***
Резонанты инстинктивно отступили и выхватили оружие.
Чёрная плоть накрыла изуродованные тела львов, как голодная плесень. Под её колышущейся поверхностью началась дикая трансформация. В пещере раздались хлюпанье плоти и хруст костей. Что-то внутри кокона перестраивалось. Энергия, дремавшая в пещере, внезапно собралась в одной точке и заставила воздух завибрировать.
— Приготовьтесь, — произнёс Аристотель. — Тела немеид захватила сила Корней пустоты. Она перестраивает их. Создаёт нечто новое.
В этот момент чёрная плоть взорвалась. Ошмётки Корней пустоты разлетелись во все стороны и с глухим стуком ударились о стены пещеры.
В центр зала, под единственный луч белого света, ступило существо. Величественный лев с телом, будто высеченным из цельного куска белого мрамора. Его шерсть напоминала отполированный камень и мерцала в полумраке, отражая падающий сверху свет. Алые глаза смотрели на вошедших с холодной яростью. Массивная грива лежала вокруг головы, как корона. Но ужас скрывался в деталях. По всему телу льва росли уродливые чёрные наросты с глазами. Они беспорядочно вращались и моргали, не фокусируясь ни на чём. С могучих лап и шеи свисали обрывки массивных чёрных цепей. Вокруг зверя плясали тёмно-оранжевые молнии, потрескивая и обжигая воздух.
Монстр взревел. Вибрация прошила пространство, ударила по ушам и костям. Воины инстинктивно схватились за головы, пытаясь заглушить нестерпимый гул.
Иштар смотрела на существо широко раскрытыми глазами.
— Что… что это такое?
— Немеиды, чьи тела переработали корни пустоты, — ответил Аристотель, сохраняя хладнокровие. — Фактически это искривленная форма насильственной эволюции, заложенная в силу корней.
— Но… — голос Иштар дрогнул. — Немеиды были мертвы. Почему он появился сейчас? И почему они стали одним существом?
— Вероятно, смерть стала катализатором трансформации. Когда сила немеид начала угасать, корни смогли без труда исказить их естество, — Аристотель сделал короткую паузу. — А объединение, скорее всего, стало результатом кровных уз. Львы были связаны с рождения. Их сущности просто слились воедино, — мудрец нахмурился. — Но даже я не понимаю всего. Его тело… Это точно мрамор, подобный тому, что был рождён в Коллизиуме. Я не понимаю, почему существо, полностью принадлежащее корням пустоты, сохранило подобную оболочку.
— Но!.. — ужас продолжал сжимать Иштар изнутри.
— Сейчас это не имеет значения, — резко перебил Аристотель.
Гений крепче сжал своё эдеминарное оружие — массивную мраморную книгу. Энергия хлынула в неё мощным потоком.
— Этот зверь крайне агрессивен и сделает всё, чтобы уничтожить нас. Мы обязаны действовать быстро.
Взгляд мудреца стал жёстче.
— План не меняется, юные воины Найфорда. Задача прежняя. Убить врага и открыть путь к Лабиринту Разрушения, — Гностаксис посмотрел на каждого по очереди. — Кроме того, я не имею права позволить вам погибнуть. Выстраиваемся по уровню силы: я, Игнис, Гераклид, Мелхиседек, — затем золотые глаза остановились на Зеноне. — Зенон Кайзер, чьи возможности остаются неизвестными, занимает позицию позади. Вероятность того, что в текущем состоянии он способен справиться с такой угрозой, слишком низка. Недостаточно ни опыта, ни сил.
Все, кроме самого Кайзера, приняли решение Аристотеля без колебаний. Рыцари сомкнулись плотнее, закрывая Зенона своими спинами. Они действовали инстинктивно, словно оберегали того, в чью мощь до сих пор не верили.
Воины приготовились к бою, но за их спинами прозвучал голос, от которого по коже прошёл холод.
— Низкая вероятность, говорите?..
Дрожь пробежала по телам резонантов. Инстинкты закричали раньше разума: глаза расширились, дыхание сбилось, губы приоткрылись в немом ужасе. Воины начали оборачиваться и увидели Зенона Кайзера. У его губ проступили два латинских креста, а чёрная маска упала с лица. Зенон стоял неподвижно, выпрямившись, и смотрел вперёд спокойным взглядом. В нём больше не было того, кого можно было отодвинуть за чужие спины ради безопасности.
— Я не собираюсь оставаться в тени.
«Что?.. Этот юноша…» — даже Аристотель не смог скрыть удивления.
— Из тьмы веков, где спят проклятые клинки, где боль становится сталью, а ненависть лезвием…
Зенон начал говорить, и мысли мудреца оборвались. Из души Кайзера вырвался поток эдеминарной энергии. Волна силы накрыла поле боя, заставив воздух задрожать, а стены пещеры отозваться глухим стоном. Фиолетовые глаза Зенона изменились: обычный зрачок исчез, уступив место узору, похожему на переплетение лиан древнего растения.
«Тьма… Но что происходит с его глазами? Эта сила другой природы. Он одновременно использует два совершенно разных механизма резонанса?» — Аристотель смотрел на него с недоверием, которое быстро сменилось исследовательским ужасом.
— Услышь мой зов, орудие забвения!
Вокруг Зенона вспыхнула густая тьма. Она поднялась плотным потоком, сжалась и стеклась к правой руке юноши. Кайзер с усилием сжал пальцы, и тьма подчинилась его воле, обратившись в массивное чёрное копьё, опутанное цепью. Вокруг наконечника заклубились три потока демонической ненависти, похожие на щупальца.
Зенон крепче сжал древко.
— Явись и пожри тех, кто отрицает мою боль!
«Я вижу всё поле боя».
Взгляд Зенона оторвался от льва. Шесть мерцающих экранов проявились перед ним и зависли в воздухе, показывая отдельные фрагменты пещеры в реальном времени. Информация хлынула потоком, и головная боль вспыхнула мгновенно, став ценой новой силы.
Зенон удержал контроль: он видел всё происходящее и знал, что случится в следующие семь секунд. Кайзер снова сосредоточился на монструозном льве. Острие копья было направлено не в зверя, а в пустоту, и это только усиливало недоумение остальных. Никто не понимал, куда он целится, но сама структура демонической ненависти вокруг оружия уже начала менять движение воздуха.
«Потоки ненависти вокруг копья подчинят траекторию. Воздух. Пространство. Всё это проклятое поле боя».
Зенон сделал шаг.
— Такова сила!.. Врат Амальтеи!
Зенон Кайзер метнул копьё из тёмной материи. В точке броска вспыхнул чёрный латинский крест, окружённый вихрем фиолетовой энергии. Оружие сорвалось с места и превратилось в неистовый поток разрушения.
«Узнай же, жалкий монстр, кто здесь настоящий хищник».
Поле боя завыло. Лев впервые с момента появления ощутил угрозу, но траектория копья вызывала тревогу даже у союзников. Оружие металось, рвало пространство и будто само охотилось за жертвой.
— Не переживайте, — голос Зенона прорезал пещеру. — Я контролирую всё поле боя.
Повинуясь воле демона, воздушные потоки изменились. Демоническая ненависть, окутавшая копьё, скорректировала полёт, и оружие описало в воздухе противоестественную дугу, развернувшись больше чем на сто восемьдесят градусов.
В следующее мгновение оно с оглушительным треском пробило мраморную броню, вспороло плоть монстра и вырвалось наружу, оставив зияющую рану.
Из раны хлынул фонтан золотой крови. Лев взревел и запрокинул голову, а его рёв сотряс каменные своды. Кровь залила землю, смешиваясь с тенью, которую оставило копьё.
Удивление обрушилось на воинов Найфорда: они не знали, куда смотреть — на раненого льва или на того, кто смог нанести этот удар.
Лишь Зенон понимал… Этот удар не был плодом гениальности или врождённого таланта. Он стал результатом свежего, слишком концентрированного опыта: Чёрная Пустыня Мертвецов, демонические крики, бой с вестниками и страх перед тем, что его снова закроют чужими спинами. Все эти моменты сложились в один ответ.
Под шокированными взглядами окружающих Зенон Кайзер замер на месте, будто его опутали шипастые лозы чёрных роз. Он поднял сжатый кулак и острый взгляд к потолку пещеры. Без слов заявляя миру, что больше не будет ползать у дна.
Он отправится на вершину.