***
— Ингерам! — крик Ванагандра прозвучал как предупреждение.
Синяя вспышка разорвала кабинет.
Массивный клинок вестника разрушения обрушился на Ингерама Инфера. В тот же миг стена центрального замка взорвалась каменными обломками. Ударная волна выбила Ингерама из здания. Его тело пробило несколько многоэтажных построек и исчезло в облаке пыли за пределами кабинета.
Порыв ветра ворвался следом. Стол перевернулся, бумаги взметнулись в воздух, кресла ударились о стены. Юные Бастарды прикрыли лица руками, защищаясь от эдеминарного давления и каменной крошки.
Ванагандр остался на месте.
Зенон сквозь поднявшуюся пыль увидел источник синей вспышки. Клинок Вестника горел пламенем отрешения. Синие огни ползли по лезвию и вспыхивали в прорезях маски черепа.
«Откуда?»
Мысль ударила в голову Зенона, но вестник разрушения уже сделал шаг вперёд. Пол под его стопой почернел. По камню расползлись синие трещины, из которых пробилось холодное пламя. Юные Бастарды почувствовали, как воздух начал резать лёгкие.
Широкая спина Ванагандра тем временем закрыла юных Бастардов. В левой руке бога проснулся первородный голод. Он завибрировал под кожей и доспехом, словно внутри руки открылось чужое чрево.
— Всем оставаться на местах! — рявкнул Ван.
Бастарды замерли.
Вестник разрушения сделал ещё один шаг. Синее пламя на клинке разгорелось ровным смертоносным светом, и Ванагандр окончательно убедился: перед ним стояла сила пламени отрешения.
— Я проведу проверку вашей силы! — голос Вестника разрушения раздался со всех сторон сразу.
Ванагандр вытянул левую руку. Первородный голод сжался вокруг неё когтями, будто вырывался из металла, плоти и самой божественной природы Гарма. Потом бог щёлкнул пальцами.
Кабинет захлебнулся бордово-чёрным светом.
Из потоков первородного голода раскрылись круглые пасти. Их тёмная глубина уходила за пределы пространства, а ряды острых клыков двигались внутри, как живые механизмы пожирания. Самая огромная пасть распахнулась под потолком прямо над вестником разрушения.
— Сгинь, — прорычал Ванагандр.
Клыки пришли в движение. Монструозные пасти завыли, и кабинет заполнила вибрация, от которой трескались остатки стен. Энергия Ванагандра вгрызлась в вестника разрушения десятками челюстей. Плоть врага начала рваться на куски, чёрная кровь взметнулась в воздух, а оторванные ошмётки тут же потянулись к раскрытым пастям. Клыки перемалывали их в ничто.
Вестник разрушения продолжал идти. Он двигался сквозь пожирание, теряя тело с каждым шагом. Лохмотья исчезли первыми, затем кожа, мышцы, сухожилия. Через три шага под остатками плоти уже виднелся чёрный скелет, но существо не остановилось и всё ещё тянулось к Бастардам.
Зенон почувствовал, как холод проходит по спине.
Даже разорванный на части вестник разрушения сохранял направление.
Когда враг оказался в одном шаге от Ванагандра, огромная пасть под потолком пришла в движение. Она сомкнулась сверху и поглотила остатки тела вместе с маской черепом, клинком и синим пламенем.
Бордово-чёрный свет вспыхнул в последний раз. Потом пасти растворились. В кабинете остались пыль, обломки, запах гари и тяжёлые отголоски чужой эдеминарной энергии.
Бастарды отчаяния выдохнули, и на тишину обрушился шквал вопросов.
— Кто это был?! — Нокс сорвал голос, выплёскивая страх через злость.
Каждый в кабинете почувствовал дыхание смерти. Даже после исчезновения вестника разрушения в воздухе остался холодный след его силы.
— Как он проник в центр столицы? — Тюр нахмурился, глядя на пробитую стену.
— Почему напал именно на нас? — Рэнсин приложил пальцы к подбородку.
Гиперион посмотрел на Ванагандра.
— Что будем делать?
Зенон и Ванагандр молчали. Оба смотрели туда, где тело Ингерама пробило стену кабинета. Сквозь дыру виднелись разрушенные здания, поднятая пыль и пустой воздушный коридор, который тело Инфера прорезало в столице.
Через секунду вдали вспыхнул синий свет.
Зенон выдохнул. Ванагандр тоже чуть расслабил плечи.
Ингерам был жив.
Только после этого Ван повернулся к юным Бастардам. Бордовое сияние в его глазах ещё горело.
— Я не знаю, что это за существо, — сказал он. — Но оно сдвинуло Ингерама с места одним ударом. Для современного резонанта это уже достаточно говорит о его силе.
Ванагандр осмотрел разрушенный кабинет, выжженные следы на полу и остатки синего пламени, гаснущего среди каменной крошки.
— Запах, энергия, пламя отрешения… Всё указывает на связь с вашей будущей миссией.
Зенон первым нарушил короткую паузу.
— Что за миссия?
Голос прозвучал ровно, но в нём появилась сталь.
— Ингерам начал говорить, но его прервали.
Ванагандр тяжело посмотрел на юных Бастардов.
— В Лесу Немеид появились странные тёмные врата. Их природа чужда лесу. Они не выросли из его сути и не подчиняются его законам.
Гиперион подошёл ближе.
— Какие врата?
— Точных данных пока мало. Рыцари истребления не смогли полноценно их изучить. Врата почти никого к себе не подпускают, но уже ясно: они угрожают Найфорду. Возможно, всему Эдему.
Ван сделал паузу, собирая мысли.
— Скорее всего, их установил кто-то из Низакриса. Воин. Или один из Инициаторов разлома. Следы эдеминарной энергии вокруг слишком похожи на их методы. Но главная проблема глубже.
Тюр подался вперёд.
— Глубже?
Ванагандр посмотрел на свою левую руку, где ещё пульсировали остатки первородного голода.
— Во вратах ощущается сила из разных источников, разной природы. В разной мере, с разной плотностью, но достаточно мощная, чтобы превратить обычную миссию в катастрофу.
Нокс резко нахмурился и поправил очки.
— Но… Это противоречит базовой структуре резонанса.
— Поэтому врата и считаются аномалией, — отрезал Ванагандр. — Или явлением, с которым Найфорд раньше не сталкивался.
Он указал в сторону пробитой стены, за которой исчез Ингерам.
— Существо, напавшее на нас, возможно пришло из этих врат. Точнее, от туда, что скрывается за ними.
Рэнсин поднял взгляд.
— И что там скрывается?
— Лабиринт Разрушения.
Ванагандр произнёс второе имя медленнее:
— Labyrinthus exitium.
— Labyrinthus exitium… — повторил Рэнсин, словно пробуя чужие слова на вкус. — Видимо… Всё же порождение…
— Это название было написано на самих вратах, — сказал Ван. — Даже я не знаю, что представляет собой этот феномен. Но лабиринт такого типа искажает реальность. Он строит пространство по собственным правилам.
Зенон сжал кулаки.
— Теперь понятно, как вестник разрушения проник в Найфорд. Врата в Лесу Немеид стали входом.
— Верно, — кивнул Ванагандр. — Поэтому король отправил Рыцарей истребления на это задание. И поэтому вы с Гиперионом должны идти туда.
— Мы готовы, — сказал Гиперион без колебаний. — Уничтожим врата и остановим Лабиринт, пока он не обрушился на Найфорд.
Зенон промолчал. Он посмотрел на пробитую стену, на далёкую синюю вспышку, где Ингерам уже поднимался на ноги. В чёрных глазах Кайзера застыла строгая решимость воина, который принял бой ещё до приказа.
— Я готов, — наконец сказал он. — Мы уничтожим эти врата.
Гиперион услышал за его словами собственную клятву.
«Потому что я должен защитить человечество».
А Зенон думал о другом. О синем пламени на клинке вестника разрушения, и о том ощущении, которое слишком сильно напоминало гоэтию.
«Потому что я почувствовал тьму в силе этого чертового мечника».
***
Ингерам Инфер сидел на полуразрушенной крыше среди груды обломков. Удар вестника разрушения протащил его через несколько зданий, но сигнал товарищам он отправил сразу. Теперь оставалось оценить повреждения.
Он спокойно согнул правую руку в локте. От места, куда пришёлся клинок, поднималась тонкая струя пара. Чёрная одежда покрылась разрезами, а под тканью ещё гудела сила чужого удара.
Ингерам нахмурился и сжал кулак.
«Я ощутил в этом существе…»
Мысль оборвалась на мгновение.
«Силу демонического происхождения».
Он вспомнил синее пламя на клинке мечника. Пламя отрешения — огонь, которым владел сам Инфер.
Но в вестнике разрушения скрывалось ещё что-то. Чужая примесь под знакомой силой. Искажённая основа, из-за которой даже привычное пламя отрешения казалось частью неизвестного механизма.
«Ситуация становится сложнее».
Ингерам опустил руку и поднялся. Он стряхнул с плеч пыль и каменную крошку, а затем посмотрел на центральный замок Рыцарей истребления. Вокруг его кулаков вспыхнуло синее пламя.
Неизвестный враг. Лабиринт Разрушения. Низакрис. Фантомы предела.
Мир менялся быстрее, чем Найфорд успевал понимать эти перемены. Опасность уже стучала в стены столицы, и у Бастардов отчаяния больше не оставалось роскоши быть просто талантливыми новичками.
«Они должны стать сильнее».
Синие огни дрогнули вокруг пальцев Ингерама.
«Несмотря ни на что».
Ингерам посмотрел на свою правую руку, сжимавшую пустоту там, где только что был враг. Зенон выдержал испытание Колхидии. Гиперион и Рэнсин уже доказали, что готовы к бою. Тюр и Нокс продемонстрировали невероятные для новичков навыки.
Но хватит ли этого, чтобы столкнуться с Низакрисом и Инициаторами разлома лицом к лицу?
Ингерам не знал ответа. Знал только, что Лабиринт Разрушения, установленный Низакрисом, не простит слабости. И что, если юные Бастарды не вернутся из Леса Немеид — Найфорд падёт раньше, чем совет успеет собраться.
***
Ахиллес Гераклид поднялся с кровати. Растрёпанные зелёные волосы упали на лицо, но пустые оранжевые глаза смотрели прямо на гостью, сидевшую на его рабочем столе.
Юноша спокойно прошёл по комнате, надел штаны и сел напротив неё.
Вестница разрушения, похожая на мечника, напавшего на Бастардов, пока не спешила действовать. Она изучала Ахиллеса с едкой улыбкой, будто уже нашла в нём нужный изъян.
— Эти пустые глаза, лишённые былой веры… Да. Ты идеально подходишь.
Ахиллес взял со стола старое перо.
— Кто ты такая? И зачем пришла ко мне?
— Я вестница разрушения, Ахиллес Гераклид. Мы прибыли из Лабиринта Разрушения, чтобы проверить воинов Найфорда на пригодность. Но теперь, когда я увидела тебя, проверка потеряла смысл.
Её пустые глаза чуть сузились.
— Остальные бесполезны. Именно ты подходишь идеально.
Ахиллес повертел перо между пальцами.
— Значит, ты дитя странных врат, которые я скоро отправлюсь уничтожать вместе с другими Рыцарями истребления. Глупо покидать дом ради встречи с тем, кто собирается этот дом разрушить.
Вестница покачала головой.
— Когда ты прибудешь в Лабиринт, его целостность уже не будет важна. Он всё равно исполнит свою роль.
— И какова его роль?
Ахиллес посмотрел на вестницу спокойно. Однако его взгляд уже разбирал противника по частям: положение тела, дыхание, возможную скорость, источник энергии.
— Узнаешь, когда придёшь туда лично, — сказала вестница. — Поэтому я предлагаю ускорить процесс. Ахиллес Гераклид, отправляйся в Лабиринт Разрушения вместе со мной.
Её голос стал мягче.
— Там ты обретёшь великую силу и исполнишь своё предназначение.
— Предназначение, значит…
Ахиллес усмехнулся и поднялся с кресла.
В его оранжевых радужках вспыхнул зелёный свет. Холодный взгляд скользнул по вестнице разрушения, и в нём появилась сила, способная заставить слабого противника забыть о дыхании.
— Я всего лишь второй номер. Второстепенный персонаж для этого мира.
Вестница разрушения впервые изменилась в лице.
— Второй номер?..
— Но ты права. У меня есть предназначение. Моя личная судьба.
Зелёное сияние стало ярче.
— Я возведу Клинки вечной бури на вершину Найфорда. И сам возвышу воина, который имеет право называться главным героем истории Эдема.
Вестница разрушения попыталась сдвинуться.
Поздно.
В комнате вспыхнул зелёный свет. На кончике пера в руке Ахиллеса закрутилась светлость Арканиума. Энергия сияла, как сжатое изумрудное пространство, и за одно мгновение превратилась в вихрь, способный разорвать пространство.
Ахиллес бросил перо — удар накрыл вестницу разрушения зелёным эфиром. Вихрь сорвал её со стола, перемолол чёрные одежды, плоть и пустые глаза, а затем пробил стену многоэтажного дома. Наружу вырвался ураган Арканиума, похожий на изумрудный разлом, прорвавшийся сквозь пыль и камень. Крик вестницы утонул в рёве силы.
Когда дым осел, а зелёное сияние растворилось в ночном воздухе, Ахиллес стоял у пролома в стене и смотрел в сторону Леса Немеид.
— Видимо, моя новая миссия будет куда интереснее, чем я думал.
***
Худощавый вестник разрушения потянулся к рукояти меча.
Красная молния вспыхнула в тёмном переулке.
Ланселот Беллатор преодолел расстояние одним рывком и выпустил клинок из наруча на правой руке. Черно-золотое лезвие замерло в нескольких сантиметрах от шеи вестника разрушения, а алые разряды заскользили по металлу.
Пустые глаза вестника разрушения расширились. Даже дитя Лабиринта ощутило скорость молодого бойца.
— Что это за сила? — спросил он. — Я никогда не встречал подобного. Что это?
— Хочешь узнать? — нахмурился Ланселот. — Тогда познакомлю тебя с силой человечества.
—Человечества?
В голосе вестника разрушения мелькнуло удивление. Затем его пустой взгляд потускнел, и на лице проступило холодное отвращение.
— Значит, эта красная молния рождена людьми.
Он взмахнул мечом. Черно-золотой клинок столкнулся со сталью в центре переулка. Красные молнии вспыхнули между лезвиями, искры посыпались на камни, а ударная мощь вестника вытолкнула Ланселота из переулка.
Беллатор отлетел на несколько метров и остановился у начала улицы. Каблуки прочертили две длинные борозды в камне.
«Чудовищная сила».
Мысль едва успела оформиться. Вестник разрушения уже навис над ним и обрушил новый режущий удар. Клинки снова встретились. Под ногами Ланселота раскрылся кратер, трещины змеями разбежались по улице. Беллатор стиснул зубы, выдержал удар и толкнул врага обратно.
Вестник взмыл на несколько метров. Он уже готовился сорваться вниз, но на земле вспыхнула эдеминарная энергия Ланселота. Сотни красных молний окружили тело юноши электрическим доспехом, затем разрослись по улице, окрашивая камень алым светом.
Ланселот прыгнул. Красная вспышка разрезала воздух — Беллатор оказался над головой противника. Вестник обернулся слишком поздно: нога Ланса уже неслась ему в лицо.
— Королевская воля, — произнёс Беллатор во время удара, раскрывая название молний, силу которых он использовал. — Сила, рождённая из человеческой воли и веры.
Его глаза вспыхнули алым.
— Гордость человечества.
Удар врезался в голову вестника и отправил его в стремительный полёт. Красные молнии разнеслись по небу, а тело врага пробило крышу многоэтажного здания и исчезло в облаке пыли.
Ланселот завис в воздухе на остатках алых разрядов и крикнул вслед:
— Я не позволю монстру судить мощь человеческого рода!
Ланселот медленно опустился на крышу здания. Королевская воля ещё струилась по массивным наплечникам его черно-золотого доспеха, но внутри уже разрастался холод. Вестник разрушения назвал его силу рождённой людьми — с отвращением, будто одно лишь прикосновение человеческой воли оскверняло его. Беллатор сжал кулак. Он знал, что силы человечества считали никчемными. Знал, что многие не воспринимали их всерьёз. Но именно эта сила только что отбросила чудовище, прибывшее, чтобы убить людей.
«Пусть презирают. Я заставлю мир признать роль людей».