***
В разуме Персея, из которого сегодня силой вытаскивали воспоминания, мелькнули два образа. Он нынешний — отверженный-узурпатор в монструозной маске. Он прошлый — человек-герой в сияющих доспехах Низакриса.
— Ты всё ещё там? — прошептал Персей самому себе. — Тот, кто верил, что меч может спасти мир?
Клыки Гидры приблизились.
— Прости. Теперь мой меч лишь инструмент. Но я не позволю Низакрису пасть снова. Даже если ради этого придётся стать тем, кого ты ненавидел.
— Но кто спасёт тебя, Персей? — голоса всех голов Гидры заполнили храм эхом.
— Мне не нужно спасение. Мне нужна победа.
Клыки оказались в паре сантиметров от тела Инициатора. Ядовито-зелёный свет просачивался сквозь раскрытые пасти.
Персей не дрогнул. Он сжал лук и ударил. Невидимый ураган сорвался вслед за движением и разом лишил чудовище пяти голов.
Храм вздрогнул.
Из обрубленных шей ударили фонтаны крови, и тяжёлые брызги обрушились на Персея багровым дождём. Он опустил руку и резким рывком ушёл на пять метров назад, увеличивая дистанцию. Он прекрасно понимал: скоро на месте пяти голов появятся десять.
«Победить её без моего прежнего огня будет проблемой».
Когда Персей был человеком и героем Низакриса, он вступил в резонанс с великим костром предков и получил право контролировать пламя героев. Эта сила не считалась самой могущественной в мире, но для битвы с Гидрой подходила идеально. Огонь прижигал раны, не позволяя головам вырастать заново. И сжигал яд, который сочился из пастей первородного бога.
Персей занял новую позицию и прищурился, изучая тело Гидры. По привычным правилам её следовало лишить всех голов, но у этого первородного бога было ещё одно слабое место. Особая точка на груди, похожая на золотую звезду. Уничтожить её означало убить Гидру.
Когда Персей разглядел звезду на зверином теле, он удовлетворённо кивнул.
«Цель найдена».
«Остаётся ударить».
Гераклид разжал правую ладонь и воззвал к скверне. Тёмная сила собралась возле руки, вытянулась в форму стрелы и кристаллизовалась в пальцах. Персей наложил стрелу на тетиву и прицелился в грудь чудовища.
Но неожиданно лучник замер. Он отвёл стрелу от лука, выпрямил спину и перевёл взгляд на обезглавленное тело Гидры.
«Почему она до сих пор не отрастила головы?»
Храм содрогнулся. Пол, стены, потолок и колонны покрылись сетью глубоких трещин. Отрубленные головы Гидры покраснели, расплавились в густую жидкость и растеклись по камню, впитываясь в окружение.
Из обрубленных шей чудовища вырвалась скверна. Бурлящие потоки ударили наружу и пролились на поле боя тёмным дождём. Кислотно-зелёная вода вокруг загустела, налилась бордовым цветом и стала похожа на живую скверну. Стены, пол и потолок покрылись вязкой черно-бордовой материей.
Затем скверна добралась до тела Гидры. Она окружила первородного бога непроницаемым коконом и поглотила его. Посреди храма, где недавно возвышался трон из костей, застыло огромное пульсирующее яйцо. Внутри него билась новая жизнь.
Персей огляделся.
— Так вот оно как… Я думал, Древо Скорби просто воссоздало храм Гидры, где она обитала до появления на землях Низакриса и нашей битвы.
Персей посмотрел на кокон.
— Но всё иначе. Вместо того чтобы столкнуть меня с одним старым врагом, оно решило смешать силы всех моих самых ужасных противников и создать новое существо.
Персей резким движением выбросил деревянный лук в сторону.
Перед его левой рукой возникла сфера скверны. Она взорвалась, а когда рассеялась, в руке Персея оказался новый лук. Массивная дуга была выкована из цельного куска первобытного метеоритного железа. Вдоль дуги были вправлены бордовые гранаты с неровными краями. Они напоминали осколки застывшей магмы и пульсировали внутренним светом.
Само присутствие лука заставило храм дрогнуть.
— Что ж.
Персей сжал оружие крепче.
— Раз мне предстоит такое испытание, я приму его и покажу всю свою силу.
Следом Персей использовал Осквернённое око хищника. Зрачки Инициатора вытянулись, заострились и приняли звериную форму. Бордовая радужка вокруг них начала пульсировать, впитывая каждое движение кокона, каждую вибрацию скверны, каждый слабый признак будущей атаки. Теперь Персей видел врага не как чудовище, а как добычу.
«Око хищника — глаза, способные видеть слабые места противника. Эта сила никогда мне не принадлежала. Но всё, что однажды столкнулось с моей скверной, было узурпировано».
Гераклид отпустил тетиву — стрела пронеслась через поле боя и вонзилась в бордовый кокон.
Результата не последовало. Стрела пробила внешнюю оболочку, но кокон без труда поглотил её, будто та была всего лишь каплей, упавшей в болото.
Затем по поверхности кокона прошла трещина. Она беззвучно изогнулась сверху вниз и расколола структуру пополам. Кокон раскрылся. Существо внутри показалось наружу, и даже Персей на мгновение пошатнулся.
Перед Инициатором больше не стоял образ первородного бога. Это был новый отверженный, чья сила давила на саму реальность.
«Так Древо способно и на такое…»
Из оболочки вышли четыре массивные лапы. Они вытянули наружу львиное тело, покрытое бронёй из осквернённой чешуи и костяных пластин. На груди чудовища всё ещё горела золотая звезда. Следом из кокона вырвались десять длинных шей, усыпанных острыми шипами. На концах раскрылись змеиные головы с клыками, сквозь которые просачивался бордовый свет.
Шеи разошлись в стороны, поднялись к потолку и взорвались рёвом. Эдеминарная энергия плотной волной прошла по храму. Камень покрылся новыми трещинами.
Одна из голов осквернённой Гидры метнулась к остаткам кокона. Клыки разорвали скверну, и чудовище поглотило её как дополнительный источник силы.
Затем монстр заметил Персея и сделал свой ход. Из стен, потолка и пола, покрытых скверной, вырвались новые головы Гидры. Их шеи выросли прямо из осквернённых поверхностей затопленного храма. Пасти раскрылись, глаза вспыхнули, и все они рванули к одной цели. К Персею Гераклиду.
Смертоносные пасти окружили Инициатора. Бордовый свет бил из глоток, клыки смыкались со всех сторон, загоняя его в пространство без выхода.
Увернуться было невозможно, но Персей не растерялся. Он снова воззвал к скверне, и в его свободной руке возник огромный клинок.
Первый удар разрубил ближайшую голову от пасти до основания шеи. Второй снёс ещё две. Третий прошёл снизу вверх, оставив в воздухе густую бордовую полосу. Кровь и скверна брызнули на камень, но новые головы уже лезли из пола, стен и потолка.
Персей продолжал рубить. Клинок взмывал и падал, ускоряясь с каждым движением. Пространство вокруг него превратилось в багровый круг смерти. Каждая голова, коснувшаяся лезвия, взрывалась кровью, но на её месте тут же появлялась новая.
Персей не останавливался. Его удары становились быстрее, тяжелее, яростнее. Клинок превратился в смертоносный вихрь, который крушил всё, что приближалось к телу Инициатора.
Осквернённая Гидра наблюдала. Настоящее тело чудовища не спешило вступать в бой. Оно стояло у костяного трона и будто насмехалось над попытками Персея прорваться через бесконечный поток голов.
«Чёрт…»
Персей оскалился.
Он убрал лук за спину, чтобы наносить больше ударов клинком. Теперь обе руки работали без остановки.
Тело отверженного выдерживало влияние скверны, которую несли атаки чудовища. Яд, распад и чужая грязь не были главной проблемой. Проблемой было количество.
«Сколько это будет продолжаться?»
Очередная голова взорвалась от удара клинка.
«Эта тварь использует силу Древа, поэтому её энергия не кончается. Она может атаковать меня сколько угодно. А моя энергия, какой бы огромной она ни была, не стала бесконечной».
Персей почувствовал, как давление вокруг становится плотнее.
«Высокая концентрация эдеминарной энергии уже давит на ядро. Я не могу позволить себе раствориться в этом пространстве».
Пальцы Инициатора крепче сжали рукоять.
— Я не могу позволить себе проиграть!
Крик Персея разнёсся по храму. В тот же миг клинок взметнулся в стремительном танце. Круг скверны прорезал пространство и оставил за собой зловещую печать. Десятки голов Гидры разорвало на части. Фонтаны крови ударили вверх и окрасили потолок.
Однако Персей не остановился. Он вонзил клинок в пол и подчинил своей воле часть скверны вокруг. Из пола выросли сотни острых шипов. Они пронзили головы Гидры, разорвали шеи и превратили ближайшую часть храма в кровавое месиво.
Но даже эти удары не остановили образ первородного бога. Новые головы продолжали вырываться из храма. Персей понял: оставаться на месте опасно. Врагов становилось больше, сил оставалось меньше. Чтобы добраться до истинного тела Гидры и ударить по звезде на груди, ему нужно было хотя бы на миг сократить поток атак.
Он сжал кулак.
Нити скверны обвили руку и впились в кожу.
Персей шагнул к врагу, затем подпрыгнул и обрушил кулак в пол.
Удар оставил огромный кратер. Трещины разошлись по камню, а скверна под волей Инициатора хлынула во все стороны. Храм содрогнулся. Из пола вырвались сотни кристаллических шипов, которые пробили головы Гидры и устремились дальше, прокладывая путь к настоящему телу монстра.
Гидра взревела от ярости. Персей уже готовился рвануть к цели, но план рухнул раньше, чем он сделал следующий шаг.
Новая голова вырвалась прямо из-под ног Гераклида. Пасть вонзила клыки в плечо Инициатора. Персей стиснул зубы, удерживая крик. Чудовище подняло голову, потянуло его тело вверх, а затем с силой урагана швырнуло в стену.
Персей ударился о камень, но устоял. Он тяжело дышал и смотрел на Гидру. Новые головы продолжали появляться из пространства, постепенно приближаясь к нему.
Зубы Инициатора скрипнули. Картина скверны, пожирающей всё вокруг, уже давно будила в нём неприятные воспоминания. Но сейчас она дошла до точки, от которой разум больше не мог отступить.
Персей вспомнил последний фрагмент своей истории. Тот, который не позволил показать даже Древу Скорби. Момент, когда, став отверженным и владыкой скверны, Персей Гераклид напал на родное государство.
Первым поступком нового отверженного стало почти полное уничтожение старого Низакриса. Безумная ярость накрыла страну, и небо над её жителями словно залило кровью.
Персей уничтожал всё на пути. Он видел перед собой только цели, которые нужно стереть. Если бы бойня продолжилась ещё немного, Персей Гераклид в одиночку уничтожил бы царство, которое когда-то защищал.
Но именно в тот день произошла встреча, изменившая его судьбу. Мужчина в лохмотьях, скрывавших внешность, будущий король Низакриса, смог одолеть Персея. Он поставил его на колени и помог успокоить скверну внутри.
Тогда разум Гераклида прояснился. Он понял, что натворил. Схватил свой рыцарский клинок и пробил им грудь.
Именно в тот день Персей Гераклид стал первым Инициатором разлома — первым не только по силе, но и по верности. Прежде он пытался откупиться от прошлого смертью. Потом нашёл новый путь искупления.
Персей отбросил воспоминания. Гордая спина выпрямилась. Холодный взгляд упёрся в чудовище. Взгляды двух отверженных пересеклись.
— Чёртова многоглавая тварь… Раз ты так хочешь увидеть мою силу, силу скверны, которую я подчинил себе, я покажу тебе всё. Я продемонстрирую новую силу того, кто уже убил тебя однажды. Покажу могущество воина, покорившего больше тридцати вольных городов Предела памяти.
Бордовый свет вспыхнул в прорезях маски отверженного.
— Я заставлю тебя склониться перед тем, кого сравнивают с великими катаклизмами Эдема.
Следующие слова Персей произнёс с гордостью, способной продавить само пространство:
— Имя мне Великий узурпатор — Персей Гераклид!
В руке Инициатора появилась новая кристаллическая стрела. Вокруг наконечника начали вращаться три потока скверны, создавая второй слой смертоносности.
Три сотни голов, выросших из стен, пола и потолка, обратились в потоки чистой скверны. Они рванули к пастям чудовища. Там сила сжалась в десять пульсирующих снарядов, готовых обрушить гнев монстра.
Всё произошло в один миг.
Персей молча отпустил тетиву.
Стрела сорвалась вперёд. Снаряд превратился в поток уничтожения, который пронзил поле боя.
Гидра ответила. Десять снарядов сорвались из её пастей и стали бордовыми лучами скверны. Они прошили храм, окрасили воздух вокруг и устремились к центру.
Две атаки столкнулись.
На мгновение храм замолчал.
Затем пришёл взрыв.
Выброс энергии поглотил всё вокруг. Скверна вспыхнула хаотичными цветами и разнесла колонны, фрески, пол, стены и потолок на частицы. Храм содрогнулся, а ударная волна смела остатки святилища.
Потом вся скверна словно сжалась в одной точке — вверх ударил поток бордовой материи. Он пробил потолок. Осквернённая вода хлынула внутрь через дыр. Обломки уходили в зелёно-бордовую глубину, и храм начал рушиться окончательно.
Но противники не смотрели на гибнущее святилище. Оба ждали исхода столкновения. Ответ появился через мгновение.
Из взрыва вылетела стрела Персея Гераклида. Она поглотила удар Гидры и продолжила путь.
Снаряд врезался в грудь чудовища — золотая звезда треснула, а потом разбилась на осколки.
Стрела взорвалась внутри тела монстра. Скверна вырвалась наружу, разрывая Гидру изнутри. Десятки острейших шипов пробили органы, кости и шеи. Храм дрогнул от предсмертного вопля, полного боли и отчаяния.
Кровь, смешанная со скверной, хлынула из каждой раны и обрушилась в воду тяжёлым дождём. Тело Гидры забилось в конвульсиях. Затем распалось, превратившись в бесформенную массу плоти.
Персей стоял под кровавым дождём. Храм рушился вокруг него и уходил под воду, но Инициатор не отступил. Он сжал кулак и поднял его к пробитому потолку.
— Мой великий господин, я уничтожил очередного врага Низакриса! Ваш приказ исполнен!
***
Земли, на которых возвышалось Древо Скорби, встретили Персея мёртвой тишиной. Персей стоял на поле. Лук из метеоритного железа исчез — Инициатор развеял его за ненадобностью. Монструозная маска скрывала лицо, но дыхание всё ещё было тяжёлым.
«Битва отняла больше сил, чем я рассчитывал. Гидра была сильна. Но главной проблемой стала не её сила, а бесконечный поток голов. Древо наделило её способностью черпать энергию напрямую из себя — сделало копию первородного бога своим резонантом. Если бы я промедлил ещё немного…»
Персей осёкся. Он не любил сослагательного наклонения. Битва закончилась. Враг уничтожен. Остальное не имело значения.
«Что ж ладно... Моих сил хватило. Но в следующий раз стоит продумать тактику до того, как враг успеет развернуть все свои силы. Древо становится изобретательнее».
Он поднял взгляд к небу. Тучи над Пределом господства расходились.
«Я выполнил приказ господина. Ещё один враг уничтожен».
Персей уже собирался шагнуть вперёд, чтобы приступить к следующему этапу плана, как вдруг воздух за его спиной дрогнул.
Чужое присутствие возникло без предупреждения.
Раздался мужской голос:
— А ты и вправду удивительный.
Персей медленно обернулся.
Перед ним стоял молодо выглядящий мужчина с бледной, почти фарфоровой кожей. Длинные белокурые волосы спускались до ягодиц тяжёлыми прядями. На левом глазу сиял монокль — золотой ободок с цепочкой. Одежда незнакомца состояла из белой мантии, ниспадающей до земли и оголявшей половину груди, чёрных сапог с серебряными пряжками и чёрных наручей, покрытых выгравированными символами, значение которых Персей не смог распознать.
Инициатор замер.
— Владеющий миром…
Мужчина чуть склонил голову. На его губах появилась лёгкая улыбка.
— Здравствуй, Персей Гераклид. Моё имя — Шива Кала.
Персей выпрямился. Его тело всё ещё гудело после битвы, но инстинкты уже просчитывали вероятные исходы столкновения.
Владеющий миром. Существо, стремящееся к вершине бытия.
— И что же владеющему миром нужно от меня? — спросил Персей.
Шива Кала опустил руку и сделал шаг вперёд.
— Как и все владеющие миром, я стремлюсь к Уроборосу, — сказал он. — Это наша общая цель. То, ради чего мы существуем.
Шива остановился в нескольких метрах от Персея.
— И ты, Персей Гераклид, можешь и должен помочь мне в этом.
Инициатор скрестил руки на груди.
— И зачем мне это? Я служу лишь своему господину. Королю Низакриса. Других хозяев у меня нет и не будет.
Шива усмехнулся. Его бледное лицо тронула тень ехидства.
— Да, знаю. Твоя верность известна далеко за пределами Велесары. Но… — на лице Шивы расцвела ехидная улыбка. — Разве тебе не интересно, что ты можешь получить взамен?
— Нет.
Шива чуть наклонил голову. Его улыбка стала шире. В голосе появился оттенок, похожий на ласковую насмешку.
— Неужели ты и правда не хочешь вновь стать человеком?