Бог волков

***

Смотря Гипериону прямо в глаза, Рэнсин спросил:

— Помнишь, Гиперион?

Гиперион моргнул, не ожидая вопроса.

— Что?

— Когда мы были детьми. А наши отцы, ещё дружившие в то время, впервые поставили нас в спарринг друг против друга.

Гиперион замер. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое.

— Помню. Нам было лет по шесть. Ты был таким серьёзным, таким сосредоточенным...

— Я проиграл, — перебил Рэнсин. — В три секунды. Ты просто подставил подножку, и я растянулся на матах.

Гиперион мягко улыбнулся:

— И ты расплакался. Помню. Разревелся так, что родители и не знали, как тебя успокоить.

Рэнсин опустил взгляд. На мгновение в его серых глазах мелькнула тень детской обиды:

— Я помню. И в тот же день, лёжа в кровати, я поклялся себе. Что больше никогда не буду плакать. И что однажды... однажды я стану сильнее тебя, Гиперион.

Гиперион внимательно посмотрел на Рэнсина, видя перед собой не замкнутого резонанта с пустыми глазами, а маленького мальчика, который рыдал от обиды на тренировочных матах.

— Ты стал сильнее, Рэнсин. Но сила заключается не только в этом. Сила ещё и в том, чтобы быть рядом с теми, кто тебя понимает. Кто примет таким, какой ты есть. Кто прикроет спину, даже если ты об этом не попросишь.

Рэнсин молчал — его лицо оставалось непроницаемым.

— Бастарды отчаяния могут стать для тебя такими людьми.

Рэнсин ответил мгновенно:

— Мне никто не нужен. Создавать узы… Лишь морока.

«Нет…» — подумал Гиперион.

«Никогда не поверю, что ты правда так считаешь. Я чувствую, что за этими словами прячется что-то другое. Что-то, что ты старательно пытаешься скрыть».

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда действуем по нашей договоренности.

Рэнсин нахмурился:

— Пришло время битвы. Я, собственно, только за этим сюда и пришёл.

— Знаешь, Рэнсин? — сказал Гиперион тихо. — Ты так и не перестал плакать. Ты просто научился делать это внутри.

Губы Рэнсина еле заметно дрогнули:

— Посмотрим.

***

Лес Немеид постепенно погружался в сумрак. Зенон Кайзер шагал осторожно, но быстро, чувствуя за собой уверенную фигуру Ванагандра Гарма.

— Слушай, — наконец проронил Зенон, оборачиваясь к Ванагандру. — Как мы собираемся найти твоего сына в этом океане деревьев?

Ванагандр, не спеша, поднял голову. Его алые глаза пробежали по тёмным силуэтам деревьев.

— Мы ориентируемся на чутьё эдеминарной энергии. В этом лесу масса источников энергии. Если бы я искал кого-то случайного, могло бы занять вечность. Но сигнатуру собственного сына… Ни с чем другим не спутаешь.

Ванагандр чуть наклонил голову, добавляя с оттенком наставничества:

— Сигнатура каждого резонанта уникальна. Она — как отпечаток эдеминарного ядра и души.

Только бог закончил — лес огласился протяжным волчьем воем. Листва задрожала. Ванагандр лишь усмехнулся. Зенона пробила холодная дрожь — в разуме всплыл образ огромного волка.

Бастарды подняли взгляды к вершине скалы, вынырнувшей из-за густоты леса. На ней стоял высокий юноша. Его короткие серебряные волосы отражали свет Луноса — небесного светила ночи, что заменял собой Мнемос, когда тот тускнел в объятьях сна, а глаза с алыми радужками имели звериные зрачки.

Взгляды Зенона и неизвестного юноши пересеклись, как два хищника на границе своих территорий. Ванагандр, увидев сына, улыбнулся, готовясь позвать его, но юноша и Зенон одновременно сорвались с места.

Зенон мчался сквозь лес с нечеловеческой скоростью, лавируя между искривлёнными стволами, прыгая через корни и низко свисающие ветви. Уже через несколько секунд он был в шаге от пары могучих деревьев, напоминавших финишную черту. Вдруг раздался звонкий удар о землю — знакомый поток силы пронёсся мимо. Зенон резко обернулся: юноша с вершины скалы промчался мимо, оставляя после себя вихрь энергии и ехидную улыбку.

Когда гонка закончилась, Зенон Кайзер оказался лицом к лицу с юношей на открытой поляне Леса Немеид. Лес здесь изменился: массивные кристаллы взмывали из-под земли, их прозрачные грани ловили свет Луноса, переливаясь холодными оттенками синего и фиолетового.

Зенон выпрямился. Его сердце до сих пор бешено колотилось, но тело и разум приходили в норму. Он смотрел на юношу, нахмурив брови:

«Энергия внутри этого парня… Она отличается от той, что я видел и чувствовал прежде… Не такая как у меня, Гипериона, или Ингерама. Она не растекается внутри тела, как у большинства резонантов, а пульсирует, словно каждый раз делая новый толчок».

Кайзер прищурился, разглядывая юношу напротив. Его эдеминарный доспех напоминал грубую броню хищника. Чёрные ремни и сегментированные металлические пластины плотно охватывали тело, оставляя часть торса открытой. По стыкам брони тянулись тонкие алые линии. На левом плече покоилась массивная волчья голова из тёмного металла. Внутри её пасти пульсировал тусклый багровый свет. Из-под наплечника и вдоль позвоночника спадали рваные полосы меха, смешанные с тонкими металлическими волокнами. Тёмные поножи закрывали голени, а их края были оформлены острыми выступами.

Кайзер отметил про себя:

«Этот парень действительно похож на Ванагандра, но и отличий до ужаса много — в осанке, взгляде, даже в тембре энергии».

Юноша, заметив взгляд Зенона, добродушно улыбнулся. Зенон моргнул, не ожидая такого контраста.

— Привет, меня зовут Ха… — начал юноша, но тут же замолк. — Тюр Гарм, — сказал он, с лёгкой улыбкой.

Зенон, всё ещё удивлённый, выпрямился и представился в ответ:

— Зенон Кайзер. Рад познакомиться.

— Рад познакомиться, — повторил Тюр, слегка наклонив голову. — Ты ощущаешься… интересным. У тебя странный запах. Что-то в нём не так. Сдержанный, словно скрыт за чем-то… внешним.

— Запах? — переспросил Зенон, нахмурившись. — Ты имеешь в виду?..

— Да, — улыбнулся Тюр. — У меня нюх особенный. Он похож на энергетическое чутьё: я улавливаю мельчайшие нюансы.

Кайзер наконец понял, о чём говорит юноша, и слегка кивнул.

Тюр продолжил:

— Рад встретить такого интересного друга.

— Друг? — Зенон слегка приподнял бровь, а после усмехнулся. — Ну что ж… если хочешь дружить, я только за.

Тюр радостно рассмеялся, не ожидая такой лёгкости.

— Раз так, тогда я рад. Я почти не имею социального опыта. Большую часть времени провожу здесь, гуляю по лесу.

Юноша хотел добавить что-то ещё, но вдруг его улыбка сменилась хмурым выражением. Глаза наполнились леденящим душу холодом, и он стал смотреть не на Зенона, а куда-то за его спиной.

Зенон инстинктивно обернулся и увидел Ванагандра. Мужчина стоял спокойно, его взгляд был направлен на сына, а на лице играла лёгкая улыбка. Он шагнул вперёд, приветствуя сына:

— Привет, Тюр.

— Не разговаривай со мной! — резким, почти шипящим тоном ответил юноша.

— Ах, — Ванагандр рассмеялся. — А мой сын вырос обидчивым юношей. Странно, ведь я никогда не воспитывал тебя таким.

— Ты не имеешь права называть меня обидчивым! Именно ты виноват, что мы покинули родные земли. Именно ты разделил меня с братом!

Зенон в стороне, наблюдая за диалогом, внезапно понял:

«Так у Ванагандра два сына… Хотя ничего удивительного. Гиперион рассказывал, что в роду Гарм обычно рождаются сразу два ребёнка».

«Но… Что произошло со вторым?»

Размышления Кайзера прервал неожиданно вырвавшийся крик Тюра:

— Ты перевернул мою жизнь с ног на голову! И даже не удосужился объяснить, зачем всё это было нужно!

Ванагандр нахмурился:

— Это было необходимо. И не забывай, Тюр. Это моё решение. Неоспоримое.

Тюр шагнул вперёд, его глаза вспыхнули яростью:

— Каждый раз одно и то же! «Так было нужно», «решение неоспоримо»! Но это не ответы! Я не желаю принимать такое!

С этими словами вокруг Тюра вспыхнула аура, подобная ночному небу, усыпанному звездами. Увидев и почувствовав это, Зенон невольно отступил — его сердце застучало сильнее прежнего.

— И это имя… Оно меня бесит! — прокричал Тюр, выплёскивая свои чувства.

Ванагандр нахмурился — в его глазах вспыхнул бордово-черный свет. Энергия того же цвета, носившая имя первородный голод, разлилась вокруг, аннулируя ауру Тюра и бросая Зенона в дрожь. Сердце резонанта сжалось, а разум потребовал осторожности. Он боялся даже смотреть на Ванагандра.

Тюр сдержал дыхание, встретив взгляд отца:

— Всё как обычно…

— В роду Гарм всё решается силой. Кто сильнее — тот и прав, — спокойно отметил Ванагандр.

Ванагандр убрал свою поглощающую ауру, и лес снова наполнился дыханием резонантов. Он сделал шаг ближе к сыну, его голос стал мягче:

— Мы с Ингерамом собираем Бастардов отчаяния. Хотим, чтобы и ты присоединился к подразделению.

Ответа Тюр не дал. Он лишь повернулся к Зенону, спросив:

— Ты Бастард отчаяния?

Зенон, успокоившись, выпрямился, возвращая привычную ехидно-высокомерную манеру:

— Уже стал. И буду рад, если ты тоже вступишь, Тюр. Для достижения моей цели… Мне нужны… Необходимы сильные товарищи и друзья.

Тюр вскинул брови, оценивая Зенона. В уголках его губ появилась лёгкая улыбка. Его глаза заблестели, он скрестил руки на груди и задал вопрос:

— А какая у тебя цель, Зенон?

Зенон сделал шаг вперёд, выпрямился и, не спеша ответил:

— Тюр, я лишь деталь в ужасном механизме бесконечной ненависти и мести. Кусочек пазла в картине гибели целого народа. Моя цель — истребить чертовых демонов. Убить того, кто испортил мне жизнь. Уничтожил всё ценное, что у меня когда-то было. Каждое мгновение безнаказанности — удар по тому, что мне дорого. И я добьюсь, чтобы этого больше не повторилось.

Тюр кивнул, словно осознавая, что и Зенон потерял нечто важное.

«Деталь механизма…» — эта мысль пронеслась в разуме юного бога с нотой пренебрежения и несогласия.

Его губы дрогнули, но затем он сказал спокойно, почесав затылок:

— Я бы с радостью помог тебе, Зенон, хоть и не до конца понимаю этой логики. Я тоже хочу завести сильных друзей, но моя цель иная. Я ищу старшего брата-близнеца. Хочу идти с ним бок о бок, сражаться вместе. Стать Бастардом отчаяния для этого… нет, это не поможет. Отец будет мешать…

Не успел Тюр закончить, как Зенон резко встал перед ним, закрывая спиной Ванагандра. В его глазах загорелось пламя ненависти, уверенности и предвкушения:

— Нет, — сказал Зенон. — Никто не посмеет нам мешать. Достижение моих целей и целей моих товарищей — первостепенно. И неважно, кто будет перед нами стоять.

Тюр с удивлением вскинул бровь.

«Чего? Зенон… Как такой как ты, парень без способностей, может говорить подобное?.. Может возразить моему отцу? И… Ты называешь себя деталью механизма?»

— Хм… удивительный ты, Зенон. Но мне всё равно трудно поверить, что можно просто так игнорировать влияние моего отца.

Зенон ответил лёгкой улыбкой:

— На слово верить не нужно.

— В каком смысле?

Зенон принял боевую стойку, приглашая Тюра подойти ближе:

— В том, что я докажу всё на деле. Сразись со мной. Если я выиграю, ты станешь Бастардом отчаяния. Если проиграю — мы вместе с Ванагандром уйдём и не будем тебя тревожить.

Тюр с удивлением моргнул и бросил быстрый взгляд на отца. Ванагандр лишь ехидно усмехнулся — его глаза блеснули тихим одобрением. Он молчал, но взгляд говорил всё: если парни окажутся достойными, он позволит им идти своим путём.

Тюр посмотрел на Зенона снова. Его губы скривились в решительной улыбке:

— Хорошо. Покажи, что из себя представляешь, Кайзер.

Зенон кивнул, и лес вокруг притих, воздух сгустился. Тюр и Зенон встали друг напротив друга, между ними повисла напряжённость леса. Ванагандр сделал шаг в сторону, оставляя молодых воинов наедине, но глаза его продолжали следить за каждым движением.

Тюр дерзко улыбнулся, выражая свои азарт и лёгкую тревогу:

— Всегда рад сразиться. Но… честно говоря, переживаю за тебя, Зенон. Ты же лишён способностей. Не можешь использовать Миф.

— Не нужно напоминать мне об этом каждый раз. И тебе не стоит недооценивать меня только потому, что я лишён силы Мифа. Я ограничен как резонант? Пусть. Но ничто не сможет меня остановить.

Тюр слегка кивнул, принимая позицию противника, а затем, с едва заметной усмешкой, сказал:

— Если так, тогда я не буду сдерживаться, — он принял боевую стойку.

— Верный подход, — отозвался Зенон. — Иначе я не смогу показать тебе, почему ты обязан вступить в ряды Бастардов отчаяния.

В этот момент из-за спины Кайзера раздался голос Ванагандра:

— Зенон… не забывай и ты: не стоит недооценивать противника. За свою долгую жизнь Фенрир, потомком которого является Тюр, успел сотворить множество дел, получить титулы и имена. А это значит, что и Мифов он успел породить целое множество. И Тюр унаследовал один из них по праву крови.

Ванагандр указал на сына:

— Ты уже должен был заметить, что его энергия отличается от обычной. Она не растекается, как у большинства, а пульсирует — будто каждое движение, каждый удар концентрирует и выбрасывает силу наружу.

Ван сделал шаг ближе, устремив взгляд к Зенону:

— При рождении Тюр унаследовал один из величайших Мифов Фенрира. Пожиратель богов. Суть его способности проста и ужасающе эффективна: каждый удар, который он наносит, порождает цепочку энергетических толчков, увеличивая его силу, скорость, выносливость.

Ванагандр слегка склонил голову:

— И не забывай о ночной ауре, Зенон. Пасть ночи, которая тоже являются частью этого Мифа. Ты её видел: ночное небо, мерцающие звёзды. Она символизирует желание поглотить даже сам Лунос.

Зенон кивнул, принимая всю информацию:

— Спасибо, Ванагандр, за подсказки, — сказал он спокойно, но голос звучал решительно.

Зенон повернулся к Тюру и подумал:

«Я и так прекрасно понимаю, что Тюр силён. Запас эдеминарной энергии у него не очень большой, что редкость среди богов. Контролирует он её, думаю, тоже не очень профессионально. Хотя ему это и не нужно. Но вот… Выброс эдеминарной энергии, как объяснял Ингерам, множитель силы резонанта, выше моего с самого начала. И если ещё учесть, что он может его увеличить… Это проблема».

Взгляд Кайзера стал острым, хищным:

— Используй весь свой арсенал. Не оставляй ничего в резерве, иначе битва выйдет убогой.

Тюр усмехнулся:

— Готов. Но только если ты ответишь тем же. На полную.

Лес вокруг замер. Не теряя времени, Тюр и Зенон бросились друг на друга, готовясь к первому удару. Вокруг Тюра вспыхнула ночная аура. Зенон сжал кулак сильнее прежнего.

Кулаки парней столкнулись в центре поляны. Ударная волна разнеслась по лесу, охватывая кристаллы вокруг тонкими паутинами трещин. В одно мгновение руку Кайзера пронзила дикая боль. Из костяшек пальцев вырвалась кровь, а ударная волна отбросила его назад.

«Насколько физически силён этот парень?» — покосился Кайзер.

Но Тюр не останавливался. С криком он обрушился на Зенона, нанося серию молниеносных ударов. Кайзер едва успевал отбивать часть атак, ощущая, как сила и скорость каждого удара растут.

Собрав все оставшиеся силы, Кайзер сконцентрировался на одной мощной комбинации, стремясь пробить защиту Тюра. Но юноша увернулся так легко, будто движения Зенона были заранее предсказаны. Лёгкий наклон головы, плавный шаг назад — и атака промчалась мимо.

В глазах Зенона мелькнула смесь восхищения и тревоги.

— Стойкий, — сказал Тюр. — Тебя точно нельзя назвать деталью в каком-то там механизме, но, увы, не только способности, а даже твоя эдеминарная энергия ограничена, Зенон.

Следующая секунда была роковой: кулак Тюра ударил в грудь Кайзера. Сильнейший толчок сломал несколько ребер, отправив Зенона в полёт. Его тело врезалось в огромный кристалл на поляне, покрывая его сетью зияющих трещин. Зенон плюнул кровью, мутнеющий взгляд едва удерживал фигуру противника.

Кайзер не видел способа преодолеть разницу в силе…

Но в этот момент… В глубине разума прозвучал голос — гордый, властный, наполнивший тело ужасом и ненавистью одновременно. Голос, который Зенон Кайзер ненавидел сильнее всего, но жаждал услышать вновь:

«И это тот, кто поклялся меня убить?!»

Энергия разлилась по венам, сливаясь с чем-то, скрытым глубоко внутри. Тело Зенона содрогнулось, а глаза, налитые кровью, распахнулись. Перед ним мир превратился в чернильное пространство: реальность исчезла, оставив лишь черный цвет.