На деле прошло едва ли несколько секунд, но воздух вокруг пяти человек казался близким к вечности.
Тишина, сравнимая с чем-то бесконечным.
Поскольку субъективно время растянулось, у каждого было достаточно времени на раздумья.
— Чхон Ок.
Тишину первой нарушила Ким Сеён.
— Мам…?
— Чхон Ок, слушай внимательно.
Ким Сеён отвернулась от остальных троих и крепко обняла Чин Чхонок.
Смотреть на это — вылитая сцена успокоения маленького ребенка. Так бы подумали сто человек из ста, но только не яростно сияющие глаза Ким Сеён.
— Мам, ч-что ты задумала?
— Слушай и не показывай вида. Сделай всё возможное, чтобы передать дневник, который у тебя, Чинсону.
— Я…?
— Да. Ты сможешь. Если вовремя передашь этот дневник, мы победим.
— Я не смогу…
— Нет. Ты сможешь. Ведь ты моя первая дочка.
— …….
— Хи-хи. Лично мне больше нравится, когда меня называют онни, правда.
Подмигнула.
Легко подмигнув, Ким Сеён развернулась, взмахнув плащом из синей ауры. От ее спины, казалось, веяло тяжестью всего мира, и у Чин Чхонок задрожали уголки глаз.
«Нет…»
Спины, которые видела Чин Чхонок, всегда предвещали ужасное будущее.
Башня вымирания. Ким Сеён, сражавшаяся вместо спящего Пак Чинсона. Пак Чинсон, который пытался противостоять Сатане, даже когда его тело уже охватило пламя.
Даже события за пределами башни были лишь прелюдией к затягиванию в Ад ментальных образов.
«У-у-у. Я, я…»
Травма, которую она однажды преодолела, подступила с еще более мрачной стороны. Она вроде бы стала достаточно сильной, чтобы болтать с Ким Ильджоном, но бередить ту же рану еще больнее — это уже нечестно.
— …Поняла, мама. Я что-нибудь придумаю.
[Богом данное биполярное расстройство]
Позволяет по желанию регулировать настроение цели. Однако требуется согласие цели.
Чин Чхонок влила в себя мужество.
Искусственно вызванный порыв вскоре превратился в естественный ветер, пробудивший железную решимость.
— Значит, с мамой решено? Отлично, быстро иди куда… А?
— Хэ-э, помучайся-ка малость, еминайка.
Бах!
Ким Ильджон расколол каменный пол, перекрывая обзор.
— Кхе-кхе! Что ты творишь…! Ким Иль…!!
Взметнувшийся пласт земли поднял клубы пыли и обрушился на Ким Сеён. Это была не ошибка в наведении, а удар, намеренно нацеленный именно на неё.
Столь неожиданный поворот застал врасплох даже Ге-то и Ли Сухана. Мгновенно взмывший к потолку Ким Ильджон вальяжно бросил напоследок:
— Прямо как тогда при ограблении банка или когда у меня отняли того безумца.
— Эй!! Ким Ильджонгоооон!! [ред: Ким Ильджоооон!!]
— Хэ-хэ… Надеюсь, вы как следует побрыкаетесь…
Крик Ким Сеён и насмешка Ким Ильджона образовали зеркальные кривые. По мере того как громкость крика достигала максимума, насмешка сходила на нет.
Опомнившийся с опозданием Ге-то щелкнул монетой в сторону Ким Ильджона.
[Мошенничество, на которое попадаются, даже зная о нем!] Неприятно будет, если ты вот так просто сбежишь!?
[Второй зверь]
Вызывает безоговорочную симпатию у цели, которую считают легкой для обмана. Однако нельзя лгать [Первому зверю] или применять против него силу.
Вжух.
Монета, нацеленная на Ким Ильджона, растворилась, разлетевшись золотистой пылью.
«Что это еще такое… Неужели он больше не [Первый зверь]…»
Было непонятно, исчезла ли она или он отключил её сам. Единственным фактом оставалось то, что манипуляции Второго зверя на Ким Ильджона не действовали.
«Неужели это значит, что я испытываю перед ним комплекс неполноценности? Идея под названием [Первый зверь] ведь больше не существует в этом мире…!!»
Ге-то, которому всё это время приходилось притворяться слабым, разумеется, никогда не сталкивался с прихвостнями Сатаны в открытом бою.
— …Ты выработал выученную беспомощность.
Ли Сухан нахмурился, глядя на Ге-то, который всё больше походил на груду хлама. Несокрушимая, казалось бы, комбинация Идей Ге-то дала трещину в самом неожиданном месте.
Бум!
Внезапная вибрация сотрясла землю.
— Хм. Проклятый гад, сбежал в одиночку. Раз пошло на то, я тоже воспользуюсь тобой.
Ким Сеён, привыкшая сражаться с сильного мира сего из позиции слабого, не упустила изменения в настроении сильных. В тот краткий миг, когда Ге-то и Ли Сухан переглянулись, она со всего маху врезала по земле.
Резко.
Чин Чхонок широко распахнула глаза, почувствовав, как ее внезапно дернули за шиворот.
— М-мама?! Кхуп!
— Фух. Дочка, ты же знаешь, что в дневнике есть карта?
— Постой! Мама! Постой же!!
— Даже если опоздаешь, пожалуйста, сделай это.
— Ааааааааааааа!!
Вложив всю силу своей окутанной красной аурой мощи, Ким Сеён изо всех сил швырнула Чин Чхонок.
Стоило Ким Ильджону проломить потолок и исчезнуть, как Чин Чхонок полетела точно в эту же дыру. Во взглядах, устремленных на девочку, читалось, что Второй зверь подобного стерпеть уже не может.
— Да вы издеваетесь!! Сперва они, а теперь еще и эта мартышка!! [Мошенничество, на которое попадаются, даже зная о нем!!]
— Мама, обязательно выживи.
[Богом данное биполярное расстройство: Рай и ад — один шаг]
Позволяет ограничить вероятность двойственности лишь одним исходом (например, сделать так, чтобы монета падала только одной стороной).
Сила, навязывающая двусторонности лишь один вариант, превратила бросок монеты Ге-то в затею обычного игрока.
[Афера, известная лишь тебе: Принуждение вероятности]
Пока Идеи владельца не раскрыты полностью, он неизменно побеждает в любых исходах, официально классифицируемых как азартная игра.
Чин Чхонок судорожно прижала к груди дневник. На Чин Чхонок, знающую о стараниях Ге-то, жалкие подброски монетки не действовали.
«Пожалуйста…!»
Хотя она взмыла вверх так быстро, что не могла даже толком открыть глаза, остававшееся тепло Ким Сеён защищало её.
«Подожди! Я обязательно…!»
В азартных играх с монетами это была абсолютная высшая форма Идеи принуждения вероятности, которой обладал Ге-то.
Ким Ильджон был слабостью, которую создал сам Ге-то, а Чин Чхонок — слабостью, с которой ничего не мог поделать даже сам Ге-то.
Ге-то, воочию упустивший обеих слабостей, взвыл от бессильной злобы:
— Да чтоб вас всех разорвало, проклятые мартышкиыыыыыы…!!
— Успокойся, Ге-то. [Стоит лишь свернуть шею — и дело с концом.]
Сгустившаяся, подобно грозовым тучам, жажда убийства послушно задвигалась по мановению руки Ли Сухана. Для простого ребенка это была чересчур мощная энергия.
— Хааап!
Вся находившаяся здесь красная аура впиталась в клинок Саинчамсагома.
— Ого? Ким Сеён, неужели ты…?
[Фехтование токкэби!!]
[Саинчамсагом (四寅斬邪劒)]
В зависимости от способностей владельца, позволяет рассекать Идеи 5-го ранга и выше, ослабляя их силу.
Троекратно усиливает собственную ци владельца.
Саинчамсагом втрое раздул ауру Ким Сеён по сравнению с прежней. Протянувшаяся прямой, толстой и длинной линией аура отбросила черно-серуе тучи жажды убийства.
— Ха-ах, ха-ах, ха-ах.
Ким Сеён, зажмурив один глаз, тяжело и прерывисто дышала.
И это несмотря на то, что она ослабила масштаб противника Саинчамсагомом и утроила собственную ци — это был её предел.
— Ха-ах, ха-ах, фу-у… Зато Чхон Ок отправила.
— Вовсе нет. Разве не правильнее сказать «выпроводила»?
— Хэ. Теперь-то можно всласть поматериться.
— Разве мы виделись не впервые?
Ли Сухан выдавил из себя хриплый смешок.
— Для человека, видевшегося впервые, мы слишком плотно друг в друга вплелись.
— Интересно, откуда ты узнала… Впрочем, неважно. Видимо, Ге-то оставил какие-то записи.
Сильно раскрасневшийся Ге-то обыскивал превратившийся в руины кабинет.
— Нет! Ли Сухан!! Моего дневника нет, главного дневника нет!!
— Дневник? Раскидывался важной информацией как попало, а теперь ощущаешь давление? Какой же ты надменный король.
— Но ведь и Первый, и эта мелкая мартышка сбежали!! В день, когда моя информация дойдет до ушей Пак Чинсона…!!
— Сам виноват. Кто просил тебя вести записи, каким бы одиноким ты ни был.
— Хи-и-ик! Нет!! Я точно не справлюсь!!
Хрусь.
Ли Сухан взял Ге-то за плечо и прошептал:
— У нас уже не осталось иного выхода выжить, кроме как сломить Пак Чинсона. Ты ведь и сам знаешь.
— Не смей пытаться сбить меня с толку, паршивая ты мартышка! Это же безумный риск за гранью разумного!!
— Не переживай. Риск огромный только для меня.
Женщина, которая прямо сейчас изо всех сил корчила из себя сильную.
Иссиня-черные волосы, ниспадающие на беломраморную кожу, запачканная грязью белая рубашка с завязанным на ней черным галстуком и чернейшие мини-шорты, обтягивающие безупречно белые ноги.
Эта самая Ким Сеён была идеальной деталью для уничтожения Пак Чинсона. Раз уж эта деталь оказалась здесь, всё остальном уже не имело особого значения.
Ким Сеён поудобнее перехватила меч и припала к земле.
— Говоришь, ты из другого времени и убил меня из другого времени? Тогда исчезновение Чинсона десять лет спустя, кажется, тоже твоих рук дело.
— Десять лет спустя? Аа. Ты про [Замещение будущего]? Рад, что она вышла из-под контроля по моему желанию. Если честно, такой Пак Чинсон из будущего мне сильно мешал.
— Я выдержу. Ни за что не сдамся так бесславно, как в тех других вариантах будущего.
— Ты умрешь.
— …….
— Ким Ильджон, с которым вы до сих пор действовали вместе, бросил тебя и сбежал. Или… неужели ты всерьез думала, что та сопливая девчонка действительно сможет преодолеть девятнадцать километров под землей?
— Сможет.
— Неужели ты думала, что продержишься до тех пор, пока эта малявка вернется с Пак Чинсоном?
— …Продержусь, чего бы это ни стоило.
— Что ж. Надеюсь, ты и правда продержишься во что бы то ни стало.
— …….
Трессь.
Зрачки Ли Сухана издали странный звук, и из них брызнули кровавые слезы.
Жажда убийства, словно вызванная этими кровавыми слезами, медленно стала сжимать кольцо вокруг Ким Сеён.
— Скорее, я сам об этом прошу. Умоляю, продержись как можно дольше.
— Можешь не просить, так и будет.
— Ведь чем дольше Ким Сеён будет оставаться в живых, тем глубже рухнет Пак Чинсон.
- Ну надо же, какой у меня братец молодец. Отлично справляется. Именно так.
Затаившаяся на время галлюцинация вновь улыбнулась на периферии зрения Ли Сухана.
* * *
Когда же это началось и когда наконец закончится.
Пак Чинсон раскинулся на спине в каком-то месте, точного расположения которого не знал даже он сам. Бессмысленно глядя в небо, он позволял мыслям хаотично проноситься в голове.
‘…….’
Это стало результатом бесцельных скитаний в поисках тихой глуши подальше от людей. Иронично, но лежал он вроде бы в тихом месте, а вот до поля боя было рукой подать.
‘…….’
Пак Чинсон уже знал, какую жизнь прожили Пак Чинсоны из других временных линий. Несмотря на то что он видел это заранее и знал наперед, он не мог справиться с давящей его изнутри пустотой.
Не то что жажды убийства — даже намека на энтузиазм не возникало.
Для Пак Чинсона Ли Сухан и Ге-то уже были загнанными в мышеловку земного шара крысами. Разбираться с какими-то крысами, которых можно прихлопнуть в любую секунду, — этим такую пустоту не развеять.
«…Если бы я добрался хоть немного раньше». Сэон
Результатом косвенного опыта бесчисленных будущих эпох стали лишь соразмерные этому числу самобичевания. Зная всё заблаговременно, он в конце концов всё равно пришел к тому же будущему.
«Если бы я хоть чуть-чуть…»
Пак Чинсон из этой временной шкалы оказался самым никчемным среди всех прочий Пак Чинсонов.
В какой-то из временных линий Ли Сухан годами сражался бок о бок с Пак Чинсоном, завоевывая доверие, чтобы полностью влиться в его окружение. Лишь ради одной-единственной цели — предать остальных товарищей и убить их в спину, он годами сдерживал эмоции и выжидал подходящего момента.
«Если бы я только…»
По сравнению с усилиями, которые приложили Ли Суханы из других вариантов будущего, Ли Сухан из этой временной шкалы получил всё на блюдечке с голубой каемочкой.
Более того, наибольший урон понесла именно та временная шкала, которая обладала наибольшим объемом знаний.
Экономика и продовольственная проблема здесь деградировали куда сильнее, чем в других ветках, и погибло уже бесчисленное множество людей — не ограничившись одним лишь Пак Чинсоном.
Пак Чинсон, который знал больше всех и мог отреагировать быстрее всех, потерпел сокрушительное, безоговорочное поражение.
Хмык.
Пак Чинсон натянул на себя горькую усмешку, которую видел у себя же в различных вариациях будущего. Его фирменная кривая улыбка превратилась в насмешку над самим собой.
«Сеён…»
В его пересохших глазах не осталось влаги. Как бы он ни звал других по имени, в глазах лишь сильнее пересыхало, но засуха никак не прекращалась.
«Сеён». Сэон
- Чин… сон.
«Сеён? Пф». Сэон
Пак Чинсон снова издал горький смешок.
Глаза не просто пересохли — в ушах даже зазвенело от тиннитуса. Ему стало так смешно с самого себя, позвавшего ее на удачу, что смех вырвался сам собой.
- Чин… сон…
— …….
- Чинсон-а…
— Сеён…а?!
- Чинсон-а…!
Вспрыг!
Пак Чинсон широко распахнул глаза и вскочил на ноги.
Голос звучал настолько по-настоящему, что списать его на обычный шум в ушах было нельзя, и именно это заставило Пак Чинсона вскочить.