Тень Дунбака 3

***

Недалекое прошлое.

Король Один стоял у высокого окна, выходящего на сторону Леса Немеид. Его единственный глаз смотрел вдаль.

Дверь тронного зала отворилась. Аристотель Гностаксис вошёл неслышно. Белоснежная туника с золотой вышивкой колыхнулась при ходьбе. Тяжёлая книга в мраморном переплёте покоилась в его руках, а золотые глаза смотрели на короля.

— Ваше величество, — произнёс мудрец, слегка склоняя голову. — Благодарю, что приняли меня без промедлений. Время сейчас — непозволительная роскошь.

Один повернулся к гостю.

— Аристотель Гностаксис. Ковен парадокса редко покидает свои тени. Должно быть, случилось нечто действительно важное.

— Более чем, — ответил мудрец. Он прошёл в центр зала. — Лабиринт Разрушения, — произнёс Аристотель. — Labyrinthus exitium. Я изучал древние тексты с тех пор, как ваши Рыцари истребления обнаружили врата. И должен признать: Ковен парадокса не сталкивался с подобным.

Один медленно подошёл к гостю.

— Ты хочешь войти внутрь?

— Именно. Моих знаний достаточно, чтобы помочь тем, кто уже направляется к вратам. Четыре юных резонанта — талантливых, бесспорно, — но они не готовы к тому, что ждёт их за порогом Лабиринта.

Король скрестил руки на груди.

— Что ты просишь взамен?

— Ничего, — спокойно ответил Аристотель. — Вернее, ничего материального. Ковен парадокса не торгует знаниями. Мы их собираем, храним и, если потребуется, используем во благо. Лабиринт Разрушения — феномен, природа которого до сих пор неясна. Позвольте мне изучить его изнутри. Этого будет достаточно.

Один задумался. Его взгляд на мгновение вернулся к окну, за которым темнел Лес Немеид.

— Четыре лучших юных резонанта Найфорда уже там. Зенон Кайзер, Гиперион Игнис, Ахиллес Гераклид и Иштар Мелхиседек. Они вошли в лес несколько часов назад и, судя по поступающим сигнатурам, уже близки к вратам.

— Знаю, — кивнул Аристотель. — Именно поэтому я здесь. Им понадобится поддержка. Не столько физическая, сколько интеллектуальная. Лабиринт — это не просто лабиринт. Это искажение реальности, построенное на стыке нескольких форм мифологической силы. Без понимания его структуры они рискуют заблудиться там навсегда.

Король несколько секунд молчал. Затем медленно кивнул.

— Я даю разрешение. Но с одним условием.

— Слушаю.

— Ты отправишься туда не один. С тобой пойдёт тот, кто уже доказал свою способность защищать юных Бастардов.

Аристотель чуть приподнял бровь.

— Полагаю, речь о Гарме?

— Именно. Он сейчас в кабинете Ингерама Инфера. Обсуди с ними детали. Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили все необходимые карты и данные разведки.

Аристотель поклонился.

— Благодарю, ваше величество. Обещаю: каждый из четырёх резонантов вернётся из Лабиринта. И знания, которые мы принесём с собой, помогут Найфорду подготовиться к тому, что грядёт.

Один проводил мудреца долгим взглядом. Когда дверь закрылась, он снова повернулся к окну.

— Надеюсь, ты прав, Аристотель.

***

Ингерам сидел за столом, просматривая донесения разведки. Ванагандр стоял у той самой стены, которую недавно вынесло его же ударной волной, и смотрел в сторону Леса Немеид. Нокс сидел в кресле у книжного шкафа, окружённый стопками фолиантов и развёрнутыми голографическими панелями.

Дверь открылась. Аристотель вошёл, прижимая к груди мраморную книгу, и приветливо кивнул собравшимся.

— Господа. Рад видеть вас в добром здравии. Особенно вас, господин Инфер — я слышал о недавнем инциденте с вестником.

— Стена пострадала больше, чем я, — усмехнулся Ингерам. — Присаживайся.

Аристотель опустился в кресло напротив Нокса. Тот немедленно оторвался от фолианта и смерил гостя долгим изучающим взглядом. На его губах заиграла та самая улыбка, которая обычно предвещала очередную язвительную реплику.

— Аристотель Гностаксис, — произнёс Нокс, растягивая имя с демонстративной небрежностью. — Мудрец из Ковена парадокса. Надо же, какие гости в нашей скромной обители. Я думал, Ковен парадокса — это такая секта, которая прячется в подвалах и общается исключительно цитатами из собственных трактатов. А тут вы — живой, общительный, даже с книгой.

Нокс поправил очки.

— Кстати, о книге. Это, наверное, ваш личный дневник? «Как я провёл триста лет в библиотеке и не сошёл с ума»? Должно быть, захватывающее чтиво.

Ванагандр хмыкнул, не оборачиваясь. Ингерам покачал головой, но останавливать Нокса не стал.

Аристотель, впрочем, ничуть не оскорбился. Напротив, его золотые глаза блеснули живым интересом.

— А вы, должно быть, Нокс, — сказал он. — Много слышал о вашем аналитическом таланте. Говорят, вы способны за час обработать объём информации, на который у обычного учёного ушла бы неделя.

— Две недели, — поправил Нокс. — И не просто обработать, а ещё и высмеять все логические ошибки, допущенные предыдущими исследователями.

— Прекрасно.

Аристотель улыбнулся.

— Вы мне определённо нравитесь, Нокс. В Ковене парадокса не хватает людей с вашим характером. Слишком много серьёзных лиц и слишком мало здорового скепсиса.

Нокс моргнул. Он явно ожидал возмущения, раздражения или хотя бы снисходительной улыбки, но не искреннего комплимента. На мгновение он даже растерялся — впрочем, быстро взял себя в руки.

— Ладно, — сказал он, откидываясь в кресле. — Один-ноль в вашу пользу, мудрец.

Ванагандр наконец повернулся от окна. Его алые глаза остановились на Аристотеле.

— Я отправляюсь в Лес Немеид вместе с тобой. Один уже сообщил. Да и у меня свои причины туда идти.

— Знаю, — кивнул Аристотель. — И, честно говоря, я рад, что вы идёте со мной, господин Гарм. Ваша сила — весомый аргумент в любом споре. А в Лабиринте Разрушения, полагаю, споры будут решаться именно силой.

— Бастарды уже там, — продолжил Ванагандр. — Ни один волос не должен упасть с их голов до входа в Лабиринт.

— Похвальная позиция, — сказал Аристотель. — Тогда предлагаю не терять времени. Идёмте.

Мудрец поднялся с кресла.

— Дорогу к вратам я знаю. По пути сможете рассказать мне о текущей ситуации в лесу.

Нокс поднял взгляд и усмехнулся.

— Удачи, Аристотель. Но учтите: если вы там облажаетесь, я лично напишу трактат о вашей некомпетентности. И он будет очень, очень длинным.

Аристотель негромко, но искренне рассмеялся.

— Договорились, Нокс. Обещаю не давать вам повода для такого трактата.

Ванагандр уже был у двери.

Ингерам поднялся из-за стола.

— Присмотри там за всем, Ван...

Ванагандр коротко кивнул.

— Мог и не просить.

***

Атмосфера на поле боя изменилась, словно власть одного существа сменилась могуществом другого. Это нельзя было назвать столкновением двух путей. Ситуация скорее напоминала пожирание слабого сильным.

Рыцари истребления и Фантом предела замерли. На их лицах появилось неподдельное удивление.

— Господин Ванагандр! — голос Гипериона сорвался на радостный крик.

Игнис всё ещё сжимал пылающий алый клинок, но теперь на его лице появилась широкая улыбка.

Зенон отступил на полшага, выдохнул и позволил себе усмехнуться. Он коротко кивнул заместителю главы Бастардов, выражая молчаливую благодарность.

Иштар тепло улыбнулась.

Ахиллес не выказал особых эмоций.

Зубы Скади стиснулись, а в сапфировых глазах мелькнул страх. Рука, окутанная голубыми частицами энергии, непроизвольно дёрнулась к груди.

Ванагандр не обратил внимания на приветствия и страх. Он продолжал сжимать руку Мары. Первородный голод сочился из его доспеха и обвивала запястье владычицы Дунбака.

Мара дрожала. Совершенный сосуд, закалённый силой Дунбака, бился в конвульсиях. Она дёргала руку, пыталась вырваться, но стальная хватка полубога не уступала.

Тогда Ванагандр позволил своей силе раскрыться по-настоящему. Сила полубога взревела и накрыла весь лес. Из воздуха, земли и самой ткани реальности возникли огромные пасти. Монструозные челюсти с бесконечными рядами вращающихся клыков вгрызались в тьму Дунбака. Дым исчезал в их утробах, оставляя после себя пустые разрывы и беззвучные вопли. Поле боя окрасилось бордово-чёрным.

За спиной Ванагандра проступил эдеминарный образ могущества. Гигантский чёрный волк. Его шерсть была соткана из ночи, а глаза горели тем же бордовым огнём, что и взгляд хозяина.

Волк смотрел на Мару. В этом взгляде тень увидела собственный конец.

Ванагандр заговорил:

— Знаешь… Я встречал много жалких созданий, мнивших себя вершителями судеб. Людей, возомнивших себя богами. Демонов, забывших своё место. И всех их объединяло одно. Они были достаточно глупы, чтобы стоять у меня на пути.

Образ волка за спиной полубога беззвучно оскалился.

— Ты же даже не стоишь. Ты просто попалась под ноги.

Пальцы Ванагандра сжались сильнее.

— Посмела протянуть свои грязные лапы к моим юным товарищам? К тем, кого я взял под защиту?

Взгляд полубога стал холоднее.

— Ты, тень, забывшая своё место!

Энергия вокруг Ванагандра уплотнилась. Пасти, пожиравшие тьму, взревели в унисон.

Мара почувствовала, как её сущность и все поглощённые ею тени начали кричать от первобытного ужаса.

— Когда я отправлялся в Лес Немеид, — продолжил Ванагандр почти шёпотом, — я обещал одному белобрысому придурку, что ни один из Бастардов отчаяния не пострадает до входа в Лабиринт.

Шёпот, подобный рыку, оказался страшнее крика.

— И я, в отличие от некоторых, всегда держу слово.

Ванагандр приблизил лицо.

— Ты поплатишься за дерзость. Здесь и сейчас.

Пальцы полубога сжались — кости в руке Мары хрустнули.

Владычица Дунбака издала дикий нечеловеческий вопль, в котором смешались боль, ужас и инстинкт самосохранения. Она рванулась изо всех сил и вырвала руку из хватки полубога. Плоть треснула, чёрный дым брызнул из раны, но она была свободна.

Мара развернулась и бросилась прочь.

«Плевать на врата», — эта мысль билась в её голове, пока она уносилась в глубины леса, как затравленный зверь.

«Плевать на просьбу разрушителя баланса. Плевать на обещания», — её тело распадалось на сгустки тьмы прямо на ходу.

«Если я останусь здесь ещё на секунду, этот чёртов волк меня сожрёт. Он не остановится. Не устанет. Просто поглотит меня целиком, и я исчезну, как все, кого он когда-либо пожирал».

«Прочь», — Мара ускорилась.

«Прочь из этого проклятого леса», — чёрный дым рвался за ней клочьями.