Солнце клонилось к закату, когда они вернулись в додзё. Разрушенный завод остался где-то далеко, за спиной, вместе с вертолётами, камерами и миллионами зрителей. Здесь, в тишине старого сада, всё было по-прежнему: журчала вода в фонтане, шелестели деревья, и только ветер напоминал о том, что мир не стоит на месте.
Куросаки сидел на крыльце, опираясь спиной о деревянную балку. Мия закончила исцеление, и теперь он мог двигаться, хотя всё ещё был бледен. Ким сидел на ступеньке рядом, сжимая в руке банку газировки. Акио стоял у фонтана, глядя на воду. Его тело всё ещё ныло после боя, но это была приятная усталость. Усталость после победы.
— Ну что, — произнёс Ким, нарушая тишину. — Вот и всё. Шин мёртв. Мы победили. Что теперь?
— Теперь — жить, — ответил Куросаки. — Вы заслужили это.
— А если серьёзно? — Ким отхлебнул газировки. — Я вот думаю: может, свою школу открыть? Для обычных людей. Без способностей. Чтобы никто не чувствовал себя бесполезным, как я когда-то.
Мия тихо рассмеялась.
— А я, наверное, в горы поеду, — сказала она. — Туда, где дядя меня учил. Хочу понять, почему мой лёд... другой. В нём что-то есть. Я чувствовала это с самого пробуждения, но тогда было не до того.
— Одна? — спросил Акио.
— Одна. Так надо.
Акио кивнул. Он понимал. У каждого из них был свой путь, и цепляться друг за друга после всего пережитого было бы неправильно. Они прошли через ад вместе. Теперь пришло время идти дальше — но не в разные стороны, а параллельно.
— А ты? — Ким посмотрел на Акио. — Какие планы у сильнейшего?
Акио помолчал, глядя на воду.
— Останусь здесь. Буду тренироваться. Помогать учителю восстанавливаться. А там — посмотрим. Я только что понял, что у меня впервые за долгое время нет врагов. Нет угрозы. Нет письма с датой боя. И это... странно.
— Привыкай, — усмехнулся Ким. — Это называется «мирная жизнь». Говорят, она ничего так.
— Посмотрим, — повторил Акио.
Тишину нарушил звук мотора. У ворот додзё остановился чёрный автомобиль. Из него вышел человек в тёмно-сером костюме. Такахаси. Глава Совета Одарённых.
Ким присвистнул.
— А вот и гости. Я думал, он до завтра подождёт.
Такахаси прошёл через двор и остановился у крыльца. Его взгляд скользнул по Куросаки, задержался на Акио.
— Я видел бой, — сказал он. — Вся страна видела. Ты стал сильнейшим, Акио Тэндзи. И теперь я пришёл снова.
— Я помню ваш прошлый визит, — ответил Акио. — Вы предлагали мне вступить в Организацию.
— Да. И теперь это предложение звучит иначе. Ты — легенда. Ты — тот, кто победил Мастера Боя. Организация Одарённых готова предложить тебе место в Совете. Не ученика. Не агента. Члена Совета. Ты будешь принимать решения. Влиять на политику. Определять будущее.
— Будущее, — повторил Акио. — Вы говорите о будущем. Но когда вы пришли в первый раз, вы говорили о контроле. Вы хотели запереть меня в системе, использовать мою силу для своих целей. Вы боялись, что я стану угрозой, и хотели нейтрализовать её, завербовав меня. А теперь, когда я победил, вы предлагаете мне место за столом. Не потому, что вы верите в меня. Потому что боитесь ещё больше.
Такахаси молчал.
— Я не вступлю в Организацию, — продолжил Акио. — Ни сейчас, ни потом. Я не стану инструментом в чьих-то руках. У меня есть учитель. У меня есть команда. И у меня есть свой путь. Я пройду его сам.
— Ты уверен? Мир изменился после этой битвы. Ты теперь публичная фигура. Твоя сила — достояние. Ты не сможешь просто отсидеться в додзё. К тебе будут приходить. С предложениями. С угрозами. С просьбами о помощи. Ты готов к этому?
— Готов. Я прошёл через бои, которые не каждому снятся в кошмарах. Думаете, меня испугают политики?
Такахаси долго смотрел на него. Потом коротко кивнул — не как глава Совета, а как человек, который понял, что проиграл.
— Что ж. Это твой выбор. Я его принимаю.
Он повернулся и пошёл к машине. Уже у ворот остановился и обернулся.
— Знаешь, Акио Тэндзи, — сказал он. — Жаль, что ты не с нами. Из тебя вышел бы отличный лидер. Но, возможно, именно поэтому ты им уже стал.
Машина уехала. Во дворе снова стало тихо.
— Ну вот, — сказал Ким. — Теперь ты официально отказал главе Совета. И он даже не стал угрожать.
— Потому что понял, что это бесполезно, — ответил Куросаки. — Ты теперь сильнейший. С тобой нельзя говорить с позиции силы.
— Я не хочу, чтобы со мной говорили с позиции силы, — сказал Акио. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Не оставят, — усмехнулся Ким. — Но теперь это будут не угрозы, а просьбы. Это уже лучше.
Вечером они разошлись по домам. Акио и Мия, как всегда, шли вместе. Закат уже догорел, и на небе зажглись первые звёзды. Улица была пуста и тиха, только ветер шелестел листьями старых деревьев. Они шли медленно, не торопясь, и их шаги отдавались эхом в тишине. Где-то вдалеке гавкнула собака, и ей ответила другая.
— Помнишь нашу первую прогулку? — спросила Мия. — После школы, когда мы шли к дяде. Ты тогда боялся всего. Даже со мной заговорить.
— Помню, — ответил Акио. — Я думал, что ты надо мной смеёшься. Что ты села за мою парту случайно. Что всё это — какая-то ошибка.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что случайностей не бывает. Ты оказалась там не просто так. И я... я рад, что всё сложилось именно так.
Они остановились у калитки её дома, но Мия не спешила уходить.
— Давай ещё немного пройдёмся? — предложила она.
Акио кивнул. Они свернули в парк — тот самый, где когда-то гуляли после первой тренировки, где сидели у фонтана накануне битвы с Шином. Теперь здесь было тихо и пусто. Фонари горели мягким жёлтым светом, и вода в фонтане журчала так же, как и месяц назад. В траве стрекотали цикады, и их пение сливалось с шумом воды в один бесконечный летний мотив.
Они сели на скамейку у фонтана. Мия положила голову Акио на плечо.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она.
— О чём?
— О нашем прошлом. О том какие мы были раньше. Каким был ты. А теперь посмотри на себя, тебя просто не узнать. Ты — сильнейший. Ты победил Шина. Ты отказал самому Такахаси. И ты всё ещё тот самый парень, который краснел, когда я касалась его плеча.
Акио усмехнулся.
— Я и сейчас краснею. Просто в темноте не видно.
— Видно, — она подняла голову и посмотрела на него. — У тебя уши горят.
Он действительно чувствовал, как они теплеют. Даже после всего, через что они прошли, даже после победы над Мастером Боя, рядом с ней он всё ещё оставался тем самым неуверенным школьником. И ему это нравилось. Ему нравилось, что она видит его таким — не легендой, не сильнейшим, а просто Акио.
— Я боялся, что ты погибнешь, — сказал он. — Сегодня. Когда Шин ударил тебя и ты упала... я думал, что всё кончено.
— Я тоже боялась, — тихо ответила она. — Когда ты остался один против него. Когда он использовал дракона. Когда ты не вставал после его ударов. Я лежала и не могла пошевелиться, но всё видела. И я молилась, чтобы ты поднялся.
— Я поднялся.
— Ты поднялся, — она улыбнулась. — Ты всегда поднимаешься. Это твой дар. Не Чёрная Молния. А вот это. Способность вставать, когда всё против тебя.
— Я вставал, потому что знал — ты рядом, — сказал он. — Даже когда ты не могла двигаться, я чувствовал твоё присутствие. Ты — моя сила. Не Молния. Ты.
Мия посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы. Не горя — счастья.
— Ты никогда не говорил этого раньше.
— Я думал это. Всегда. Просто не находил слов.
— А теперь нашёл.
— Теперь нашёл.
Он взял её за руку. Её пальцы были прохладными — лёд всё ещё жил внутри неё, даже когда пробуждение было выключено. Это было частью её. Частью, которую он любил.
— Ты замёрзла? — спросил он.
— Нет. Лёд согревает меня изнутри. Это странно, но это так.
— Тогда просто держи меня за руку.
Она сжала его пальцы. Они сидели так несколько минут, слушая журчание фонтана. Мир вокруг них был тих и спокоен. Где-то вдалеке проехала машина, и свет её фар на секунду осветил деревья. В кронах шелестел ветер. И звёзды горели над головой — яркие, близкие, словно только для них. Акио посмотрел на неё и вдруг осознал: вот оно. То, ради чего стоило пройти через всё. Не сила. Не победа. А этот момент. Тишина. Покой. И она рядом.
— Акио, — сказала она.
— Что?
— Поцелуй меня.
Он повернулся к ней. В свете фонаря её глаза казались тёмными, но он знал, что они голубые. Он помнил каждую чёрточку её лица. Он столько раз смотрел на неё — в классе, на тренировках, в бою, — что мог нарисовать её по памяти.
Он наклонился и поцеловал её. Медленно, нежно, словно в первый раз. Её губы были прохладными, как утренняя роса, и мягкими. Она ответила, и её руки обвили его шею, притягивая ближе. В этом поцелуе было всё: страх, который они пережили, боль, которую они вынесли, радость, которую они заслужили. Это был поцелуй победителей. Поцелуй двух людей, которые прошли через ад и вышли из него вместе.
Когда они отстранились, Мия улыбалась. Её щёки раскраснелись, а глаза сияли.
— Вот теперь всё точно закончилось, — сказала она.
— Да. Теперь точно.
Они ещё немного посидели у фонтана, разговаривая ни о чём и обо всём сразу. О будущем. О планах. О том, что завтра они проснутся, и им не нужно будет ни с кем сражаться. Это была странная, непривычная мысль — но она грела сильнее любого огня.
Потом они пошли домой. У калитки её дома она поцеловала его ещё раз — коротко, но крепко.
— До завтра?
— До завтра.
Она скрылась за дверью. Акио постоял ещё несколько секунд, глядя на окна её дома, где горел тёплый свет, и пошёл к своему.
Дома его встретили родители. Они не спали. Мать, увидев его, бросилась обнимать, и по её щекам текли слёзы. Она прижимала его к себе так, будто боялась, что он снова исчезнет.
— Мы видели всё по телевизору, — сказала она, всё ещё не отпуская его. — Мы так боялись. Когда тот человек с золотыми глазами ударил тебя... я думала, моё сердце остановится. А когда ты поднялся... когда ты ударил его в последний раз... я заплакала. Твой отец тоже плакал, хоть и не признается.
— Не плакал я, — буркнул отец из-за её спины, но голос его дрожал. — Просто... пыльца в глаз попала.
Акио улыбнулся и обнял мать в ответ.
— Всё закончилось, — сказал он. — Я жив. Я дома.
— Ты вырос, — сказал отец, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Не только как воин. Как человек. Я горжусь тобой. И твой дед гордился бы. Чёрная Молния наконец обрела покой.
— Она не просто обрела покой, — ответил Акио. — Она стала частью меня. И я перестал её бояться.
Отец кивнул. Он понимал. Он, может быть, единственный из всей семьи, кто действительно понимал, через что прошёл его сын.
Они сидели на кухне до поздней ночи. Мать заварила чай — тот самый зелёный чай, который Акио всегда пил после тренировок. Она поставила на стол печенье, которое испекла ещё утром, до начала трансляции. Оно давно остыло, но всё ещё пахло ванилью.
Они разговаривали. О бое. О Шине. О том, что теперь будет. Мать хотела знать каждую деталь — и одновременно боялась их услышать. Отец больше молчал, но в его молчании было больше слов, чем в любых речах.
— А Мия? — спросила мать. — Как она?
— В порядке, — ответил Акио. — Она сильная. Очень сильная. Без неё я бы не справился.
— Она хорошая девушка, — мать улыбнулась. — И она любит тебя. Я видела это. Даже через экран.
Акио почувствовал, как уши снова теплеют, и уткнулся в чашку.
— Мам...
— Что «мам»? Это правда. Береги её.
— Буду.
Отец хмыкнул и отпил чай.
— Значит, теперь у нас в семье сильнейший одарённый в мире. Неплохо для мальчика, который когда-то боялся грозы.
— Я и сейчас боюсь, — признался Акио. — Но теперь по-другому. Гроза — это часть меня. А бояться себя — глупо.
Отец кивнул. Он понял.
Ночь опустилась на город. Звёзды зажглись над крышами, и луна висела в небе — тонкий серебряный серп. Акио лежал в своей постели и смотрел в потолок. Тело всё ещё ныло, но это была приятная усталость. Усталость после победы.
Он думал о том, как изменилась его жизнь за этот год. Из затравленного школьника, который боялся собственной тени, он стал тем, кого называют сильнейшим. Из одиночки — частью команды. Из мальчика, который не умел контролировать свою силу, — тем, кто подчинил себе древнюю молнию.
Но самое главное — он перестал быть один. У него были друзья. Учитель. Родители. И Мия. Человек, ради которого он готов был пройти через всё это снова.