***
Хиган стоял в тёмном подвале, освещённом единственным энергетическим кристаллом. Перед ним висело несколько энергетических проекций: на первой была запечатлена смерть Алада, а на второй возвращение Бастардов отчаяния из Чёрной Пустыни Мертвецов. Хиган скрестил руки на груди. Ни гибель Фантома, ни возвращение Бастардов не вызвала у него особых эмоций. Всё шло именно так, как он и ожидал.
— Жаль Алада. Он был глупцом, но до самого конца оставался Фантомом предела.
На одной из проекций Бастарды отчаяния покинули Чёрную Пустыню Мертвецов.
— Впрочем, результат неплохой, — спокойно продолжил Хиган. — Некоторые из них смогли обратиться к силам мифа напрямую, а значит начали лучше понимать, какова истинная мощь резонантов.
Взгляд Хигана остановился на Зеноне:
— Правда, Кайзер до сих пор не понимает, что это такое.
Хиган отвернулся от проекций — в дальнем углу подвала стоял старый потрёпанный диван, на котором Колхидия сидела с закрытыми глазами. Она перестала наблюдать за битвами ещё задолго до их завершения, словно знала итог с самого начала.
— Как приготовления, Колхидия?
Несколько секунд в подвале слышалось лишь тихое гудение энергетического кристалла. Затем Колхидия открыла глаза — узоры в её радужках, напоминавшие расколотые планеты, вспыхнули красным светом. Затем дама улыбнулась.
— Всё готово. Пора Зенону Кайзеру пробудиться.
***
Среди руин собрались Рыцари истребления. Стражи безмолвных клятв прибыли на место битвы в почти полном боевом составе. Около тридцати человек, которые не так давно зачистили две точки сбора культа.
Камилла, заместитель главы Стражей, стояла рядом с Хамсином, обрабатывая его раны. Там же стоял Ингерам Инфер, который с весёлой улыбкой беседовал с Хамсином о произошедшем.
Неподалеку, рядом с уставшими Гиперионом и Рэнсином, лежал труп Фантома предела — Алада Ганрида. Там же на ветру развеивалась пыль, которая осталась после разрушения Ядра Власти.
— Так вот откуда резонант смог получить столько мифологической силы, — подметил Ингерам, рассматривая труп Алада. — Так называемые Ядра Власти. Впервые с ними встречаюсь.
— Я тоже раньше такого не видел, — кивнул Хамсин, раны которого до сих пор давали о себе знать. — Как сказал Алад, это мощнейшие источники энергии, которые несут в себе чистую силу мифа. В целом, он доказал это и на практике.
— И откуда такое берется? — задумался Инфер.
— Если верить словам врага, хоть я и не люблю это делать, их порождают сами мифологические явления, — нахмурился Хамсин. — Однако как именно его добыть мне неизвестно. Алад одолел одного из кеметров. В его отголоске и получил этот кристалл. Изначально я подумал, что способ заключается именно в этом, однако…
— Уверен, он получил Ядро Власти ещё до начала битвы, — кивнул Ингерам. — Его собственных сил не хватило бы для того, чтобы убить одного из кеметров. Конечно, всегда есть вариант, что ему просто помогли, но тогда, думаю, черные кеметры куда активнее вели охоту на золотых. Всё-таки это верный способ стать сильнее и продвинуть Черную Пустыню Мертвецов.
— Я придерживаюсь того же мнения, Ингерам. Однако, Ядра Власти, которые неизвестно как, но точно сложно получить, сейчас не самая большая проблема. Если учитывать слова а также то, каким способом Алад смог получить силу, он не был одиночкой. У него были очень сильные товарищи.
— Да, — Ингерам с яростью сжал кулаки, вспоминая слова Хамсина о нитях судьбы, которые оплетали ныне уничтоженное Ядро Власти. — Фантомы предела и обладатель силы Судьбы среди них. Они очень опасная фракция. Возможно…
— Как угроза, они могут превосходить Инициаторов разлома и Низакрис, чьи действия стоят против всех законов и принципов Найфорда. Если предположить, что обе фракции могут находиться в союзе, то Найфорд и Рыцарей истребления ждут тяжелые времени.
— И не поспоришь, — кивнул Ингерам.
Следом на его Инфера растянулась ненавязчивая улыбка. Он посмотрел на Гипериона и Рэнсина, сидевших в стороне.
— Но, к счастью для нас, в Найфорд уже прибыли те, кто смогут изменить будущее Эдема.
***
Неожиданно к юным Бастардам отчаяния подошёл Ванагандр Гарм. Он осмотрел труп врага и недовольно цыкнул.
«Да уж… Редко мне удаётся увидеть столь фанатичного резонанта, которого погубила не его собственная вера, а тот, кому он завидовал больше всего. Печальная судьба. Даже при всей моей ненависти к Фантомам… Мне его жаль».
Заместитель главы Бастардов отчаяния посмотрел на своих юных подопечных. На лице Вана расцвела улыбка, удивившая даже Гипериона с Рэнсином.
— Молодцы.
— Благодарю, — кивнул Рэнсин.
— Спасибо, господин Ванагандр, — улыбнулся Гиперион. — Но, увы, мы были не так полезны, как могли бы.
— Вы сделали всё правильно, — уверенно ответил бог. — Выполняя приказ, вы стояли в стороне. Верное поведение для Рыцарей истребления. Однако… — бог ухмыльнулся. — Мне искренне нравится, что вы, как настоящие Бастарды, всё-таки на этот приказ наплевали.
Обернувшись, Ванагандр посмотрел на Ингерама, продолжавшего болтать с Хамсином. Оскалив клыки, Ван покосился на Инфера и, не сдерживая эмоций, закричал:
— Ингерам, чертов ты придурок, сколько ещё можно болтать со Стилвиндом?!
Только Ингерам с удивлением посмотрел на товарища, Ван начал кричать ещё громче:
— У тебя тут два молодых таланта, которые все силы вложили в сегодняшнюю победу, а ты даже не соизволил их похвалить! Позор тебе, самовлюбленный идиот!
— А! — Ингерам вскочил с места и подошёл к рыцарям своего подразделения. — Прости, прости, — почесал мужчина затылок. — Я что-то совсем отвлекся.
— Типично, — покосился Ванагандр. — Быстрее исправляйся.
— Так точно, — усмехнулся Ингерам, пройдя мимо Ванагандра и присев рядом с юными воинами. — Однако, Ванагандр как всегда прав, — Гауст посмотрел на Гипериона и Рэнсина. — Вы и вправду большие молодцы, парни. Горжусь вами.
Не успел Ингерам перевести взгляд в сторону, как его по голове ударил Ванагандр. Юные Бастарды в шоке отпрянули в стороны, а сам Инфер согнулся, схватившись руками за голову.
— Мог бы придумать речь покрасочнее, — отметил Гарм.
— Да, — кивнул Ингерам, поднявшись на ноги. Его лицо стало на удивление серьёзным. — Я могу долго говорить, какие вы все молодцы, Гиперион, Рэнсин. Однако в этом нет смысла, — Ингерам посмотрел на Вана и тот начал понимать посыл. — Я горжусь и уважаю каждого воина своего подразделения. Всё-таки… — Ингерам усмехнулся. — Среди Бастардов отчаяния нет ни одного случайного резонанта.
***
Разлом закрылся и Бастарды отчаяния оказались возле Пещеры Серых Клыков. Несколько секунд никто не двигался. Резонанты тяжело дышали и пытались убедиться, что всё закончилось. Чёрная Пустыня Мертвецов осталась позади.
Наконец Нокс поднял голову и тут же сорвался на крик:
— Да вы издеваетесь! Чертов шакал! Ничего полезного мы так и не выяснили, а ведь договаривались! Скотина, он разрушил такую возможность!..
— Ничего удивительного, — стер фиолетовую кровь с губы Зенон. — Этот убогий монстр явно что-то знал, но с самого начала не планировал нам ничего рассказывать.
— Он ненавидел людей, — подметил Тюр. — Думаю, и на спор он согласился только из уверенности, что сможет без труда нас одолеет. Признаться честно, он был и вправду силён.
— Да уж… — покачал головой Нокс. — Жалость, да и только…
— На самом деле в этом шакале не было никакой особой ненависти, — перебил Зенон.
— А? — одновременно удивились Тюр и Нокс.
— В каком смысле? — поинтересовался Тюр. — Он называл нас жалкими просто из-за того, что мы были людьми.
— Да, — кивнул Кайзер. — Он также убивал каждого, кто прибывал на его земли. Истреблял слабых, демонстрируя свою силу. Он просто считал людей жалкими на фоне себя, вот и всё. Это высокомерие и самолюбие, но не ненависть.
Повисла тишина.
— Вы двое… Неправильно понимаете, что такое ненависть.
Тюр и Нокс переглянулись, но не проронили ни слова.
Зенон выдохнул и продолжил, глядя на свет Мнемоса:
— Ненависть — это не просто чувство. Не вспышка, не каприз. Настоящая ненависть куда глубже. Она не кричит и не бушует. Она живёт внутри тебя тихо и терпеливо, как яд, который впитывается в кровь. Ты можешь думать, что управляешь ею, что держишь её на цепи… но однажды просыпаешься и понимаешь: это она держит цепь, а ты — на ней.
Кайзер вспомнил врага, голову которого недавно отрубил.
— Косфаль презирал. Гордился собой. Он смотрел на людей сверху вниз и наслаждался собственной жестокостью. Но ненавидеть… он не умел. Ему и не нужно было. Он жил внутри своей маленькой, убогой уверенности в том, что он выше всех вокруг. Это — болезнь силы, но не ненависти.
Нокс прикусил губу, ощущая чувства внутри Зенона. Тюр, напротив, чуть подался вперёд, словно боясь пропустить слова, которые могли помочь понять.
— Настоящая ненависть, — продолжил Зенон. — Не даёт тебе наслаждаться властью. Она не даёт покоя. Она выдергивает тебя из сна, заставляет вглядываться в тени, дёргает за мысли, за дыхание, за саму сущность твоего «я». Ненависть не говорит: «Я лучше вас». Она шепчет: «Если я остановлюсь — исчезну». Она пожирает тебя изнутри, разрывает душу, но при этом становится единственным, что заставляет двигаться вперёд. Вот почему я говорю, что Косфаль не ненавидел людей. Ненависть — это тяжёлое, безмолвное бремя. Оно не даёт наслаждаться чужой болью. Оно не даёт смеяться. Оно не даёт жить, но и не даёт умереть.
Нокс медленно опустил взгляд. Тюр замер, задержав дыхание. И только Кайзер смотрел прямо, без тени сомнений.
— Настоящая ненависть. Не про то, кого ты хочешь уничтожить. Она про то, что останется от тебя, если ты вдруг перестанешь чувствовать её хоть на секунду.
Тишина стала почти осязаемой, но никто не рискнул первым нарушить её.
Зенон уже собирался вновь прокрутить в голове недавнюю битву, когда его разум пронзила вспышка боли. Кайзер схватился за голову. Эдеминарная энергия внутри него взбесилась. Режущая боль ударила прямо в мозг.
Нокс и Тюр тут же дёрнулись к нему, но Зенон их уже не видел. Мир перед глазами окрасился в бледно-алый цвет. Зенон попытался поднять взгляд и замер. Повсюду появились алые нити, подобные лианам гигантского растения-чудовища. Бесчисленные они пересекали воздух, землю, деревья и даже людей. Нити судьбы. Они вспыхивали перед глазами, исчезали, появлялись вновь.
Зенон резко обернулся, но куда бы он ни смотрел, нити продолжали заполнять мир. В следующий миг в его голове прозвучал женский голос:
— «Красивая речь, юный Кайзер».
— Что это?! Кто ты?! — кричал Зенон.
— «Сейчас это не имеет никакого значения…» — ответил женский голос. — «Куда важнее, что с каждым новым днем ты делаешь новые шаги к становлению тем, кем должен быть, чтобы продолжить свой новый путь. И я искренне хвалю тебя за это. Мне очень нравится наблюдать за тем, как моя драгоценная черная роза пускает корни, а её бутон раскрывается всё шире. Однако больше ты не можешь существовать в полном неведении».
— О чём ты говоришь?! — с каждой секундой Зенон Кайзер кричал всё громче. Головная боль усиливалась, а красный свет в глазах становился всё насыщеннее.
— «Узнав, что из себя представляет душа и эдеминарное ядро ты сделал первый шаг в этом огромном мире, полном тайн и загадок. Однако, чтобы продолжать двигаться дальше, ты должен познать основы, которые с каждым годом становятся всё более скрытыми от человечества».
— Основы?! Ты об истории до наших мифов?
— «Именно! Я, с искреннем удовольствием, посвящу тебя в основу нашего мира».
В следующий миг голос исчез, словно его никогда не существовало. Нити судьбы погасли, красный цвет растворился, и мир провалился во тьму.
— Что?..
Зенон не успел закончить мысль. Сознание оборвалось, ноги подкосились, и тело рухнуло на землю. Он больше не чувствовал ни боли, ни собственного дыхания, ни голосов Нокса и Тюра. Осталась только бесконечная чернота.
А затем Зенон открыл глаза, но уже не в Пещере Серых Клыков.
???
Пожираемый странным чувством, словно его душу сжали невидимыми тисками, Зенон Кайзер открыл глаза в неизвестном месте. Его раны зажили, а эдеминарный доспех восстановился. Всё вокруг покрывал бледно-красный туман. Он расползался по поверхности пространства, словно был естественной частью этого места.
— Ну и где я?
Юноша попытался оглядеться, но это оказалось бесполезно из-за красного тумана.
Неожиданно в разуме Кайзера вновь раздался женский голос:
— «Это ложное пространство, созданное силами Лотоса Переплетения, юный Кайзер. Я создала это место специально, чтобы посвятить тебя в историю рождения нашего мира».
— Кто ты такая? — нахмурился Кайзер, его глаза накрыла угрожающая тень. — И что ещё за Лотос Переплетения?
— «Лотос Переплетния — гигантский цветок, древнее и величественное образование, которое выполняет роль параллельного модуля судьбы. Когда-то его создали разумные нити судьбы. И хоть самих разумных нитей не осталось, Лотос остаётся полезен».
— Так это одна из структур судьбы… — продолжил хмуриться Кайзер. — Нокс говорил о чем-то подобном, но мы оказались недостаточно посвященными в нюансы этой темы.
— «Это нормально. Концептуально, судьба одно из сложнейших понятий нашего мира. Я обязательно расскажу тебе о ней, когда наступит время. Возможно, даже отведу к Лотосу, если ты, конечно, выберешь верный путь».
— Ты так и не ответила на мой первый вопрос. Кто ты?
— «Это не так важно, Зенон. Главное, что я искренне хочу помочь, просветив тебя».
— И зачем тебе это? Если ты мой союзник, то я не вижу смысла тебе скрывать свою личность. Если же ты мой враг, то я, тем более, не понимаю, зачем тебе пытаться мне помочь. Знания сила. Каков смысл делать врага сильнее?
— «Я тебе не враг, но и не друг, Зенон. Сейчас, благодаря твоим же действиям в прошлом, я лишь наблюдатель, которой очень интересно смотреть за твоим ростом и… Который может немного его ускорить».
Зенон сжал кулаки и оскалил зубы, пытаясь сдержать ярость внутри собственной души. Он ненавидел, когда с ним разговаривали загадками, но в последнее время любой разговор казался ему таковым. Он слишком мало знал о мире, в котором жил, потому решил не спорить, а воспользоваться неожиданной возможностью.
— Так может… — задумался Кайзер. — …тебе известно, как разрушить барьер теней?
— «Известно, но, увы, мои подсказки тебе никак не помогут. Никто, кроме тебя самого, не сможет повлиять на структуру этого барьера».
— Ясно.
Кайзер почесал затылок, потянул спину, а после посмотрел вперед.
— Значит, как я и думал, с этим мне придётся разбираться самостоятельно.
— «Можешь считать так…»
— Что ж…
Зенон сделал несколько шагов вперёд.
— Тогда давай приступать к уроку истории. Я ведь верно понимаю, что это будет не просто рассказ, да? Иначе, тебе бы не было смысла приводить меня в это место. Точнее, отправлять сюда мой разум и душу.
— «А ты быстро схватываешь. Удивлена, что тебе хватило всего одного объяснения концепции души и эдеминарного ядра, чтобы сейчас понять, что именно произошло. Ты молодец. Хотя, с понятием души у тебя никогда проблем не было».
— Ну так?.. — вернулся к разговору Зенон.
— «Верно. Конечно, я бы могла просто рассказать тебе правду и, уверена, ты бы всё прекрасно понял. Однако… Это слишком скучно. Можно сказать, противоречит моей природе».
— Так за знания ты хочешь чего-то взамен?
— «Лишь красивую историю».
— Что это значит?
— «Ты увидишь историю прошлого, Зенон. Но после, тебе придётся пройти моё испытание. Я, в свою очередь, посмотрю интересную историю и смогу понять, насколько ты готов жить и сражаться в нашем мире. Всё-таки… Я делаю на тебя очень большую ставку».
Кайзер ехидно усмехнулся, приподняв плечи. На его лице заиграла демоническая улыбка, а в душе разыгралось странное чувство, подобное предвкушению. Он посмотрел вглубь тумана и сказал:
— Испытание, так испытание. Я не против.
— «Скажи, как будешь…»
— Я готов.
— «Отлично».
По пространству прошлась волна эдеминарной энергии — алый туман расступился. Зенон замер. Над безжизненным горизонтом возвышался исполинский замок. Чёрно-красные стены уходили высоко в небо, теряясь в бурой дымке. По ним тянулись бесчисленные нити судьбы, вплетённые в саму структуру крепости. Они медленно пульсировали, словно по замку текла кровь. У входа зиял огромный разлом, напоминавший раскрытую пасть чудовища. А над всей крепостью висела гигантская алая сфера. Она медленно вращалась, наблюдала и ждала.
— Так это и есть место, в котором пройдет испытание? Масштабно. Ты сама его создала?
— «Да, благодарю. Использовала свои силы, опираясь на твои особенности».
— Особенности? — переспросил Зенон, прищурившись. — И какие же именно?
— «Этот замок создан, чтобы раскрывать истину, Зенон. Но истина — не едина. Она принимает форму, исходя из того, кто входит внутрь. Меняется… подобно отражению в потревоженной воде. Ты человек, движимый эмоциями настолько глубокими, что они стали твоим топливом. Поэтому для тебя был создан именно такой контур испытания».
Зенон приподнял бровь, но промолчал.
— «Замок реагирует на тех, кто в него вступает. Его коридоры меняются. Существа внутри формируются из фрагментов твоих мыслей, страхов, желаний, даже тех, что ты давно отверг. Здесь ты не найдёшь логики пространства — лишь закономерности собственной сущности».
Лианы резко дёрнулись в сторону Зенона. Он ощутил едва заметный укол — словно чьё-то внимание коснулось костей. Кайзер нахмурился.
— «Войди, Зенон Кайзер. Рождение истины начинается там, где заканчиваются следы прошлого».
— Похоже, обратной дороги уже нет.
— «Верно. Но ведь это тебя не пугает».
— Меня уже давно ничто не пугает.
Зенон Кайзер вошёл в Замок судьбы.