Бог бессмертного пламени

***

Недалекое прошлое.

В неведомом уголке Улаблейта лежал подвал. Склеп, полумрак, механизмы, покрытые пылью веков. И единственный кристалл, излучавший бледный свет, который падал на потрёпанный диван. В центре комнаты парили несколько проекций. На них оживали воспоминания о том мгновении, когда Зенон Кайзер покинул Улаблейт.

Из тени раздался голос:

— И по-твоему это нормально?! Ты соврала мне!

С этими словами из тьмы вышел высокий мужчина. Прямые чёрные волосы, алые на концах, мягко спадали на спину. Его алые глаза с узорами ликориса блестели во тьме. Боевой камзол был соткан из чёрной парчи, кроваво-красных нитей и тонких металлических пластин, напоминавших лепестки раскрывшегося цветка. Рукава плавно расходились к кистям, а вдоль ткани тянулись узоры, похожие на переплетённые стебли. На груди покоилась брошь в форме замершего бутона ликориса. За его спиной висел длинный меч с рукоятью, обвитой алыми лентами.

Из противоположной тени прозвучал тихий ехидный смех, и показалась женщина. Серебристо-угольные волосы с чёрными и алыми прядями струились по её плечам. Серые глаза с красными зрачками и узорами разрушенных планет смотрели спокойно, почти по-матерински. Её доспех сочетал пепельный металл и полупрозрачные ткани. Вокруг талии медленно вращались тонкие металлические кольца, похожие на орбиты планет, а подвеска в виде расколотого мира мягко мерцала багровым светом.

— О чём ты, Хиган? — её голос был спокойным, но острым, как лезвие.

— Колхидия… — Хиган сжал кулаки. — Ты говорила, что остановишь уход Зенона Кайзера! Именно поэтому я так спокойно смотрел на происходящее! Именно поэтому выслушал историю Инфера!

— Прости, — усмехнулась женщина. — Пришлось немного тебе соврать, чтобы ты не вмешивался и всё прошло удачно. Не злись.

— Удачно?! Зачем ты отпустила Зенона Кайзера? Почему позволила покинуть Меридиан?

— В каком это смысле? Разве что-то не так?

— Не так? Когда Ингерам Инфер явился в Улаблейт забрать Зенона Кайзера, я хотел перехватить его. Но ты меня остановила. Заявила, что это бессмысленно, что у тебя есть план, что это принесёт только вред.

— Абсолютно верно, — улыбнулась Колхидия и небрежно присела на старый диван. — Как я уже сказала… Прибытие Ингерама Инфера в Улаблейт было самым выгодным вариантом для нашего будущего. Именно поэтому я, хоть и обманом, но остановила твои попытки их задержать.

Хиган молча ждал продолжения.

— Инфер увёл Кайзера отсюда, — продолжила Колхидия. — И если всё пойдёт по тому пути, который я вижу… то тот результат, к которому мы стремимся, придёт сам. В конце концов, чтобы стать сильным, ему нужно было вырваться из клетки. Какой бы уютной она ни казалась.

— Да… Я помню твой план. Но разве не было бы куда лучше, если бы Кайзер остался в Улаблейте, как я предлагал множество раз?

Хиган раздраженно указал рукой на проекцию, где Зенон лежал в обмороке, пропустив удар Раума.

— Кайзер слаб! Он стал ничтожеством, которое искренне верит, что месть — это единственное, что написано на его судьбе.

— Он верит, что он лишь кусочек судьбы, — рассмеялась Колхидия. — Мне это кажется… очаровательным, — она приложила ладонь к груди, изображая почти материнскую нежность.

— Это плохо, — сухо отрезал Хиган. — И Ингерам Инфер… Какой бы не была его история и душа… всё такой же бесполезный, вечно скользящий под ногами.

— Бесполезный? Он выполнил всё, что нам было нужно. Даже не подозревая, что танцует под нашу музыку. Это делает его самым удобным инструментом из всех. А что до «проблемы»… Разве Инфер сделал что-то плохое для Улаблейта? Не считая, конечно, убийства Нила Роули. Но, я не помню, чтобы тебя это расстраивало.

— Ни малейшей жалости. Я рад, что никогда с ним не пересекался. Я и резонантов Улаблейта, этих чертовых Полночных охотников не выношу. Мерзость, — продолжил Хиган. — Цердарин, в котором они практически не появляются, лучшее место в этом государстве.

— Цердарин слишком шумный. Но и у него есть своя прелесть. Всё-таки его главная достопримечательность — осколок меча, которым нанесли последний удар ледяному гиганту. Осколок меча величайшего героя Улаблейта. Осколок твоего меча.

— Он ничего не значит для меня. Я просто привык жить под землёй. А шум кузниц… ничто по сравнению с воплями, которыми было заполнено место моего рождения.

Несколько мгновений Хиган молча смотрел на изображение Зенона. Его лицо отражало только разочарование.

— Кайзер должен был остаться здесь. Ты бы посвятила его в истины мироздания. А я сделал бы из него того, кто способен бросить вызов любому врагу. Это было бы правильно.

Колхидия тихо засмеялась:

— Правильно? Правильно — скучно. Продуктивно — недостаточно. Мы действительно знаем истину лучше других. И, конечно, могли бы рассказать Зенону всё. Но… веришь или нет, это бы его только сломало. А вот путь через ложь — гораздо интереснее. А главное… полезнее. Инфер дал ему шанс получить силу. И это важнее.

— Какую силу? Он чуть не умер при встрече с первым же демоном. Если бы его тренировал я, то сейчас…

— Он бы дал достойный бой Рауму, но всё равно проиграл, — словно отрезала Колхидия. — Не стоит переживать, Хиган. Сейчас это временная слабость. Лишь трещинка в оболочке.

Колхидия открыла глаза. В её радужках вспыхнули яркие красные нити.

— Скоро он перестанет бояться. Скоро он вспомнит, кем является. Зенон Кайзер проявит себя. Примет свою суть.

***

Разделившись с Ингерамом, Зенон добрался до своей новой комнаты. Юноша шагнул в блок общежития под номером 1014. Дверь открылась с лёгким скрипом, и он сделал шаг внутрь.

Небольшая комната оказалась лишенной излишеств. Двухъярусная кровать стояла у стены, напротив — маленький стол, вокруг которого были расставлены шкафы для книг и одежды. Через большое окно мягко просачивался свет Мнемоса.

Но внимание Зенона сосредоточилось не на мебели. Высокий, статный, облачённый в ало-золотое кимоно с символикой Феникса. Поверх ткани располагались лёгкие золотые пластины, напоминавшие перья мифической птицы. Огненные волосы, длиной до плеч, были частично собраны в небрежный хвост, а глаза цвета пылающего солнца будто прожигали пространство. У кровати лежал меч в красно-золотых ножнах. На пальцах правой руки поблёскивали золотые когти, соединённые тонкими цепями.

Мгновение длилось как вечность. Взгляды резонантов пересеклись, блеснув общим интересом. Зенон и юноша замолчали. В головах парней пронеслась идентичная мысль:

«Почему у меня такое чувство, что я его знаю?»

В следующее мгновение между резонантами будто вспыхнула искра.

Зенон шагнул вперёд, улыбнулся и протянул руку:

— Зенон Кайзер.

Огненный юноша улыбнулся еще шире:

— Гиперион Игнис.

Руки парней сомкнулись.

В следующую секунду Гиперион заговорил:

— Так ты мой новый сосед, Зенон. Несколько дней назад господин Ингерам предупредил, что ты скоро заселишься, но не назвал никаких точных дат. Увы, я совсем не успел ничего подготовить. Прости.

— Да ничего страшного. Я вообще только сегодня узнал, что буду жить здесь. О соседе мне никто и не говорил.

— Серьёзно? Господин Ингерам не предупредил? Это странно, он обещал мне, что познакомит нас.

— Видимо не вышло, — усмехнулся Кайзер. — Наш путь сюда оказался чуть веселее, чем планировалось.

— В каком смысле? — улыбнулся Гиперион.

— Ну…

Зенон кратко пересказал события прошедших дней в Улаблейте, начиная с битву в подпольном бойцовском клубе, заканчивая прибытием к Найфорду.

Гиперион слушал с широко раскрытыми глазами:

— Невероятно. Путь и вправду оказался не простым.

— Ага…

Лицо Кайзера в мгновение исказилось, он с ехидной ухмылкой посмотрел в сторону двухъярусной кровати, и сказал:

— Чур моя койка верхняя.

— А?..

Не успел Гиперион удивиться, как Зенон забросил свою сумку на верхнюю половину кровати.

***

Следующие пару часов парни провели, распределяя место в комнате. Это оказалось легко. Ни у кого из них не было большого количества вещей, потому места хватило с лихвой.

После Бастарды прошлись по этажам общежития. Игнис очень подробно рассказал Зенону о некоторых соседях, а также об общих помещениях, которыми мог пользоваться любой желающий. Это были спортивные залы, комнаты отдыха, залы для прослушивания музыки, кухни. Даже имелся свой собственный тренировочный полигон, на котором рыцари нередко сражались, или играли в спортивные игры.

Спустя какое-то время парни вышли из здания. Они стояли у главного входа в общежитие, наслаждаясь яркими лучами Мнемоса. В этот момент Гиперион Игнис и сказал:

— Зенон, а ты бывал в храме Феникса?

***

Зенон Кайзер и Гиперион Игнис стояли у огромного алого храма, подобного нерушимой цитадели пламени. Барельефы, изображающие огненную птицу в разных стадиях возрождения, покрывали стены. Купол, возвышающийся над храмом, был выполнен в виде раскрытых огненных крыльев.

Осмотрев храм, Зенон невольно усмехнулся. На его лице растянулась улыбка, смешавшая в себе недоверие и уважение:

— Странное место. Если честно, оно очень выбивается из общего вида столицы, хоть и стоит практически в самом её центре.

Гиперион улыбнулся словам Зенона:

— Строители Найфорда не участвовали в создании этого храма, Зенон.

— Не участвовали?

— Верно. На самом деле предки рода Игнис прибыли на земли Эдвардиса из Самбаира, царства мудрости и библиотек, когда поняли, что пришло время сменить свитки на мечи, а тишину библиотек на грохот битвы.

— Так этот храм… Что-то вроде символа союза?

— Думаю, можно сказать и так. Его возвели мои предки в роли напоминания об их верности. Фактически, храм стал местом, в котором род Игнис влился в историю Найфорда, как род воинов, готовых защищать человечество.

Игнис обернулся к Зенону, и на его лице появилась искренняя улыбка:

— Вот почему это место, несмотря на свою мрачную величественность, согревает мне душу. Оно напоминает мне, кто я и зачем живу.

Гиперион усмехнулся, словно пытаясь быстро сменить тему, и начал шагать в сторону ворот храма:

— Пошли, Зенон. Посмотришь, как это выглядит внутри.

Кайзер кивнул и отправился вслед за товарищем.

Только юные Бастарды вошли внутрь храма, как стали единственными посетителями огромного зала, усыпанного самыми разными проявлениями истории рода Игнис.

Первой Бастардов встретила огромная золотая статуя, украшенная алыми драгоценными камнями. Это был статный мужчина, всем своим видом напоминавший Гипериона, но с более длинными волосами и широкими плечами, за спиной которого красовалась огромная птица, сложенная из языков пламени.

Осмотрев величественную статую, Зенон спросил:

— Твой предок?

Гиперион кивнул:

— Это Феникс, Зенон. Первородный бог, обладавший силой огня, способного уничтожать и исцелять, который и породил род Игнис.

— Выглядит как человек.

— Первородные боги, от которых и произошли обычные боги, это существа, что обладают способностью обретать монструозный облик. Из-за особенностей рождения, каждый первородный бог обладает двойственной природой. И Феникс не исключение.

Гиперион приложил ладонь к груди:

— Именно его кровь течет во мне, текла в моих великих предках. И… Именно его сила когда-то чуть не уничтожила государство мудрости на землях Сешаты-прайм.

— Уничтожила? — на лице Зенона проявилось удивление.

— Подобно тому, как ледяной гигант чуть не уничтожил Улаблейт, практически на каждом из десяти континентов Предела памяти случался Великий катаклизм. И причиной такового на территории Сешаты-прайм… Стал Феникс, чуть не уничтоживший государство мудрецов.

Зенон ещё раз внимательно посмотрел на золотую статую и на Гипериона. Ему не верилось, что предок его нового товарища мог сотворить подобное.

— Кто смог остановить подобное существо?

— Он остановился сам. Точнее, его остановило чувство, которое Феникс испытал впервые.

— Неужели?..

Гиперион улыбнулся, прикрыв глаза, словно испытывал смущение. Он указал в сторону стены, на которой висел огромный портрет прекрасной женщины в роскошном белом платье.

— Любовь, Зенон. Как-бы забавно это не звучало, но Феникс остановил свою атаку в тот момент, когда увидел на окраине Самбаира девушку, смиренно ожидавшую своего конца. Увы, подробно я рассказать не смогу, но именно эта девушка и стала матерью первого бога в роду Игнис.

Зенон прикрыл лоб ладонью и покачал головой, не веря в слова Гипериона.

«Мда… Я мог представить самые разные причины, из-за которых первородный бог мог остановить нападение, но точно не такую…»

— Невероятно… Любовь остановила первородного бога… И много ещё таких историй среди известных семей богов?..

Вспомнив, какой именно семьей являлся род Игнис, Зенон тут же поднял голову на Гипериона:

— Первородные боги, древние существа, от которых произошли обычные боги… Гиперион, ты ведь тоже…

— Да, я тоже бог, в котором течет кровь Феникса. Хоть мы и не так могущественны, как первородные, но о богах рассказывают множество самых разных историй. В некоторых их выставляют сильнейшими воинами, в других ужасными безумцами. Думаю, всё зависит от семьи, к которой они принадлежат.

— Какова особенность богов? Если первородные способны приобретать облик чудовищ, то боги?..

Гиперион не ответил сразу. Он на мгновение задержал взгляд на статуе, затем развернулся и, кивнув в сторону бокового прохода, спокойно произнёс:

— Пойдём. Так будет проще объяснить.

Зенон хмыкнул, но спорить не стал и последовал за ним. Они прошли в следующий зал, где уже не было той золотой роскоши и демонстрации силы. Стены были покрыты не статуями, а картинами.

Гиперион остановился у картины, занимавшей почти всю стену. На полотне был изображён воин, облачённый в доспех, выполненный словно из живого золота, по поверхности которого пробегали тонкие огненные линии. За спиной воина раскрывались крылья, созданные в слиянии огня и золота. А в центре его груди пылало нечто, похожее на звезду.

Зенон прищурился, всматриваясь, а Гиперион указал на картину.

— Боги в разы сильнее обычных людей. Кроме того, потомки известных родов унаследовали способности первородного бога, который и стал их прародителем.

Зенон молча слушал, обратив взгляд на картину. Природа силы богов была понятна. Однако оставался ещё один элемент, который не давал юноше покоя. Указав на необычный доспех воина с картины, Кайзер спросил:

— А что насчёт… этого?

Гиперион на секунду замолчал. Впервые за разговор на его лице появилась лёгкая неуверенность.

— Я не знаю. Отец говорил, что именно в этом мы ближе всего к первородным богам.

Гиперион провёл взглядом по золотым крыльям.

— Но как именно это работает... Я, увы, не знаю. Отец не объяснил. Может, не успел. А может… считал, что я должен сам это понять.

Тишина повисла в зале.

Зенон снова посмотрел на картину. После он перевёл взгляд на Гипериона, и на мгновение ему показалось, что…

«Возможно эта картина не просто изображение прошлого… А что-то, что однажды может стать настоящим».

— И какая же у тебя способность, Гиперион?

— Ты можешь понять это, исходя из моей фамилии.

— В каком смысле?

Гиперион махнул голову и направился в сторону другой картины, покрывавшей одну из стен огромного зала.

Понимая, к чему он ведет, Зенон отправился за ним.

Бастарды остановились у очередной картины, полотно которой было разделено на четыре равных фрагмента. На одном был изображен огромный черный волк, на другом массивный лев с золотой гривой, на третьем огненная птица — Феникс, а на четвёртом гигантский пёс с тремя головами. В самом центре, на стыке всех четырёх изображений, находился круг, вписанный в сложную геометрическую фигуру.

— В современном мире богов осталось немного. Почти только известные роды, вроде моего. Как я уже говорил, способность — это сила, ранее принадлежавшая первородному богу, который является моим предком.

Кайзер слегка приподнял бровь:

— И Игнис… это сила Феникса? Огонь?

— Пламя разрушительного перерождения, Зенон. Такова моя сила.

Гиперион указал на картину с четырём первородными богами.

— Вообще известных семей всего четыре.

Зенон начал разглядывать изображения первородных. И, неожиданно для него самого, резонируя с эдеминарной энергией, вложенной в полотно картины несколько веков назад, его глаза показали нечто удивительное. Прямо перед глазами Зенона начали возникать золотые тексты, написанные на древнем языке, который, на удивление, Кайзер прекрасно понимал.

Юноша посмотрел на образ черного трехглавого пса и увидел слова:

«Кровь предков течёт в моих жилах — верная, как страж последнего порога. Да укроет меня злоба, что не знает пощады, да убоятся враги мои! Клыки, стерегущие мёртвых!»

После Зенон перевел взгляд на образ льва:

«Лев не знает страха. Лев не знает сомнений. Да укроет меня грива непобедимого зверя, да содрогнутся враги пред моим величием! Золотая грива!»

Затем на глаза упало изображение огромного волка:

«Зверь внутри меня просыпается. Его голод не утолить, его ярость не погасить. Да покроет меня шкура древнего хищника, да сгинет свет во тьме! Шкура, пожирающая свет!»

И последним Зенон вновь посмотрел на картину Феникса:

«Я сгораю — но лишь для того, чтобы восстать вновь. Пламя предков течёт в моей крови, даруя вечное перерождение. Пламя, возрождающее из пепла!»

Когда последние золотые символы пронеслись перед глазами Зенона, юноша отмахнулся от текста, поразившись. Он пытался понять, что случилось и посмотрел на Гипериона, который сказал:

— Дай угадаю, увидел текст картины? Это нормально, таковы особенности резонанса. В следующий раз, возможно, увидишь даже картину прошлого.

***

Ещё немного побродив по храму Феникса, Гиперион и Зенон вернулись на улицу. Свет Мнемоса ударил им в глаза, заставив прищуриться, а после, пока Гиперион спускался по лестнице, Зенон, остановившись у ворот, сказал:

— Гиперион!

Игнис замер в паре ступеней от земли, повернулся к Зенону, и спросил:

— Да, что такое?

— Сходив с тобой в храм я услышал историю твоего рода и понял, что ты очень уважаешь своих предков. Но… Я так не получил ответа на самый важный вопрос.

— Какой? — казалось, на мгновение на лице Гипериона проступило напряжение.

Зенон, не церемонясь, спросил:

— Почему ты хочешь быть Рыцарем истребления?

Гиперион улыбнулся. Свет Мнемоса упал на Игниса и тот ответил:

— Чтобы защитить всё человечество.

***

Раздался голос Зенона Кайзера, сидящего на полу своей комнаты:

— И всё-таки ты странный, Гиперион. Защитить всё человечество? Обычно люди хотят стать Рыцарями истребления из‑за силы, славы, привилегий, или чтобы доказать что-то себе.

«Очень странный…» — тут же подумал Зенон, вспоминая день, проведённый с Гиперион.

«Его эмоциональное состояние слишком нестабильно».

— Может, и я пытаюсь что-то доказать. Хотя я не уверен кому. Себе? Предкам? Миру? Наверное… просто хочу, чтобы никто больше не чувствовал пустоту...

— Точно странный. Но я тебя понимаю, — подметил Зенон.

Резонанты посмотрели друг на друга. И в этот миг созданная между ними нить связи натянулась сильнее.

— Зенон, — вдруг сказал Гиперион, поднимая глаза. — А ты?

— Что — я?

— Зачем хочешь стать Рыцарем истребления?

Вопрос звучал невинно, но ударил глубже любого клинка. Теперь молчал Зенон. Его взгляд потемнел, стал глубже. Он медленно вдохнул:

— Затем, что я тоже должен кое-что сделать.

— Что именно?

— Отомстить демону, истребив весь его проклятый народ...

Гиперион хотел спросить ещё, но по тому, как Зенон сжал губы, понял — дальше лучше не лезть. Он лишь кивнул без тени осуждения.

— Понял.

Зенон поднял взгляд в потолок, сменив злобу на спокойствие, он еле заметно улыбнулся.

— Знаешь… я и вправду рад, что мы оказались соседями. Да ещё и членами одного подразделения.

— Правда? Почему?

— Потому что ты интересный, Гиперион.

Эта простая похвала застала Игниса врасплох. Он почесал затылок, немного растерявшись, и лишь слегка улыбнулся.

— Мало того, что твоё состояние будто находится между двух огней, а сущность всё время качается, не решаясь стать чем-то одним… Я впервые вижу человека, который, живя в таком ужасном мире, искренне кричит о том, что спасёт всё человечество.

— Да… Многие считают меня слишком добрым. Видят мой взгляд на мир странным. Но я верю в цель. И я не отступлю. Так меня учили мои дорогие родственники.

Зенон тихо улыбнулся. Чёрные волосы закрывали глаза, но уголки губ дрогнули:

— И это прекрасно. Знаешь, это даже делает нас похожими. Два безумца с невыполнимыми целями… которых мы, несмотря ни на что, достигнем. Хотя… Возможно, общего между нами окажется даже больше.

«Да… нам обоим ещё только предстоит показать настоящих себя», — подумал Кайзер.

— Кстати… Ходят слухи... Недавно с родом Игнис случилось что-то ужасное. Верно?

Гиперион замер. На его лице обрушилась тень печали. Радость сменилась тяжестью, глаза потускнели, а сердце будто сжалось.

— Да… Род Игнис сгорел из-за меня…

Зенон резко замер, сердце чуть не подпрыгнуло. Он и подумать не мог, что можно вывести такого человека на край такой тьмы.

— Понятно… — тихо произнёс он, опуская взгляд. — Думаю, пока не будем это обсуждать.

Гиперион вернул на лицо скромную улыбку, кивнув товарищу в знак признательности.

— Кстати, Зенон… — Игнис решил сменить тему. — А у тебя какие способности?

Зенон тихо хмыкнул, подняв руку к лицу. Черные символы под глазами будто ожили, покалывая кожу.

— Мои силы заблокированы, Гиперион. Эти… — юноша указал пальцами на символы под глазами. — …отметины сотворил тот ублюдок, что забрал у меня всё самое дорогое. Сейчас Найфорд нужен мне, чтобы найти способ пробудить свои силы вновь.

Гиперион кивнул:

— Понимаю… Тогда я помогу тебе. В этом деле можешь рассчитывать на меня. Начнём завтра же.

Зенон слегка улыбнулся:

— Благодарю, Гиперион.