***
Гиперион и Рэнсин в панике наблюдали за битвой Хамсина, не зная, что предпринять. В момент, когда черные копья пронзили тело Стилвинда, Гиперион попытался ворваться в бой, но Рэнсин его остановил. Однако сейчас, когда ситуация достигла критической точки, Игнис больше не мог стоять без дела. Замерев на вершине одной из песчаных лестниц, он смотрел вверх, планируя удар. Рэнсин, стоявший на несколько ступеней ниже, лишь продолжал его останавливать.
— Гиперион, это бессмысленно! — кричал Рюкайрен. — Нам нечего противопоставить подобному противнику, он слишком силён.
— Это ничего не значит, Рэнсин! — прокричал Игнис, удивив товарища. — Разве его сила может быть аргументом для того, чтобы я просто продолжал стоять и смотреть на эти злодеяния? — Гиперион обернулся к товарищу. — Разве я имею право оставить господина Стилвинда, когда он жертвует собой для защиты людей?
Рэнсин Рюкайрен не нашёл ответа на слова товарища. Пламя решимости, источаемой душой бога, заставило его подумать:
«И вот она снова меня настигла… Разница между мной и Гиперионом. Мне тем, кто просто хотел превзойти кого-то, и тем, кто каждый день превосходит самого себя…»
— И что ты собираешься делать? — спросил Рэнсин. Он до сих пор не верил, что у Гипериона есть хоть какие-то шансы.
— Ворвусь в бой и спасу людей! — без капли сомнений прокричал Гиперион Игнис, словно заставив сам мир затаить дыхание.
***
Алад приготовился к выстрелу. Эдеминарная энергия в небе сжалась до состояния критической массы. На лице Фантома предела красовалась улыбка, в которой слились уважение, безумие и тень смерти.
Хамсин, через боль гордо выпрямив спину, сжал рукоять сабли, окружая лезвие прахом забвения. Несмотря ни на что, он планировал принять удар на себя и защитить жителей Найфорда.
— Ну что, Хамсин! — взорвался криком Алад Ганрид. — Покажем же миру мощь песков вечности!
***
Гиперион оголил алое лезвие древнего клинка — фамильной реликвии рода Игнис.
Наблюдавший за этим Рэнсин был уверен, что сейчас перед ним разгорится пламя разрушительного перерождения, однако этого не произошло. Не успел Рюкайрен удивиться, как Гиперион закончил приготовления и прицелился в противника.
Игнис гордо сказал:
— Рэнсин, в роду Игнис хранится память о трёх легендарных огнях. Силой первого обладал добрый первородный бог — Феникс. Силой второго злой первородный бог… Ну а сила третьего не принадлежала конкретному существу. Она была дарована всему миру.
— Это?.. — не успел задуматься Рэнсин.
— Пламя первой звезды, которая потухла ещё на начале времён, ознаменовав конец старого и начало нового.
Рэнсин выпрямил спину и вытянул правую руку, вокруг которой начали скапливаться воды погибшего моря. Когда на руке юноши пророс пятый призрачный лотос, за его спиной энергия сжалась в форме огромного змея с головой дракона.
— Я окажу поддержку, Гиперион, — кивнул Рэнсин. — Сегодня я признаю, что ты сильнее. Но знай, завтра всё поменяется.
— Хорошие слова, друг мой! Тогда приступим!
— Да!
С криком Рэнсин выпустил в бой огромного змея из вод погибшего моря. Огромный драконоподобный змей навис над Аладом и Хамсином, раскрыв свою пасть. Но не успел он ударить, как над ним возникли двадцать семь орудий из праха забвения, которые пробили его энергетическую чешую, обратив старания Рэнсина в ничто.
— Не выйдет… — прокричал Алад, но не успел он закончить, как услышал шокирующие его слова Гипериона.
— Я взываю к тебе. Вечность, чертог, где рождаются и умирают сами миры! Узри дитя рода Игнис, что отвергло пределы пламени, дарованного предками!
— Неужели… — даже Алад, державший в руках настоящее Ядро Власти, вздрогнул.
— Сегодня я призываю не ту силу, что грела наши очаги, не ту, что сжигала врагов в древних битвах, но ту, что была первой!
В сиянии Мнемоса силуэт Алада на мгновение оказался залит золотым светом. Гиперион Игнис рванул вверх, подобно огненному потоку. Ярчайшее пламя взметнулось ввысь в точке его рывка, оставив за собой узор огненной звезды. Гиперион оказался в метре от Алада, вознося алый клинок рода Игнис над головой.
— Пламя первой звезды, что потухла на заре времён, явись вновь! Да сгорит тьма, что посмела встать на моём пути, да очистится мир в твоём свете, да познают враги мои, что такое истинный огонь!
Взмахом огненного клинка, оставившим за собой кольцо огня, Гиперион лишил Алада правой руки и сжег информационно-энергетическую связь с Отголоском. Фонтан крови ударил в воздух, Ядро Власти полетело вниз, а за криком боли Фантома раздался голос Игниса:
— Солнечный диск!
Алад и Хамсин смотрели на Гипериона с абсолютным шоком в глазах. Как резонант, только пару недель назад ставший Рыцарем истребления, смог сотворить подобное? У них не было ответов.
— Господин Хамсин! — прокричал Гиперион. — Вперед! Сейчас не время останавливаться. Наш долг спасти жителей Найфорда!
— Да! — Хамсин среагировал мгновенно.
Алад даже не успел понять, что произошло. Мгновение назад Хамсин стоял вдалеке, а теперь он был прямо перед ним. Глаза Фантома расширились, когда за спиной Рыцаря истребления поднялся исполинский силуэт из чёрного песка. Львиное тело, крылья и человеческое лицо — Сфинкс.
В этот момент Алад всё понял…
— Ты...
Фантом не успел закончить. Хамсин взмахнул саблей — чёрная линия перечеркнула пространство между ними и всё закончилось. Тело Алада замерло, а затем медленно разошлось надвое. Фантом даже не почувствовал боли. Последним, что он увидел, стало суровое лицо Хамсина Стилвинда.
— И всё же… — озвучил последнее Фантом предела, когда Ядро Власти, упавшее на землю, обратилось в пыль. — Ты и вправду любимец этой чертовой пустыни.
— На этом всё, Алад Ганрид, — заключил Хамсин.
***
Косфаль схватил Тюра за голову, поднял над землёй и с глухим хрустом вдавил в землю. Волна праха забвениявзметнулась вверх, а юный бог остался лежать в кровавой луже. Нокс едва успел прийти в себя, монстр схватил за голову и его. Сдавив череп, Косфаль позволил крови заструиться, а затем метнул врага в сторону, впечатав того в обломок арены. Даже в этом состоянии резонанты пытались подняться, заставив врага усмехнуться.
— А вы старательные…
«Удивительно крепкий… хотя, чему удивляться, когда речь идёт о боге…»
«Второй физически слабее. Но всё равно поднимается. Странно…»
Шакал заметил, что раны лучника начали сами собой затягиваться.
«Ясно, хоть и не слишком эффективная, но регенерация есть. Полезный Миф».
Косфаль сжал оружие — прах забвения закружился вокруг. Он знал: один взмах серпа — и бой будет окончен. Монстр поднял копьё, но в тот же миг взгляд Косфаля остановился на пирамиде позади него. По его коже пробежали мурашки. Ранее неподвижная структура начала искажаться, трещины расползались по поверхности, песок рассыпался и закрутился в неукротимый вихрь. Казалось, внутри пирамиды освободился зверь. Косфаль впервые за долгое время пошатнулся и сделал неосознанный шаг назад.
— Неужели?.. Нет. Он не мог пройти это испытание!
Шакал ударил. Черный серп рассёк воздух, и пространство перед ним взвыло. Пески взлетели столбом. Однако, утонув в вихре наполовину, лезвие остановилось, будто ударилось о монолит.
— Что? — не понял монстр, даже не успев разозлиться.
Косфаль попытался выдернуть копьё, но древко жалобно треснуло и распалось пополам. Половины взметнулись в воздух и рухнули позади монстра, уткнувшись в чёрный песок.
— Что за нелепый бред?! — заорал Косфаль, сорвав голос.
Ответ уже поднялся из пыли. Когда песок осел на вершине груды черных костей стоял Зенон Кайзер. Юноша выглядел так, словно его воскресили из чистой ярости: верхняя одежда порвана, грудь иссечена сотнями ран, из которых вытекала фиолетовая кровь. Голос Кайзера ударил по арене, как боевой горн:
— Тюр! Нокс! Прекратите просто стоять и истекать кровью, будто мы уже проиграли! Вставайте! Или вы забыли?! Бастарды никогда не отступают! Бастарды не капитулируют! Финал этого кровавого спектакля начинается сейчас! Убьём этого монстра, подчиним эту пустыню и вытрясем из неё всю правду!
Слова, прозвучавшие как приказ, сработали безотказно. Нокс поднялся — розовые стрелы вспыхнули в воздухе. Тюр встал следом, сжав кулаки.
Кайзер стоял над врагом, словно за его спиной возвышалась демоническая армада. Он втянул воздух — и почувствовал, как внутри него пляшут две силы. Холодная рациональность, и рвущаяся наружу ярость.
«Теперь я объединю их. Два стиля, одна цель. Лично забью последний гвоздь в гроб этого чёртового шакала!»
Внимательно осмотрев тело Кайзера, Косфаль задрожал ещё сильнее прежнего. Древние, первородные страх и ярость слились внутри потомка кеметра. Посмотрев на Зенона вновь, монстр не сдержал крика:
— Чертово ты отродье! Как посмело существо, подобное тебе, явиться на мои земли?!
Ярость хлестала из души чудовища, словно ядовитая вода из отравленного фонтана. Бастарды внимательно наблюдали за действиями врага, ожидая пока он успокоится. Однако, именно его ярость позволила глазу Нокса, приобрётшему особый узор, явить свою мистическую силу.
В голове Интеллиора пронесся всплеск режущей боли. Юноша схватился за голову, но с удивлением увидел, как вокруг Косфаля начал возникать текст. Нет, не просто текст, настоящие строки истинной истории, которые неожиданно открылись пред его взором и разумом.
Изучив истории этого места, Нокс рассмеялся, что было сил и закричал:
— Зенон, Тюр! Не узнаю уж как, но я выяснил, как родился этот чертов Мифологический паразит!
— Чего? — Бастарды и Косфаль удивились одновременно.
— Говори, Нокс, — крикнул Зенон.
— Так точно, босс! — словно читая текст, Нокс ответил. — Чёрная Пустыня Мертвецов родилась… — на мгновение даже Интеллиор засомневался. — …во времена древней войны между ангелами и демонами.
— Заткнись! — кричал Косфаль, но было поздно. В разуме Нокса уже возник образ древней битвы:
Ангелы, подобные чистому испепеляющему свету, отражали натиск демонов, похожих на волну тьмы. И в центре этого была одна демоническая женская фигура, из груди которой текла кровь.
— В тот день демоническая кровь пролилась на золотой песок, и он почернел. Эффект был подобен древнему проклятию, — Нокс посмотрел на Зенона, хмурость на лице которого стала сильнее прежнего. — Эта земля впитала в себя ярость демонов, их ненависть и часть самой тьмы.
— Ублюдок! — не сдержался Косфаль. — Как ты это выяснил!
— А черные кеметры, — подвёл итог лучник. — Это точный аналог золотых, но… В природу которых вплелась демоническая кровь и ярость.
— Тебе к…
Не успел Косфаль договорить — Зенон спустился с вершины горы костей и оказался за спиной монстра, перед двумя обломками разрубленного оружия.
— Отлично, Нокс! Теперь готовься, монстр. Надеюсь, ты уже приготовил подробный рассказ о гибели твоего народа.
Косфаль попытался развернуться, но град розовых стрел обрушился на него. Шакал отвёл взгляд, а Зенон ударил ногой по осколку копья, подбросив его в воздух. Древко снарядом полетело к рукам Тюра.
— Тюр! — крикнул Зенон.
— Да! — ответил бог, поймав обломок.
Тюр бросил оружие. Черный кол, окружённый вихрем яростного ветра, пробил грудь монстра. Кровь взлетела фонтаном — начался кровавый дождь. Зенон ударил серпом по спине Косфаля, заставляя монстра склониться на колени перед неизбежным.
Не успели колени чудовища коснуться земли, шакал, взрываясь яростью, поднялся на ноги и взревел. Черная пустыня вокруг содрогнулась. Песок столбами начал взмывать ввысь, а разрушительная эдеминарная энергия волной накрыла Зенона и Тюра, обездвижив обоих.
— Вам не выстоять, жалкие люди! — монстр начал смеяться, готовя новый удар, но неожиданно его глаза округлились, а озлобленная душа дрогнула.
Перед глазами королевского шакала пронеслись еле заметные частицы далекого идеала. Косфаль тут же посмотрел в сторону Нокса Интеллиора. Юноша гордо стоял посреди битвы, пока вокруг него вихрился далекий идеал. Холодный взгляд резонанта пал на врага, и он начал говорить:
— Внемли мне, разум, великий и первозданный чертог безупречных формул и вечных истин!
Искры розовой энергии, смешиваясь с парадом пульсирующих молний, словно одичалые духи, закружили вокруг Нокса с неистовой скоростью, подобно смертоносному урагану.
— Я, твоё величайшее дитя, стоящее на грани совершенства, взываю к тебе!
Далекий идеал взметнулся в небо, пробивая его первичную структуру. Небосвод наполнился розовыми искажениями и словно разорвался на искривленные куски. Энергия сжалась в одной точке, начав вытягиваться, источая из себя розовые молнии.
— Пролей же розовый свет грядущей победы на меня и моих товарищей!
Небосвод окрасился розовым, когда в нём возникла огромная розовая стрела. Вокруг неё закружился вихрь, из которого вырвались всполохи сверкающих молний.
— Да сформируется в небесах стрела, несущая в себе идеал, да падёт она, обращаясь в волну очищающей энергии!
В следующее мгновение всё замерло. Не успел Косфаль вздохнуть, как небо раскололось. Сокрушительный поток энергии, подобный выстрелу величайшего охотника, обрушился на монстра, накрыв его с головой. Реальность содрогнулась, черная пустыня задрожала, а из всплеска могущества вырвался ураган розовых молний и энергии. Он поставил шакала на колени, разрывая и испепеляя его плоть и внутренние органы, подобно миллиардам острых игл.
Когда далекий идеал осел, картина победы стала видна всем. Косфаль стоял на коленях не в силах подняться. Он с тяжестью поражения смотрел на противников, в момент, когда Зенон Кайзер поднял лезвие к его шее. Песок успокоился. Поле боя замерло. Три израненных резонанта остались стоять победителями. Их взгляды устремились к ответу на мучительный вопрос.
— Теперь рассказывай, — произнёс Зенон, ставя точку в кровавой бойне.
— Вы жалкие люди! — в ответ на вопрос, монстр лишь расхохотался, а в следующее мгновение взревел. — Не способные понять даже основы! — воздух над ареной задрожал. — Вам дано лишь выживать в этом чертовом Эдеме, но не покорять его! Ни один из вас не способен даже прикоснуться к вершине!.. Вы — ничтожные чер...
Зенон Кайзер взмахнул серпом — черная сталь с хрустом разрубила шею врага. Шакалья голова взлетела над фонтаном крови и упала в чёрный песок.
— Ясно… Мы от него ничего не узнаем, — сказал Зенон коротко. Слов не требовалось. Всё было ясно с самого начала. В омуте своей ненависти он не мог оставить монстра живым, особенно после столь мерзкого обмана.
«Гнида…»
В следующую секунду произошло то, чего никто не мог предвидеть. Земля под ногами резонантов задрожала, словно мир не выдерживал веса происходящего. Небо, покрытое трещинами, разорвалось, открывая зияющие дыры, через которые проступала бездонная пустота. Черный песок сорвался вниз.
— Пустыня рушится! — выдохнул Тюр, готовясь к рывку. — Наверное, из-за смерти хранителя!
— Так проявляется закрытие, — покосился Нокс.
Воздух трещал. Энергия вздувалась. Пространство рассыпалось на сверкающие осколки. Затем осколки реальности слились и приняли новую форму. В пустыне возник пространственный разлом.
— Черт с этими знаниями! Выясним всё потом! Сваливаем! — рявкнул Зенон, сжимая серп. — Это наш выход!
Три резонанта рванули вперёд, и, пробившись через разрушение, прошли через врата. Черная пустыня осталась позади. Песок сохранился лишь в памяти.