***
Свет почти не проникал внутрь пещеры — лишь золотисто-чёрное сияние зависшего в воздухе кристалла давало слабый свет. Грубые камни под ногами были усыпаны неподвижными телами избитых культистов.
— Нам же говорили скрытно, — проворчал Зенон, глядя на Тюра.
— Ага, — хмыкнул Нокс. — Могу предположить, что вся скрытность оборвалась в тот момент, когда один громила решил, что терпеливо ждать — это для слабаков.
— Да они бы нас всё равно заметили, — отмахнулся Тюр. — Сами подумайте, Нокс не умеет вести себя тихо. Он бы нас точно раскрыл.
— Чего?! — взорвался эмоциями лучник в очках. — Это ты мне говоришь?!
Зенон устало выдохнул, но, шагнув ближе к кристаллу, мгновенно забыл о препирательствах. Перед Бастардами отчаяния висел живой узел мифологической энергии: чёрный сердечник, заключённый в полупрозрачную золотую скорлупу.
Кайзер нахмурился:
— Оно выглядит… будто хочет вырваться наружу. И сожрать нас.
— Впечатление верное, — тихо произнёс Нокс. — Но чтобы понять, что именно перед нами, вы должны понимать природу Чёрной пустыни.
Тюр и Зенон синхронно переглянулись. Нокс обошёл кристалл, и в его голосе прозвучала редкая серьёзность:
— Чёрная Пустыня Мертвецов — это Мифологический паразит. Она заняла место в структуре реальности, как вирус в клетке. Насильно. И теперь пытается сделать себя нормой, а весь остальной мир — ошибкой.
— А что с ним делать? — спросил Тюр.
— Для начала — не трогать руками, — хмыкнул Зенон.
Тюр отдёрнул уже занесённую ладонь. Кристалл дёрнулся сильнее. Из трещины просочился чёрный песок и упадал на камни. Песок под ногами начал шевелиться. Воздух стал плотным, тяжёлым.
— Он просыпается, — сказал Нокс, не отрывая взгляда. — Кристаллы должны были держать пустыню под контролем, но они не вечны. Этот — один из узлов паразита. Если он раскроется…
— Пещера станет пустыней за минуты, — закончил Зенон.
— Именно.
— Тогда чего мы ждём? — Тюр сжал кулаки. — Бьём по нему?
— Бесполезно. Кристалл — только врата. Настоящая угроза внутри, — Нокс указал на золотую оболочку, по которой всё быстрее расползались тёмные прожилки. — Ты будто не слушал лекцию перед миссией. Учёные Самбаира создали эти кристаллы, чтобы запечатать пустыню. Разрезали её на фрагменты и отправили в эдеминарную гладь. Но Отголоски не исчезли. Напитались энергией и ожили.
Зенон шагнул ближе, изучая пульсирующий кристалл:
— Значит, внутри Отголоска — целый кусок той самой пустыни?
— И её хранитель. Возможно, потомок кеметров. А, если мы окажемся совсем невезучими, то и сам кеметр.
Кристалл лопнул. Из трещин хлынул чёрный песок, мгновенно затягивая пространство вокруг. Раскрылся матово-чёрный, поглощающий свет портал, сквозь который пробивались странные, искаженные образы.
— Входить нужно быстро, — голос Нокса стал тише. — У пустыни, как и любого другого паразита, свои законы.
— Звучит как очень дерьмовая лотерея, — хмыкнул Тюр.
— Это она и есть. И обычно выигрывает паразит. Так что задерживаться там не стоит, — закончил Нокс.
— Готовы? — Кайзер шагнул к самому краю портала. Песок внутри зашевелился, словно там дышало огромное существо.
Нокс и Тюр кивнули в унисон, и троица Бастардов ступила в темноту. Кайзера втянуло первым, его силуэт растворился в чёрной воронке. Зенон почувствовал, как что-то холодное и липкое обхватило его щиколотки. И в следующую секунду — падение. Он не падал вниз — он падал вовнутрь. В мерзкую, густую пустоту, как будто его окунули в болото, которое было не водой, а сгущённой тьмой.
***
Зенон Кайзер открыл глаза и понял, что мир, который мгновение назад был рядом — исчез. Перед Зеноном раскинулась Черная Пустыня Мертвецов. Песчинки под ногами напоминали фрагменты ночного неба, источник света висел слишком низко над землей, сухой до скрежета в ушах ветер шёл со всех сторон.
Осознав, что товарищей нет рядом, Зенон медленно выдохнул и попытался всмотреться вдаль. Однако его зрение оказалось беспомощно. Мир казался иллюзией, фрагменты которой повторялись из раза в раз.
«Так вот как выглядит эта пустыня…»
Среди однообразия всё-таки нашлось место, которое отказалось быть частью спокойствия. Взгляд Кайзера метнулся вперёд — посреди бескрайней пустыни громоздился огромный песчаный смерч. Самым странным казалась его статичность. Вихрь стоял, как мёртвое дерево, укоренившееся в собственной ярости.
«Ну и как это понимать?»
Юноша видел аномалию, в которой ощущал мощнейший поток эдеминарной энергии. Зенон усмехнулся, в глазах промелькнула опасная искра.
«Раз уж меня так настойчиво зовут… Почему бы не поискать ответы именно там?»
Песок захрустел под ногами, ветер завыл, а Зенон Кайзер шагнул на встречу песчаному смерчу.
***
Свет единственного энергетического кристалла дрожал под потолком подвала. Колхидия Файтер сидела на старом диване, закинув ногу на ногу. Перед ней мерцала проекция Чёрной Пустыни, в которой сейчас находились Зенон, Тюр и Нокс. Неподалёку стоял Хиган. Его внимание было приковано к другой проекции, куда более крупной и сложной. В подвале царила тишина. Лишь спустя несколько секунд Колхидия тихо выдохнула:
— Всё-таки… Нокс Интеллиор многое знает. Больше, чем человек должен знать в его возрасте. Хотя, с учётом его… — Колхидия промолчала. — Впрочем, ничего удивительного.
— Он знает достаточно, чтобы ориентироваться, но он всё равно не способен рассказать Кайзеру об истинной природе мира, о его истории. Он даже не понимает, почему не может.
— Конечно, — тихо усмехнулась Колхидия. — Нокс не дотягивается до таких уровней. Ещё нет.
— И правильно, что не дотягивается.
— Но Кайзеру уже пора. Он сделал слишком много шагов вслепую. Рано или поздно он начнёт задавать вопросы, на которые никто вокруг не сможет ответить.
Колхидия коснулась поверхности энергетической проекции — изображение Зенона в пустыне приблизилось.
— Как только они вернутся я лично займусь этим вопросом. Он должен знать основы — фундамент.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Зенон уже ступил в мир, где незнание равно смерти. Он должен понимать, в каком направлении развивается его сила и какова цена этого пути.
В проекции Зенон медленно шагал по тёмным барханам, смотрясь невероятно маленьким на фоне бесконечной пустыни. Колхидия наклонилась ближе, её глаза зажглись любопытством и лёгким, хищным интересом.
— Мне любопытно… Каким он выйдет оттуда. Станет ли он сильнее? Устоит ли перед песком? — её взгляд стал нежнее. — …какую грань своего потенциала он раскроет?
— Главное, чтобы он вышел, — мрачно хмыкнул Хиган.
— Он обязательно выйдет, — улыбнулась Колхидия. — Вопрос лишь — каким.
***
Хамсин, Гиперион и Рэнсин ожидали посреди центральной площади Найфорда. Под ногами поблёскивал отполированный тёмный камень. По краям площади возвышались статуи легендарных Рыцарей истребления, чьи силуэты отбрасывали длинные тени. Над городом поднимались шпили главного командования, а в воздухе смешивались запахи старого камня и металла. Площадь была непривычно тихой. Лишь редкие патрули проходили вдоль зданий, не нарушая покой этого места.
Заметив приближающуюся Камиллу, Хамсин скрестил руки на груди и прикрыл глаза. Ему хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Сдержанная печаль, застывшая на лице заместительницы, говорила сама за себя. Она уже встретилась с семьёй погибшего.
— Ты долго.
— Простите, господин Стилвинд, — девушка подошла к Хамсину и Бастардам. — Родственники того мужчины… — она опустила взгляд. — С трудом приняли произошедшее. Я старалась оказать поддержку.
Гиперион и Рэнсин молча слушали разговор Хамсина и Камиллы. Когда речь вновь зашла о погибшем мужчине, взгляд Игниса невольно опустился. Его пальцы медленно сжались в кулак.
«Я опоздал… Всего на несколько секунд. Возможно, даже меньше. Но даже этого хватило, чтобы человек погиб у меня на глазах…» — Гиперион отвёл взгляд в сторону. Обычно он старался не показывать подобных эмоций, однако сейчас тень всё же легла на его лицо.
Рэнсин заметил это выражение лица сразу, прекрасно понимая причину. Он знал, что Гиперион винит себя, но ничего не сказал. Сам Рэнсин не чувствовал ни сожаления, ни злости. Когда-то давно он принял простую истину:
«Став Рыцарем истребления, невозможно спасти всех».
— Понятно, — кивнул Хамсин, принимая факт, как должное. У него не было времени переживать, или грустить. Он посмотрел на Камиллу, вернувшись к главной теме встречи. — Что-нибудь удалось найти?
— Мы засекли несколько мест, которые, предположительно, могут быть местами скопления культистов. Все они выделяются из общего энергетического фона, хоть и делают это по-разному. Пока ожидаем ваших распоряжений, господин Стилвинд.
— Что значит по-разному? — поинтересовался Гиперион, пытаясь прийти в себя.
— Разная плотность энергии? — неожиданно подметил Рэнсин. Ему показалось, что влиться в разговор будет удачным способом поддержать Гипериона.
— Не только плотность и концентрация, — покачала головой Камилла. — Но и сами ощущения. В рядах каждой поисковой группы был минимум один человек с экстраординарным энергетическим чутьем. И, судя по их отчетам, три, из семи найденных нами мест, выделяются больше всего.
— Чем именно? — нахмурился Хамсин, ощущая неладное. Мужчина тут же начал вспоминать свои прошлые стычки с культом. По его спине даже пробежала холодная дрожь.
— Три сигнала ощущаются… «голодными», — закончила Камилла, подбирая слова. — Обычная эдеминарная энергия стабильна. Она течёт, пульсирует, но сохраняет структуру. Здесь же… будто кто-то выедает её изнутри. Первый сигнал пахнет озоном и пеплом. Второй… вообще не издаёт звуков, приборы его не фиксируют, только чувствительные резонанты. А третий… — она замялась, словно боясь произнести вслух то, что почувствовала её команда. — Третий сигнал… Кажется вполне типичным, но в его эпицентре ощущается энергетическая сигнатура, чья сила… Напоминает вашу, господин Стилвинд.
Хамсин замер. Воздух вокруг него стал тяжелее, словно гравитация усилилась в радиусе десяти метров. Гиперион инстинктивно сделал шаг назад. Рэнсин лишь прищурился.
— Мою… Камилла, насколько человечной была энергетическая сигнатура, о которой мы говорим?
В разуме Хамсина начали проскакивать образы прошлого. Картины его битвы с потомком кеметра, которую он анализировал сотни раз. И, как бы больно ему не было этого признавать, итог всегда был один. Потомок кеметра, порождение черной пустыни, обладал схожей с Хамсином энергетической сигнатурой.
— Сложно сказать, — покачала головой девушка. — Она достаточно человечна, чтобы предположить, что там резонант. Однако… — Камилла запнулась, уведя взгляд. Казалось, ей было больно говорить подобное Хамсину. — В ней точно была странная примесь.
— Силы пустыни? — спросил Рэнсин, сделав шаг вперед. — Те же, которыми обладает и господин Стилвинд?
— Возможно, но…
— Но есть отличия, так? — продолжил анализировать Рэнсин. Радужки его глаз неожиданно начали светиться, сменив свой цвет с серого, на бирюзовый.
— Верно, — кивнула Камилла.
— Тогда… — Рэнсин приложил пальцы к подбородку, на секунду опустив взгляд. — Смею предположить, что там всё-таки резонант, а не потомок кеметра. Однако… — юноша посмотрел на Хамсина. — Вероятно он обладает силой той же природы, что и вы, господин Стилвинд.
— Наш враг может обладать теми же способностями, что и вы, господин Стилвинд?
— Вполне вероятно, — скрестил руки Хамсин, посмотрев на свою заместительницу. — Камилла, где находится третий источник энергии?
— Господин Стилвинд, согласно отчётам, место с сигналом схожей с вами природы находится ближе всего к границам нашей столицы, — подметила Камилла.
— Значит, они прикрывают тылы, — Хамсин быстро оценил ситуацию. — Странно, раньше культ не взаимодействовал с другими государствами.
— Может новый лидер? — подметил Гиперион, подойдя ближе к Хамсину. — После того случая несколько лет назад, о котором нам рассказала госпожа Камилла, есть вероятность, что они сменили лидера. Или он сменился сам.
— Эту теорию подтверждает и схожая с вашей энергетическая сигнатура, — отметил Рэнсин, глаза которого вернули прежний вид. — Думаю, если бы он был лидером семь лет назад, то обязательно показался.
— Согласна с юными Бастардами, господин Стилвинд, — сказала Камилла, посмотрев на лидера своего подразделения. — Уверена, эти семь лет для культа не прошли впустую. Они не только ждали появления нового Отголоска, но и наращивали силы.
Гиперион почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это было странное чувство. Что-то между напряжением и предвкушением. Он посмотрел на Рэнсина, ожидая увидеть хотя бы тень сомнения, но тот стоял невозмутимо. Рюкайрен подошёл к Стилвинду и сказал:
— Есть вероятность, что они хотят использовать отголосок для использования чистой силы пустыни. Если это так, то наша задача не просто одолеть их, но и ударить по информационно-энергетическому следу, который будет вести к Отголоску.
— Верно, Рюкайрен, — Хамсин посмотрел на Рэнсина с ноткой интереса. Слишком странная в нем случилась перемена. — Умные слова для того, кто ещё не видел войны.
— Благодарю, — кивнул Рэнсин.
— Игнис, — Хамсин повернулся к юному богу. — Твоё пламя. Оно может сжечь то, что не имеет физической формы?
— Вы о информационно-энергетическом следе, да? Увы, пламя разрушительного перерождения не обладает такими свойствами, — Гиперион сжал рукоять меча на поясе. В его глазах вспыхнул сосредоточенный огонь. — Однако у меня есть другой способ. В одном из Мифов рода Игнис есть иное пламя. Оно должно подойти.
— Хорошо, — Хамсин удовлетворённо кивнул. — Тогда идём. Мы не можем терять времени, особенно когда трое наших товарищей, вероятно, уже вошли в отголосок.
Троица резонантов сорвалась с места и отправилась к окраинам столицы. Камилла смотрела им вслед, пока они не исчезли за возвышавшимися вокруг зданиями. Она вздохнула, поправляя воротник мундира.
— Берегите себя, — прошептала она, хотя знала: в битве с пустыней молитвы работают хуже, чем сталь.
Девушка повернулась к Стражам, которые прибыли несколько секунд назад:
— Слышали приказ лидера! Мы идём на охоту на вирусы реальности. Не дай бог кто-то из вас превратится в пыль сегодня. Вперёд!