***
Недалекое прошлое.
— Значит, Ланселот решил строить свой стиль вокруг королевской воли, — сказал Хамсин Стилвинд, сидевший напротив Ингерама. На лице мужчины появилась лёгкая улыбка. — Признаться, я искренне рад. Не думал, что в современном Найфорде ещё встречаются молодые резонанты, готовые сделать подобный выбор.
— Смотрю, ты правда радуешься, Хамсин, — Ингерам развалился в кресле и усмехнулся.
— А как иначе? Я лично наблюдал за Ланселотом после гибели его отца. Помогал ему, пытался подготовить к вступлению в ряды Бастардов отчаяния — физически и ментально. Иначе поступить не мог.
— И он действительно согласился стать Бастардом, — кивнул Ингерам. Его голос стал строже. — До сих пор не верится, что после случившегося он вступил именно в моё подразделение.
Хамсин посмотрел на него без осуждения.
— Ланселот умный парень и достойный Рыцарь истребления. Он пережил боль, но всё понял. Уверен, он не держит зла ни на тебя, ни на своего отца.
Хамсин сделал короткую паузу.
— Кроме того, после случившегося Бастарды отчаяния стали для него лучшим местом. Вы подходите ему больше, чем мои Стражи, в ряды которых он до сих пор пытается попасть.
— Он хочет сражаться под твоим началом, Хамсин. В этом нет ничего странного. Пытается отплатить тебе за доброту. Это весьма…
— Человечно, — закончил Хамсин с усмешкой. — Возможно, поэтому он и решил настолько серьёзно заняться королевской волей.
Ингерам положил руку на подлокотник.
— Словно других способностей у него нет.
— В этом и заключается самое интересное, — улыбка Хамсина стала слабее. — Королевская воля сопровождает людей с древнейших времён. Красными молниями никого не удивишь. Почти каждый человек-резонант Найфорда учится ими пользоваться, но для большинства на этом всё и заканчивается.
— Потому что собственный резонанс даёт больше возможностей.
— Так принято считать. Посмотри на современных рыцарей. Каждый стремится раскрыть уникальные способности, создать собственные техники, найти то, чего нет у остальных. На их фоне резонанс крови кажется слишком обыденным. Зачем посвящать годы силе, доступной каждому человеку, когда можно развивать ту, которая принадлежит только тебе?
Ингерам усмехнулся.
— Люди хотя бы не одиноки в своей глупости.
Хамсин вопросительно посмотрел на него.
— Среди демонов происходит то же самое, — продолжил Ингерам. — Тьма, ярость, ненависть, верность… Когда-то вокруг них строились целые боевые школы. Сейчас многие молодые демоны относятся к ним как к инструментам. Используют, когда удобно, и возвращаются к своим уникальным способностям.
— Не ожидал услышать от тебя сожаление по этому поводу.
— Я не говорил, что сожалею, — Ингерам чуть приподнял уголок губ. — Просто забавно. Люди и демоны тысячелетиями пытались доказать, насколько отличаются друг от друга, а в итоге одинаково решили, что способности предков слишком скучны.
— Возможно, поэтому мне и нравится выбор Ланселота, — он поднял ладонь. Между пальцами пробежали тонкие красные молнии. — Уникальный резонанс показывает, чем один человек отличается от другого. Резонанс крови напоминает, что между ними общего. Одно не обязано заменять другое, — молнии исчезли. — Ланселот это понял. Он не собирается отказываться от собственных способностей. Просто решил сделать королевскую волю основой, а всё остальное выстроить вокруг неё.
Ингерам несколько секунд смотрел на Хамсина.
— Для современного резонанта звучит почти старомодно.
— Именно.
— Или глупо.
— Возможно.
— А если он обнаружит в королевской воле что-нибудь, чего остальные не замечали только потому, что давно перестали смотреть?
Хамсин вновь улыбнулся.
— Именно на это я и надеюсь.
***
Из облака пыли на разбитой крышей вышел худощавый вестник разрушения. Его тело покрывали царапины и ссадины, но холодный взгляд оставался спокойным. Он смотрел на Ланселота без ярости, будто просто зафиксировал результат удара.
— Хороший удар, — сказал вестник.
Затем его эдеминарная энергия вспыхнула. Вестник двинулся вперёд. Чёрный дым поднялся вокруг него тёмным коконом. Десятки синих огней отрешения вспыхнули в воздухе и закружились вокруг стального клинка.
Ланселот напрягся.
«Это сила Ингерама Инфера?»
Синий вихрь вокруг меча стал шире. Пламя обернулось плотным кольцом. В его холодном свете сталь стала выглядеть как оружие, вынутое из глубин небытия.
Волной синего пламени вестник разрушения сорвался вперёд. За мгновение он оказался перед Ланселотом и поднял клинок над головой. Пламя отрешения закрутилось вокруг лезвия и рухнуло вместе с ударом.
Ланселот успел выставить черно-золотой клинок, окружённый красными молниями.
Клинки столкнулись. Крыша провалилась кратером, трещины разбежались по камню, а от точки удара во все стороны хлестнули синие языки пламени и алые разряды. Человек и вестник разрушения замерли в силовом паритете, глядя друг на друга как воины, которые уже решили исход боя.
Ланселот ударил ногой в живот вестника. Противник отлетел на несколько метров и сорвался с крыши. Ланс бросился следом красной вспышкой, настиг его в воздухе, и два клинка закружились над улицами Найфорда.
Над столицей вспыхнул бой синего огня и красных молний. Звон стали разносился между зданиями, заставляя прохожих поднимать головы. Алые вспышки прорезали небо, следом за ними раскрывались синие огненные всполохи. Воины неслись над крышами, отталкивались от стен и снова сталкивались в воздухе.
Через несколько секунд вестник почувствовал странное давление в груди.
Он уступал.
Ланселот двигался быстрее, чем должен был. Королевская воля усиливала тело владельца, сокращала расстояние между мыслью и движением, превращала каждый рывок в алый разряд.
Но главная опасность скрывалась глубже.
Тело вестника разрушения поняло это раньше разума.
Каждый удар Ланселота причинял больше вреда, чем позволяла разница в силе.
Когда их клинки снова скрестились над столицей, красные молнии и синее пламя сомкнулись вокруг них сияющим коконом. Вестник посмотрел на Ланселота со смиренным спокойствием, которое только сильнее раздражало.
— Твоя сила наносит мне больше вреда, чем должна, — сказал он. — Такова природа силы людей?
Ланселот ухмыльнулся. В его тёмно-красных глазах горела решимость целого народа.
— Естественно, — королевская воля вспыхнула вокруг черно-золотого клинка.
Ланселот сжал кулак. Красная молния свернулась вокруг пальцев десятком разрядов — мгновенный удар в челюсть отбросил вестника разрушения к соседней крыше. Тело врага врезалось в бетон, подняв облако пыли и дроблёного камня. Ланселот приземлился следом.
Вестник разрушения вышел из облака пыли. Синее пламя вокруг его клинка вспыхнуло сильнее, но Ланселот продолжил смотреть на него с гордостью человека, чья душа пробудила редкую силу.
— Сила людей. Сила, созданная для того, чтобы человек мог дать отпор чудовищам и другим расам, что получили в своё пользование мощь внешних источников.
— Вот как, — спокойно произнёс вестник. Его пустые глаза стали холоднее. — Сила, рождённая для сопротивления. Одна из причин, по которой человеческий род выжил, — вестник разрушения крепче сжал рукоять меча. — Теперь я понимаю, почему она так сильно меня ранит. Всё же я иду путём, в конце которого человечество исчезает.
Вестник разрушения медленно опустил клинок. Синее пламя на лезвии дрогнуло. Он смотрел на Ланселота не как на врага — как на уравнение, которое отказывалось решаться.
— Ты сражаешься за тех, кто слабее тебя, — произнёс он. — Тратишь силу не ради возвышения, а ради защиты. Это противоречит логике выживания.
— Поэтому вы и проиграете, — Ланселот усмехнулся. — Вы не понимаете, зачем мы сражаемся.
Ланселот почесал затылок.
— И всё же, что породило твои силы?
— Важно не только то, что за сила была у меня изначального, — ответил вестник. — Важно и то, что построило меня нынешнего.
— Что ты имеешь в виду?
Ответом стало синее пламя. Огонь рванулся над телом вестника, собрался за спиной и принял форму массивных крыльев. Между ними закрутился пламенный диск, а вокруг стального клинка вспыхнул вихрь.
Вестник опустился в стойку для стремительного рывка. Ланселот почувствовал, как пространство наполняется силой, и приготовился уйти с линии атаки. Крыша под ногами вестника взорвалась обломками. Синий огненный шторм пронёсся вперёд, и в шаге от Ланселота из него вырвалось стальное острие. Клинок почти достал голову Бастарда, но путь оружию преградило чёрное лезвие массивной сабли.
Ланселот и вестник одновременно отпрянули. В центре полуразрушенной крыши встал Хамсин Стилвинд. Его холодный взгляд был прикован к вестнику разрушения, а сабля в руках ещё дрожала после столкновения.
— Господин Хамсин! — радостно крикнул Ланселот. — Рад вас видеть! Спасибо, что снова меня спасли!
— Снова? — спокойно спросил Хамсин, не отводя взгляда от врага. — Не помню, чтобы мне приходилось спасать тебя раньше, Ланселот. Ты и сам хорошо справлялся.
Он чуть склонил голову.
— И сейчас тоже. Достойно встретил противника.
— Благодарю, — улыбнулся Ланселот. — Но я так и не понял, что это за существо.
— Не переживай об этом. Пока никто не понял. Хотя, уверен, твои товарищи уже построили правдоподобную теорию.
Ланселот удивлённо посмотрел на Хамсина.
— Товарищи? Значит, он прибыл в Найфорд не один?
— Уже один, — ответил Хамсин. — По отчёту Камиллы, двое других повержены.
Ланселот усмехнулся.
— Получается, мы с вами отстаём.
— Верно.
Хамсин поднял саблю.
— Предлагаю исправить это.
— Да.
Королевская воля вспыхнула вокруг Ланселота алым доспехом.
Прах забвения поднялся в воздух над Хамсином, закружился плотным вихрем и собрался в массивное копьё, нацеленное на вестника разрушения.
Хамсин сжал рукоять сабли двумя руками. Ланселот за его спиной напряг ноги. Вестник разрушения крепче сжал клинок. Синее пламя за его спиной снова раскрылось крыльями, а огненный диск начал вращаться быстрее.
— Приступим, Ланселот! — прокричал Хамсин.
Три воина рванули вперёд.
Чёрная сабля Хамсина столкнулась со стальным мечом вестника в центре крыши. Удар породил взрыв чёрного песка и дыма, в котором, как на бутон адского цветка, раскрылось синее пламя. Осколки здания разлетелись во все стороны.
Красная молния ворвалась в эпицентр столкновения. Черно-золотой клинок Ланселота прорезал вихрь и отсёк руку вестника разрушения. Чёрная кровь ударила фонтаном, а отрубленная кисть с мечом взлетела в воздух.
Вестник разрушения поднял потрясённый взгляд к небу. Там уже пришло в движение копьё из праха забвения. Оно рухнуло вниз с неистовой силой и пробило грудь вестника насквозь. Кровь врага брызнула на крышу в тот миг, когда его тело рассыпалось чёрным пеплом и разлетелось над улицами Найфорда.
Хамсин и Ланселот деактивировали мифы. Королевская воля, прах забвения, пламя отрешения, дым и всплески эдеминарной энергии растворились в ночном воздухе.
Два Рыцаря истребления встали там, где должен был лежать труп противника, и молча кивнули друг другу. Победа принесла спокойствие.
— Хороший удар, Ланселот, — сказал Хамсин. — Ты стал сильным воином. Я горжусь тобой.
Ланселот улыбнулся.
— Спасибо, господин Хамсин. Значит ли это, что вы готовы принять меня в ряды Стражей безмолвных клятв? Клянусь, я буду достойным…
— Нет.
Хамсин спокойно покачал головой.
— Но!..
— Как я уже говорил тебе раньше, каждому Рыцарю истребления подходит своё подразделение. Для тебя нет места лучше, чем Бастарды отчаяния под предводительством Ингерама. Я понимаю, что ты можешь злиться на него, но…
— Я не держу зла на Ингерама Инфера, — твёрдо сказал Ланселот. — И я не против сражаться на стороне Бастардов отчаяния. Но я хочу служить в рядах Стражей, господин Хамсин. Именно вы помогли мне выбраться из ямы злобы и обиды после смерти отца.
— Ланс…
— Господин Хамсин.
Ланселот шагнул ближе. В его голосе прозвучала искренняя благодарность, которую он редко позволял себе показывать.
— Вы даже не представляете, как много для меня сделали.
Ланселот помнил их первую тренировку: Ланс стоял на пустом полигоне, сжимая деревянный меч побелевшими от злости пальцами. Отец погиб. Мир рухнул. Хамсин пришёл без громких речей — просто встал напротив, поднял клинок и сказал бить. Ланс бил, пока не упал без сил. Потом ещё раз. И ещё. Через месяц он впервые улыбнулся. Через два — рассмеялся. Хамсин ни разу не пожалел его. Он дал то, что было нужнее жалости: цель, ради которой стоило жить дальше.
— После гибели отца я потерял путь. Злился на мир, на себя, на судьбу. А вы пришли ко мне без жалости и нравоучений.
Ланс сжал кулаки, сдерживая эмоции.
— Вы просто были рядом. Тренировали меня. Разговаривали со мной. Заставляли двигаться дальше, когда я хотел лечь и больше не вставать. Вы вернули меня к жизни.
Ланселот посмотрел Хамсину прямо в глаза.
— Я хочу служить под вашим началом. Хочу помогать вам и защищать тех, кого защищаете вы. Я уважаю вас больше любого Рыцаря истребления. Вы самый достойный воин из всех, кого я знаю. И я хочу отплатить вам за вашу доброту.
Хамсин слушал молча. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло редкое тепло человека, слишком хорошо знающего цену таким словам.
— Ланселот, — сказал он наконец. — Я ценю это. И благодарен тебе.
Голос Хамсина стал мягче обычного, сохранив привычную твёрдость.
— Но ты не понял главного.
Стилвинд сделал шаг вперёд и положил руку на плечо юноши.
— Стражи безмолвных клятв несут прошлое как тяжёлый груз. Мы расплачиваемся за ошибки, за тех, кого потеряли, за тех, кого не смогли спасти. Моя вина — смерть Элиссы. Камилла носит гибель своего отряда. У каждого из нас есть камень на шее, с которым мы идём до конца.
Хамсин чуть сжал плечо Ланселота.
— На тебе такого груза нет. Ты не совершал ошибок, за которые обязан расплачиваться всю жизнь. Поэтому тебе не нужно идти моим путём.
Ланселот открыл рот, но Хамсин покачал головой.
— Ты должен принять боль прошлого. Забыть её не получится. Но можно перестать жить внутри неё. Твоё отчаяние должно стать силой, а не цепью. Именно поэтому твоё место среди Бастардов отчаяния.
Хамсин убрал руку.
— Ингерам создал это подразделение для таких, как ты. Для тех, кто потерял слишком много, но всё равно поднялся. Для тех, кто ищет не убежище, а товарищей, способных понять эту боль. Там ты найдёшь верных друзей. И вместе вы сможете двигаться дальше. К цели. К мечте.
Ланселот промолчал. В его живых гранатовых глазах отразилась борьба. Он хотел возразить, хотел снова попроситься в Стражи, но Хамсин говорил с уверенностью человека, который уже увидел ответ.
— Скоро твои товарищи отправятся в Лес Немеид, — продолжил Хамсин. — Зенон и Гиперион. Их ждёт опасное задание. Думаю, тебе пора по-настоящему познакомиться с членами своего подразделения.
— Познакомиться?
— Да. Но сегодня у меня другое предложение.
Хамсин повернулся к месту, где недавно стоял вестник разрушения.
— В Найфорде остались культисты. В тот день погибли далеко не все. Часть скрылась, затаилась и ждёт нового приказа. Я собираюсь разобраться с ними.
Стилвинд снова посмотрел на Ланселота.
— Пойдёшь со мной?
Ланселот замер. Потом на его лице появилась светлая улыбка, похожая на ту, что Хамсин видел в первые дни после смерти его отца, когда мальчишка только начинал возвращаться к жизни.
— Да! — сказал он звонко. — С радостью, господин Хамсин!
— Тогда не будем терять время.
Хамсин развернулся и направился к краю крыши.
— Идём.
Рыцари истребления двинулись по крышам Найфорда.
Ночной ветер затрепал гранатовые волосы Ланселота. Он думал о словах Хамсина — о Бастардах, товарищах и месте, которое ему ещё предстояло найти. Где-то там, в Лесу Немеид, Зенона и Гипериона ждали врата Лабиринта. Возможно, за ними стояли те, кто послал сегодняшних гостей.
Ланселот сжал кулак. Когда он вернётся с охоты на культистов, то первым делом полноценно познакомится с остальными юными Бастардами отчаяния.
«Хватит быть в стороне. Пришло время сражаться вместе».