***
Внешний вид юноши посреди тренировочного поля начал преображаться. Половина прядей волос, прежде белых, и радужки глаз, до этого серые, окрасились бирюзовым и начали светиться. Следом преобразившийся Рэнсин Рюкайрен рванул в сторону Гипериона Игниса. Его кулак, окружили волны бирюзовой энергии с прожилками черноты, из которых начали прорастать бутоны бирюзовых лотосов — так выглядели воды погибшего моря .
Но не успел удар Рэнсина коснуться груди Гипериона, Игнис оголил алый клинок, окружив лезвие языками пламени разрушительного перерождения. Кулак и плоскость клинка столкнулись — языки пламени и потоки бирюзовой энергии раздались глухой вибрацией и вырвались на волю. Сила удара оттолкнула Гипериона на несколько метров, но и это не остановило Рэнсина. Потоки энергии сжались в шаге от своего владельца и приняли форму сферы, на которой проявились образы человеческого черепа. Зависнув в воздухе, Рэнсин поднял ногу — воды погибшего моря затрепетали, предвкушая команду — череп на конце потока исказился в монструозной ухмылке.
— Я… — холодно прошептал Рэнсин, и его нога с ужасающей силой опустилась на череп. — Сильнейший резонант в мире!
Череп рванул вперёд, обвиваясь спиралью из воды погибшего моря.
Клинок рода Игнис воспылал, а Гиперион грозно произнёс:
— Прямо-таки сильнейший...
Гиперион взмахнул клинком и пламя разрушительного перерождения вырвалось вперёд, мгновенно сжавшись в тонкую алую линию. Она рассекла пространство, словно лезвие, и столкнулась с энергетическим снарядом Рэнсина. Столкновение продлилось лишь мгновение — снаряд разлетелся на части, а огненный разрез продолжил движение и достиг выхода на тренировочное поле. В следующий миг в небо ударил гигантский столб пламени, озаривший половину Найфорда багровым светом.
Лишь спустя несколько секунд рёв огня начал стихать. Густой дым медленно рассеялся. Ворота тренировочного комплекса исчезли, оставив за собой лишь оплавленную полоса разрушения. Металл скрутило в бесформенные комья, а камень превратился в почерневшую пыль.
Рэнсин невольно сглотнул. Белые волосы вновь опустились ему на глаза, а остатки энергии постепенно покинули тело.
— Ха... Похоже, до твоего уровня мне всё ещё далеко.
Рэнсин поднял взгляд на старого соперника:
— Ладно, Гиперион. Я проиграл. Так и быть. Я стану Бастардом отчаяния.
***
Стоя посреди зала, утопающего в тенях, Хиган наблюдал за проекцией боя Зенона Кайзера и Тюра Гарма.
— Что за?..
За свою жизнь Хиган видел всё. Войны, стиравшие государства. Воинов, чья сила выходила за пределы возможного. Он сам прошёл через сотни смертельных битв и знал: развитие резонанта всегда подчинялось чётким закономерностям. Но то, что произошло сейчас, не укладывалось ни в одну из них.
Хиган резко перевёл взгляд на Колхидию. Та стояла в стороне, спокойная, с лёгкой, почти насмешливой улыбкой.
— Что это было?
— Я ведь тебе говорила...
— Я хочу понять.
Колхидия не спешила. Взгляд снова скользнул к проекции, где Зенон стоял под открытым небом, ещё не осознавая, что именно он только что сломал.
— Это был первый надлом.
— Барьер теней?
— Именно. Первая его половина.
— Такие случаи уже бывали?
Колхидия усмехнулась:
— Бывали. Но не такие. Барьер теней — редкость, но не аномалия. А вот Зенон… На нём изначально стояло два ограничения.
— Два?
— Именно. Первое ограничение — подавление выброса эдеминарной энергии. Второе — почти полная блокировка тех Мифов, силой которых он обладает.
Хиган медленно сжал кулак:
— Значит, то, что мы видели сейчас…
— Он снял первое. В тот момент, когда перестал бежать от собственного имени и признал себя Зеноном Кайзером. Даже сила Мифов частично вырвалась, хоть это и временно. До тех пор, пока он не снимет второе ограничение. Но второе ограничение иного порядка.
— И что нужно, чтобы снять его? — глухо спросил Хиган.
Колхидия улыбнулась без тени мягкости:
— Он должен сделать то, чего не переживал ни один носитель барьера теней.
— Неужели?..
— Абсолютно верно. Если первое он снял, признав себя Зеноном Кайзером. То вот, чтобы снять второе… Он должен….
***
Лес Немеид окончательно поглотила ночь. Пламя костра, разожжённого Ванагандром, трещало, бросая на лица присутствующих свет и тени. Ванагандр сидел с прямой спиной, оценивая происходящее, а Тюр потирал раны, стараясь сдержать пульсирующую боль. Зенон лежал рядом без сознания, его тело постепенно восстанавливало силы.
— Бой был хорош, Тюр — спокойно сказал Ванагандр. — Зенон и ты… Это было великолепно. Я и не думал, что ты так хорошо освоил свои способности.
Тюр искренне удивился похвале отца. Его глаза расширились, а затем он тихо сказал:
— Значит… Это значит, что…
Ванагандр усмехнулся, не убирая взгляда с огня:
— Да, сын мой. Я не буду мешать тебе. Ты хочешь помогать Кайзеру, искать своего брата и идти дальше — я не буду стеной на этом пути, не посмею мешать, или тормозить. Хоть и всё равно внутренне против… Но я не имею права сдерживать вас. Знаешь… Ты и твой брат… Я пытался защищать вас, когда вы были детьми, пытался уберечь, наставить, но даже не заметил, как вы стали достаточно взрослыми, чтобы идти своим путём самостоятельно.
Тюр кивнул, сжимая кулаки. В его взгляде играли тени воспоминаний и решимость.
— Я понял, отец. Я понял, почему ты всё это время держал нас под защитой, почему старался быть щитом… Наш мир вправду удивительно огромный, сложный и опасный. Но теперь я хочу быть не просто твоим ребёнком, а воином, который способен сам выбирать путь. Я хочу найти своего старшего брата. Ради семьи. Чтобы мы снова были вместе, как раньше, когда никто не боялся потерять друг друга. Когда дом значил не угрозу, а тепло.
Тюр сделал паузу, потирая плечо, на котором красовались новые раны:
— И ещё… Я хочу помогать людям, отец, — Тюр посмотрел на Ванагандра, лицо которого исказило легкое, слегка комичное удивление. — Не ради славы, не ради похвалы, а потому, что могу. Я не хочу, чтобы кто-то снова чувствовал ту беспомощность, что я чувствовал когда-то. Я хочу видеть, как они улыбаются, чувствуют себя в безопасности. Я хочу идти за Кайзером, не только ради себя или семьи, а ради тех, кто заслуживает защиты.
Тюр сжал кулаки сильнее, его глаза заблестели в свете костра:
— Я знаю, что путь будет тяжёлым, что придётся пройти через боль, потери и страх. Но я готов испытать всё и доказать, что смогу быть достойным не только семьи, но и друзей, которых сам выберу. Я буду идти до конца, чтобы выполнить обещания, которые дал себе и тем, кого люблю. И я не остановлюсь, пока не достигну цели.
Ванагандр молча смотрел на сына. В его взгляде мелькнула гордость, смешанная с лёгкой тревогой. Однако он не позволил себе сказать ни слова.
Тюр снова посмотрел на Зенона, а потом на огонь. Его лицо озарила улыбка:
— И я хочу, чтобы мы с Зеноном шли вместе. Чтобы мы понимали друг друга. И если для этого придётся пройти через всё — я пройду. Я сделаю всё правильно.
Тюр вновь посмотрел на Зенона, ещё не пришедшего в себя.
— Он… действительно удивительный. Знаешь, отец, долгое время я не мог тебя понять. Я знал, почему ты делал большинство вещей. Понимал, почему ты разделил нас с братом. Но я не мог понять, почему такой как ты был готов оставить всё, чтобы пойти за Ингерамом. Я пытался найти причины, пытался оправдать эти поступки… Но не смог.
Тюр сделал паузу, наблюдая за Зеноном.
— Когда я впервые увидел Зенона… — Тюр улыбнулся. — Я всё ещё тебя не понимал, отец. Пирс называл себя частью какого-то механизма, пытался отрицать себя, свою сущность… Но я с самого начала считал это глупостью. В нём горит нечто большее. И когда во время боя он наконец открыл себя настоящего, отбросив это странное желание быть лишь винтиком в чужой игре, решив, что строит свою жизнь сам… Тогда я понял тебя, отец.
Юный бог замолчал на мгновение, словно подбирая слова, которые могли бы выразить всю глубину его мысли:
— Так же, как ты когда-то проникся Ингерамом. Я проникся Зеноном. Им и его волей, его дерзостью. Я хочу быть его крыльями, силой, чтобы вместе мы достигли цели. Чтобы он смог подняться, взобраться на вершину мироздания, и чтобы никто и ничто не могло нам помешать. Я хочу идти за ним, идти к той вершине, к которой он идёт — даже если сам ещё не понимает, чего хочет.
Ванагандр слегка приподнял бровь, его взгляд остался серьёзным, но в уголках губ скользнула улыбка.
— Вершина мироздания?
Тюр посмотрел на отца без тени сомнения:
— Мне кажется… Зенон хочет быть на вершине. Хочет быть сильнейшим. Такой уж у него наглый, эгоистичный характер. Но это… вдохновляет. Кроме того, я не могу и не хочу называть свои чувства слепой верой, нет. Просто… Почему-то мне кажется, что путь, который ведёт рядом с ним, будет самым интересным.
Ванагандр усмехнулся, глядя на сына:
— Хм… Кажется, ты начал понимать людей куда лучше, чем раньше.
Тюр кивнул:
— Да… Теперь мне остаётся только становиться сильнее. Когда-нибудь… Я стану таким же сильным, как ты.
Ванагандр покачал головой, но его голос прозвучал спокойно:
— Нет. Ты станешь куда сильнее, Хати.
***
На следующее утро Бастарды отчаяния вернулись в Найфорд. Солнце только начинало подниматься над горизонтом. После ночи, проведённой в Лесу Немеид, город казался удивительно спокойным. Зенон и Тюр, отделившись от Ванагандра, направились в сторону общежития. Тюр шёл рядом с Зеноном, с любопытством разглядывая всё вокруг.
— Да, давно я не гулял по улицам Найфорда.
— Как такое вышло? — усмехнулся Зенон. — Насколько я понял, вы с Ванагандром уже давно здесь живёте.
— Да, это так. Но я никогда не бродил по этим улицам. Жил на окраине столицы и при любой удачной возможности выбирался в Лес Немеид, чтобы почувствовать единение с природой.
— Ясно.
— Однако… Почему-то я раньше никогда об этом не задумывался, но Найфорд и вправду большое место. Я родился далеко не в самой большой деревне, поэтому меня восхищают такие масштабы, хоть я и не могу до конца их понять.
— Наверное ты прав.
Тюр покосился на Зенона:
— Ты говоришь так, будто сам не знаешь, насколько Найфорд большой. Неужели, как и я, никогда не бродил по улицам города?
— Ты угадал. Я гулял по Найфорду всего один раз.
Тюр не смог сдержать своего удивления — его голос стал в несколько раз громче прежнего:
— Что?! Почему?
— Я здесь всего пару дней, Тюр. И то, часть из них я провёл на миссии, чтобы тебя найти.
Юный бог из рода Гарм удивлённо моргнул:
— Серьёзно?
— Более чем.
— Хм… Нет, я знал, что ты стал Рыцарем истребления совсем недавно. Но я думал, что ты уже какое-то время провёл в Найфорде. Неужели?.. Ты начал работать сразу после прибытия?
Зенон неуверенно ухмыльнулся, словно только сейчас понял в каком на самом деле положении он оказался после прибытия на земли Эдвардиса:
— Именно так. Хах… А я даже и не задумывался об этом прежде. Ингерам заставил меня работать сразу после прибытия…
Тюр радостно рассмеялся:
— Тебе и вправду не повезло, Зенон. Однако ты держишься очень уверенно.
Зенон пожал плечами:
— Нет смысла вести себя иначе.
— Тут и не поспоришь.
За этими словами Бастарды продолжили свой путь в тишине. Вскоре впереди показалось высокое здание общежития. Тюр поднял голову и сказал:
— Так вот оно какое. А что тут вообще есть кроме комнат?
Зенон задумался:
— Столовая.
— Уже неплохо.
— Ещё библиотека вроде бы.
— Неинтересно.
— И тренировочное поле.
Глаза Тюра заметно оживились:
— Тренировочное поле? Большое?
— Оно за зданием. Достаточно большое. Я был уверен, что тебе понравится. Ты выглядишь как бог, который тренируется каждый день.
Тюр поднял руку и почесал затылок:
— Ну... наверное.
— Наверное?
— Обычно я просто бегаю по лесу, охочусь, дерусь с монстрами и тренируюсь.
— То есть постоянно.
— Получается, что так, — Тюр вдруг посмотрел на Зенона внимательнее: — Хотя ты сам выглядишь не лучше. Тоже постоянно тренируешься.
— Да. Предпочитаю постоянное повторение. Оттачиваю один приём до предела, а только потом позволяю себе перейти к следующему.
Тюр заинтересованно наклонил голову:
— Звучит скучно. Зачем так делать?
— Потому что большинство людей изучают сотню техник и не владеют ни одной. А я предпочитаю изучить одну технику настолько хорошо, чтобы понимать каждую её вариацию.
Тюр несколько секунд молчал, а после добавил:
— То есть сначала довести удар до совершенства, а потом уже искать новые удары?
— Именно.
— Хм... Никогда так не смотрел на тренировки. Но обязательно попробую.
К этому времени Бастарда отчаяния подошли ко входу в общежитие. Зенон толкнул дверь и юные резонанты вошли внутрь многоэтажного здания. На входе их встретил взрослый мужчина, который сторожил вход в общежитие.
— Ладно, — подметил Зенон, когда прошёл мимо старика, вызывавшего у него мурашки. — Полагаю, твоя комната где-то рядом с моей. Увидимся позже. Я познакомлю тебя с Гиперионом. Он тоже бог, уверен вы подружитесь.
Тюр уже собирался уйти, но вдруг остановился:
— Кстати.
— М?
— Спасибо за вчерашний бой.
Зенон несколько секунд посмотрел на товарища, вспоминая последствия их битвы, а после усмехнулся и тихо сказал:
— Нет. Это тебе спасибо.
После этого оба Бастарда разошлись по своим комнатам.
***
Когда Зенон вошёл в свой блок, он увидел Гипериона, сидящего на полу вместе с высоким юношей с белыми волосами и почти безжизненными серыми радужками глаз.
Гиперион, заметив Пирса, сразу же встал и с искренней улыбкой поприветствовал товарища-соседа:
— Привет, Зенон. Рад тебя видеть. Отличная работа на первой миссии. Мне сказали, что ты справился великолепно.
После этих слов Гиперион повернулся к беловолосому юноше:
— Познакомься, это Рэнсин, мой старый друг. Теперь он тоже Бастард отчаяния.
Зенон кивнул и протянул руку:
— Привет. Рад знакомству.
Рэнсин лениво поднял взгляд, медленно ответив:
— Привет.
«Странный парень…» — подумал Зенон.
«Неужели он силён настолько, что Ингерам лично кого-то за ним отправил?»
— Я так понимаю, — Кайзер решил отбросить эти мысли. — Твоей задачей, Гиперион, тоже оказалось привести нового Бастарда.
Гиперион кивнул:
— Верно. А теперь скажи, где тот, кого ты привёл? Ингерам передал, что на следующую миссию ты пойдёшь вместе с Тюром и парнем по имени Нокс. Нокс, кстати, живёт в соседней комнате. Но, увы, мы с ним ещё не успели нормально познакомиться.
— Тюр тоже живёт по соседству, — ответил Зенон. — Сейчас пошёл в свою комнату…
Не успел Кайзер договорить, как из соседней комнаты раздался грохот, а вслед за ним — озлобленные крики.
Зенон и Гиперион мгновенно рванули в сторону шума. За ними, неспеша, отправился и Рэнсин.
Открыв дверь в соседний блок, юные Бастарды увидели одновременно удивительную и комичную картину: на полу, как будто пытаясь придушить друг друга, лежали два юноши. Одним из них был Тюр, а другой — высокий, худощавый парень с розовыми волосами и с желтой радужкой глаз в очках.
— Проваливай из моей комнаты! — кричал парень в очках, пытаясь вырваться.
— Привыкай ко мне, друг! — отвечал Тюр с улыбкой, не переставая пытаться сдержать соперника.
Гиперион, наблюдая за ними, улыбнулся и указал на юношу в очках:
— Это, кстати, и есть Нокс, Зенон.
Зенон слегка приподнял бровь. Его лицо исказилось в гримасе комичного ужаса, как только он ещё раз осмотрел Нокса и Тюра. С недоумением юноша сказал:
— И это с ними мне нужно идти на миссию?..