и футболку, волосы собраны в хвост. Её глаза светились голубым — не ярко, едва заметно. Ледяные частички кружились вокруг её пальцев, тонкие, как паутина, но Акио знал: в бою они становятся смертельно опасными. Он видел, что она создавала в горах. Видел, как клинки появлялись из воздуха, как защита возникала в месте удара, как ловушки застывали в ожидании жертвы.
— Ты чего? — спросил Акио, откладывая веник.
— Мне нужно потренироваться, — сказала Мия. — По-настоящему. Не как в горах. Здесь. С тобой.
— Боишься, что без практики забудешь?
— Боюсь, что не успею научиться до того, как они придут снова. — Она вошла в зал, и частички потянулись за ней, как хвост кометы. — Ким один раз уже отбился. В следующий раз они будут подготовлены. И их будет больше. А я... я должна быть готова.
Акио встал, вышел в центр зала, жестом приглашая её встать напротив. Свет из окон падал на пол, рисуя золотистые прямоугольники, и в этих пятнах света Мия выглядела почти нереальной — ледяной принцессой из древних легенд.
— Хорошо, — сказал он. — Показывай.
Мия подняла руку. Частички льда, кружившиеся вокруг её пальцев, замерли на мгновение — а потом рванулись вперёд, сплетаясь в тонкое, острое лезвие. Не меч — скорее длинный клинок, почти прозрачный, переливающийся в свете ламп. В его глубине мерцали крошечные искры, как звёзды в ночном небе. Мия сжала его в руке и почувствовала холод. Знакомый. Родной. Не чужой.
— Оружие, — сказала она. — Как в видении.
— Ударь, — сказал Акио.
Мия шагнула вперёд. Лезвие рассекло воздух с тихим, певучим звоном — Акио уклонился, чувствуя, как холод проходит в сантиметре от щеки. Быстро. Очень быстро. Быстрее, чем в прошлый раз. Мия не останавливалась — клинок исчез, и на его месте появились два коротких ледяных клинка, по одному в каждую руку. Они были разной длины — правый длиннее, левый короче, — и Мия держала их так, как будто родилась с ними.
Она атаковала серией — короткие, резкие удары, без замахов, без лишних движений. Акио блокировал, уклонялся, отступал. Один из клинков задел его предплечье — лёд рассыпался при касании, но Акио почувствовал, как холод на секунду сковал мышцы.
— Не останавливайся, — сказал он.
Мия не останавливалась. Клинки исчезли, и на их месте из воздуха возникли десятки маленьких ледяных игл. Они зависли перед ней, как рой разъярённых насекомых, готовые сорваться в любую секунду. Каждая игла была идеально ровной, с заострённым кончиком, и каждая была смертельно опасной.
— Это новое? — спросил Акио.
— Да, — ответила Мия. — Утром проснулась — и просто поняла. Как будто частички сами подсказывают. Как будто они знают, что мне нужно, ещё до того, как я сама это осознаю.
— Бей.
Мия выбросила руку вперёд. Иглы сорвались с места, пронзая воздух с тихим свистом. Они летели не одной массой, а по сложным траекториям — одни прямо, другие по дуге, третьи заходя сбоку, сбивая с толку. Акио ушёл в сторону, перекатился через плечо, но несколько игл всё же задели его плечо и бок. Не больно — скорее щекотно. Лёд рассыпался при касании, не оставляя даже царапин.
— Неплохо, — сказал Акио, стряхивая ледяную крошку с одежды. — Но в бою нужно бить точнее. И быстрее. У тебя была секунда на подготовку — это много. Враг не будет ждать.
— Я только учусь, — ответила Мия, но её голос звучал твёрже, чем раньше. — Завтра будет быстрее.
Они продолжили. Мия тренировала создание оружия — клинки, копья, сюрикены, всё более сложные формы. Тренировала точечную защиту — ледяные пластины, возникающие в месте удара, гасящие его силу. Тренировала ловушки — спящие ледяные шипы, которые она оставляла на полу, на стенах, в воздухе, и которые активировались, когда Акио приближался к ним на определённое расстояние. Акио двигался быстро, почти на пределе своих возможностей, но Мия успевала. Её частички работали быстрее, чем она сама.
К концу второго часа они оба выдохлись. Акио сел на скамейку, вытирая пот со лба полотенцем. Мия стояла в центре зала, тяжело дыша, и смотрела на свои руки. Частички больше не кружились — они лежали в её ладонях, как послушные звери, уставшие после долгой игры.
— Ещё? — спросил Акио.
— Нет, — ответила Мия, опускаясь на пол. — Хватит на сегодня. Я запомнила ощущения. Завтра будет легче.
Она сидела, прислонившись спиной к стене, и смотрела на потолок. В додзё было тихо — только вода журчала в фонтане да где-то за окном стрекотали цикады. Акио подошёл, сел рядом.
— Ты молодец, — сказал он. — Серьёзно. Без шуток.
— Ты удивлён? — Мия повернула к нему голову.
— Немного. Ты стала быстрее, чем я думал.
— Частички помогают, — она посмотрела на свои ладони. — Они словно знают, что делать. Я просто... не мешаю им.
— Это и есть мастерство, — сказал Акио. — Когда перестаёшь мешать своей силе.
Они помолчали. Солнце уже клонилось к закату, и лучи заливали зал оранжевым светом.
— Акио, — сказала Мия.
— М?
— Ты думаешь, этого хватит? Против «Очищения»? Против Сайто?
Акио задумался. Он не знал ответа. Никто не знал. «Очищение» было новой угрозой, и они только начинали понимать, с чем имеют дело. Сайто оставался загадкой — бывший аналитик Совета, потерявший семью из-за одарённого, теперь возглавляющий организацию, которая стирает способности. Он был умён, осторожен и жесток. И он только начал действовать.
— Не знаю, — честно ответил Акио. — Но это лучше, чем ничего. И лучше, чем было вчера. Каждый день тренировок — это шанс.
— Я боюсь не успеть, — Мия посмотрела на него. В её глазах не было страха — только спокойная, холодная решимость. — Они напали на школу Кима. В следующий раз может быть додзё. Или ещё что-то. А я ещё не готова.
— Ты готова, — сказал Акио. — Просто ты этого не понимаешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты не сдаёшься. Даже когда страшно. Даже когда не знаешь, получится или нет. Ты просто делаешь. Это и есть готовность.
Мия молчала. Потом слабо улыбнулась — не той улыбкой, которой улыбаются, когда шутят, а той, которой улыбаются, когда понимают, что их поняли.
— Ты стал мудрым, — сказала она.
— Это Куросаки виноват, — усмехнулся Акио. — И Ким. И ты. Вы все меня портите.
— Хорошо портим?
— Лучше некуда.
Они посидели ещё немного, глядя на закат. Мия положила голову ему на плечо, и Акио обнял её, чувствуя, как холод её тела смешивается с его теплом.
— Завтра, — сказала Мия, поднимаясь. — Завтра я покажу тебе кое-что новое. Если получится.
— Что?
— Сюрприз.
Она вышла, оставив Акио одного. Он сидел на скамейке, глядя на пустой зал, и думал о том, как быстро она растёт. Ещё месяц назад она не могла создать ледяной клинок, не задумываясь. А теперь её арсенал пополнился десятками новых приёмов. И это только начало.
Внутри, в темноте, два красных глаза смотрели на него. Молния урчала — спокойно, без тревоги.
Акио закрыл глаза и улыбнулся.