***
Иштар развернулась к Ахиллесу.
— Ахиллес! Ты с ума сошёл?!
Девушка шагнула вперёд и встала между ним и Зеноном.
— Мы только что закончили один бой. Мы даже в Лабиринт ещё не вошли. А ты уже хочешь начать новый?
— Госпожа Мелхиседек права, — произнёс Аристотель. — Сейчас мы находимся в крайне неудобном положении для личных поединков. Скади Винтерс удерживает стабильность врат между миром и Лабиринтом. Одно неверное движение, один неконтролируемый выброс энергии — и проход может схлопнуться. Вы рискуете всей миссией. Если вы двое сорвётесь здесь и сейчас, последствия ударят по каждому из нас.
Гиперион стоял в стороне и молчал, ожидая услышать ответ своего друга.
Зенон усмехнулся. На его лице появилась улыбка, будто он наконец увидел в Ахиллесе человека, который сумел сделать шаг.
— Не ожидал от тебя такого, Ахиллес. Всё это время ты твердил мне о моём месте. О моей роли. О том, что я должен стоять в тени. А теперь сам бросаешь мне вызов.
Кайзер скрестил руки на груди.
— Значит, ты наконец решил выбраться из своих схем?
— Я ошибался, — ответил Ахиллес.
Он произнёс это без дрожи. Без попытки прикрыться логикой. Без привычного холодного превосходства.
— Я убедил себя, что быть вторым — моя судьба. Что моя сила в поддержке других. Но сейчас понял: всё это время я стоял на месте. Я не сделал ни шага с того дня, когда проиграл Пендрагону.
Ахиллес крепче сжал копьё.
— И ты, Кайзер… Ты показал мне это. Своим безумием. Своей волей. Своим рывком к вершине, который я так отчаянно пытался остановить.
Он сделал шаг вперёд, и изумрудный эфир вокруг наконечника вспыхнул ярче.
— Сразись со мной. Сейчас моё желание идти к вершине — единственное, ради чего я готов продолжать жить.
Зенон смотрел в оранжевые глаза Ахиллеса.
«У него есть то, ради чего он хочет жить».
Мысль прозвучала неожиданно спокойно.
«А у меня…»
Зенон усмехнулся уже самому себе.
«Что ж. Если он хочет проверить, что сильнее…»
Кайзер твёрдо кивнул.
— Хорошо. С удовольствием проверю, что окажется крепче. Твоя воля или моя ненависть.
— Зенон!
Иштар бросилась вперёд и схватила Кайзера за руку.
— Прошу тебя. Мы не можем драться друг с другом. Мы команда. Вы только что сражались плечом к плечу. Это безумие — здесь, сейчас, перед самим Лабиринтом.
— Иштар.
Зенон мягко, но решительно освободил руку.
— Я понимаю тебя. Но этот бой не ради вражды. Это бой за правду. За то, кем мы являемся на самом деле.
Аристотель, наблюдавший со стороны, медленно покачал головой. В золотых глазах мудреца появилось понимание. Он отступил на шаг, оставляя пространство между двумя резонантами.
«Некоторые вещи резонанты действительно способны понять только через боль».
Гиперион наконец встретился взглядом с Зеноном и коротко кивнул. В этом жесте было молчаливое обещание: если грань будет перейдена, он вмешается.
Зенон и Ахиллес стояли друг напротив друга посреди разрушенной пещеры. На их лицах почти одновременно появились улыбки.
— Бей в полную силу, Гераклид, — сказал Зенон.
— Ты тоже, Кайзер, — ответил Ахиллес.
Две ауры взревели одновременно.
Вокруг Зенона вспыхнула демоническая ненависть. Вокруг Ахиллеса закружилась светлость Арканиума.
Рыцари истребления сорвались с места.
Кулак Зенона столкнулся с древком копья Ахиллеса — точка соприкосновения взорвалась ударной волной. По каменным плитам побежали трещины. Ахиллес использовал инерцию блока, развернул копьё и ударил тупым концом по диагонали. Зенон ушёл вниз, пропуская оружие над головой, и ответил коленом в живот. Ахиллес отпрыгнул, колено рассекло воздух, но ударная волна всё равно прошла дальше и раскрошила камень за его спиной.
Бойцы двигались на огромной скорости.
Ахиллес атаковал копьём, чередуя колющие выпады с широкими ударами. Зенон отвечал дикой манерой, где оружием становилось всё тело: кулаки, локти, колени, плечи.
Блок сменялся контратакой, контратака переходила в новый блок.
Светлость Арканиума сталкивалась с демонической ненавистью, и пещера содрогалась.
Давление заполняло пространство, высекало искры из стен и покрывало пол паутиной новых трещин.
«Он стал сражаться куда ярче».
Зенон заблокировал очередной выпад рукой.
Ахиллес резко провернул древко, пытаясь вырвать его из блока и ударить Зенона в висок. Кайзер шагнул внутрь траектории, ударил плечом в грудь копейщика и почти достал его подбородок локтем. Ахиллес успел отвести голову, но чёрная молния всё равно обожгла кожу у щеки.
Гераклид не отступил. Он принял боль, ушёл в разворот и ударил копьём снизу вверх, заставляя Зенона отпрыгнуть. В ту же секунду светлость Арканиума под ногами Ахиллеса вспыхнула, и он сам сорвался следом, не давая Кайзеру восстановить дистанцию.
Иштар смотрела на Рыцарей истребления, понимая, что это было толкновение, в котором два человека, каждый со своей болью, пытались доказать право идти дальше собственным путём.
Аристотель молчал. Для мудреца эта дуэль была опасным нарушением дисциплины, но вместе с тем — редким моментом, когда две философии сталкивались в чистом виде.
Гиперион стоял ближе всех. Его пальцы спокойно лежали на рукояти меча, а взгляд не отрывался от Зенона и Ахиллеса. Он был готов вмешаться в любой момент, но пока не видел в их движениях ненависти, которая требует остановки.
Зенон резко ушёл в сторону, пропуская выпад копья рядом с шеей, и ударил кулаком в древко, сбив траекторию оружия.
Ахиллес на мгновение потерял равновесие, но тут же восстановился, поставил ногу шире и ударил в пол.
Камень под Зеноном вздрогнул. Изумрудная сила попыталась выбить его стойку, но Кайзер лишь усмехнулся, перенёс вес на другую ногу и рванул вперёд. Его кулак пронёсся к лицу Ахиллеса.
Ахиллес встретил удар древком копья.
Новая ударная волна разошлась по пещере.
«Раньше в его движениях была только логика. Холодный расчёт. Сейчас я наконец вижу в нём воина. Он хочет сражаться и победить».
Зенон оттолкнул копьё в сторону и ударил прямо в грудь. Ахиллес успел принять удар плечом, но его всё равно отбросило на несколько шагов назад. Боль разошлась по телу тяжёлой волной, заставив мышцы дрогнуть, но вместе с ней пришло странное, почти бодрящее чувство жизни.
«Хорошо. Вот таким ты мне нравишься гораздо больше».
Ахиллес восстановил равновесие и крепче сжал копьё. В голове билась одна мысль, простая и жгучая:
«Я обязан победить».
Он рванул вперёд. Копьё описало в воздухе сложную дугу, почти нечитаемую даже для опытного глаза.
«Я не могу снова проиграть. Только не сейчас. Не после того, как наконец понял. Не после того, как решился и снова поверил, что могу быть первым».
Ахиллес встретился взглядом с Зеноном.
«Если я проиграю сейчас, моя душа этого не выдержит. Разрушение, которое так долго меня окружало, наконец поглотит меня. Я больше не смогу стоять, сражаться и верить».
Ахиллес понял: Кайзеру нельзя позволить победить.
Гераклид взмыл в воздух. Тело, окружённое вихрем светлости Арканиума, на мгновение зависло над полем боя. Гераклид перехватил копьё обеими руками и вложил в бросок всю волю, боль и новорождённую решимость. Светлость Арканиума закрутилась вихрем вокруг наконечника копья.
— Пади… Король демонов…
Голос Ахиллеса эхом разнёсся по пещере. Копьё сорвалось с места — зелёный ураган обрушился на Зенона Кайзера. Ударная волна прокатилась по пещере и заставила даже Аристотеля прикрыть глаза рукой.
Взрыв смешал изумрудный и фиолетовый цвета. Обломки камня взметнулись в воздух, и пещеру заволокло густым удушливым облаком пыли.
— Зенон! — крик Иштар разорвал грохот.
Она рванулась вперёд, но Аристотель выставил руку и преградил ей путь.
Гиперион, в отличие от остальных, не шелохнулся. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо в сердце взрыва.
Ахиллес тяжело приземлился на землю. Он выпрямился и впился взглядом в клубящееся облако пыли, ожидая развязки.
Пыль начала рассеиваться.