***
Недалекое прошлое.
Хамсин Стилвинд сидел в кресле у массивного деревянного стола, на который Ингерам Инфер беззаботно закинул ноги.
Сегодня Хамсин пришёл обсудить судьбу Бастардов отчаяния. Их будущее тревожило его почти так же сильно, как самого Ингерама, хотя тот старательно делал вид, что поводов для тревоги не существует.
— Не стоит так переживать, Хамсин, — сказал Ингерам, покачиваясь на кресле. — Бастарды сильны. Каждый в моём подразделении удивителен. Ты и сам должен был это понять.
— Я прекрасно понимаю, что Бастарды сильны, Ингерам, — ответил Хамсин, скрестив руки. — Недавно лично убедился. Но я всё равно переживаю за Зенона. Да, он разрушил барьер и пробудил Мифы, но у него не было времени научиться ими пользоваться. Его отправили на задание до того, как ты начал обучение.
Ингерам доверял Хамсину почти так же сильно, как Ванагандру. Поэтому он знал правду. Знал историю Ингерама и Зенона. Знал, что оба были демонами, которые решили сражаться на стороне Найфорда.
— Я и не собирался его учить, — усмехнулся Ингерам.
Хамсин не сдержал удивления.
— В каком смысле?
— В прямом. Мы с Зеноном… Природа наших мифов слишком разная. У меня нет навыков, которые помогли бы его развитию.
Ингерам поднял взгляд к потолку.
— Поэтому, как бы мне это ни не нравилось, миссия в Лесу Немеид будет для него полезнее, чем тренировки со мной.
— Ингерам, способности Зенона слишком многогранны. Их не освоить так просто.
Хамсин нахмурился.
— В Найфорде нет резонантов, которые могли бы ему помочь. Неужели нет хотя бы одного мифа, который дал бы сил, которым ты мог бы обучить Зенона?
Ингерам несколько секунд молчал. Потом на его лице появилась странная улыбка.
— На самом деле есть. Существует миф, которым может обладать каждый демон. Людям эта сила недоступна, поэтому ты никогда с ней не сталкивался.
Инфер чуть наклонил голову.
— Она является аналогом одной силы человечества.
— Аналогом? — Хамсин нахмурился. — Как в Преисподней могла родиться сила, подобная человеческой?
— Самостоятельно? Никак, — улыбка Ингерама стала ехидной. — Этот Миф создали искусственно.
— Только не говори, что его создали демоны, — Хамсин приложил руку ко лбу.
— Именно так, — Ингерам убрал ноги со стола и сел ровнее. — В прошлом демоны придумали силу, похожую на королевскую волю Ланселота. Миф {Рёв, утонувшего демона}, который дарует демонические крики — чёрные молнии проклятого распада.
Комната будто стала тише.
— Но если красные молнии олицетворяют силу и волю человечества, то чёрные несут боль демонов.
Хамсин задумался.
— Значит, каждый демон может освоить эту силу? Но я никогда не видел, чтобы ты использовал чёрные молнии.
— Потому что, в отличие от силы человечества, демонические крики нельзя освоить полностью. Ни один демон не использует их по собственному желанию так же свободно, как Ланселот свои молнии, — Ингерам посмотрел на свою правую руку. — Чтобы проявить демонический крик, нужна абсолютная концентрация. А большинство демонов стараются её избегать.
— Почему?
— Из-за цены, — голос Ингерама стал спокойнее, но именно это сделало слова тяжелее. — Откат после вспышки демонического крика слишком силён. Он повреждает внутренние органы, а иногда задевает даже контур души.
— С откатом понятно, — сказал Хамсин. — Многие способности вредят пользователям. Но почему демоны боятся полной концентрации? Это ведь один из стандартных путей развития мифов и души.
Ингерам замолчал.
На этот раз пауза продлилась дольше.
— Каждый рождённый демоном воин… Когда-то отправится в башню, где столкнётся с гоэтией, Хамсин.
Стилвинд поднял взгляд.
— Гоэтию для демона избирает сама тьма, — Ингерам говорил ровно, но Хамсин почувствовал, как под этими словами шевелится старая боль. — Когда демон достигает полной концентрации, входит в поток и отбрасывает всё вокруг, он слышит голос гоэтии. Этот голос рвёт разум и душу. Напоминает, какая реальность породила нас на свет, — Инфер сжал пальцы. — Это настолько ужасно, что даже я стараюсь избегать такого состояния.
Хамсин опустил взгляд и провёл рукой по затылку.
— Вот оно как. Теперь понятно, почему демоны не используют эту силу.
— Используют, — поправил Ингерам. — Просто редко. Я применял демонические крики три раза в жизни. Увы, эта способность мне не подходит. Из-за моего повышенного выброса эдеминарной энергии откат каждый раз выходит слишком тяжёлым.
Ингерам вдруг улыбнулся. На этот раз не ехидно, а почти тепло, словно в памяти всплыл человек из давно ушедших времён.
— Но когда демоны ещё пытались соревноваться между собой в достижениях, один мой знакомый поставил рекорд.
— Рекорд?
— Да.
Ингерам посмотрел на Хамсина.
— Он использовал демонические крики восемь раз подряд и остался на ногах.
***
Чёрный топор рухнул на голову Иштар.
Другого выхода у неё не оставалось. Девушка скрестила руки над головой и закрыла глаза, готовясь принять удар. Лезвие уже рассекало воздух, а давящая энергия вестника разрушения легла на плечи тяжёлым грузом.
Столкновение прозвучало глухо — боли не последовало.
Иштар открыла глаза.
Перед девушкой стоял Зенон Кайзер. Он встал между ней и вестником разрушения и голой рукой поймал топор за лезвие. Чёрная сталь дрожала в его пальцах, но не могла сдвинуться ни на миллиметр.
Все на поляне замерли.
Зенон смотрел на врага с каменным выражением лица.
— Кто ты такой? — спросил вестник.
Он попытался вырвать оружие, но силы не хватило. Его взгляд скользнул по чёрным рогам Зенона, по фиолетовому свету в прорезях маски.
— Отойди в сторону, Иштар, — сказал Зенон. — С ними я разберусь сам.
Кайзер крепче сжал топор.
— Пришло время проявить себя.
— Но Зенон!..
— Не переживай.
На лице Кайзера появилась уверенная улыбка.
— И запомни. Я обязательно отведу тебя к звёздам.
В глазах Иштар вспыхнуло что-то тёплое и растерянное. В этих словах не было шутки. Только странная, почти безумная уверенность человека, который привык обещать невозможное, а потом идти к нему через кровь.
Девушка сделала несколько шагов назад.
Зенон сжал кулак свободной руки. Прорези чёрной маски вспыхнули фиолетовым светом. В следующее мгновение вокруг тела Кайзера мелькнул разряд чёрной молнии.
Демонический крик. Вестник не успел даже удивиться. Кулак Зенона пробил его живот и отправил тело в полёт. Вокруг точки удара вспыхнули десятки чёрных молний, похожих на судороги раненого пространства. Разряды переплелись, на миг сложились в демонический лик и разорвали воздух режущим слух криком. Труп вестника врезался в массивное дерево и расколол ствол пополам.
Остальные вестники разрушения пошатнулись.
Иштар прикрыла уши и отступила ещё на шаг.
«Один».
Она знала о демонических криках немного. Перед миссией Ингерам, скрывая источник своих знаний, рассказал ей о чёрных молниях, чтобы подготовить к работе рядом с Зеноном. Иштар помнила главное: эта сила разрывает врага и одновременно калечит самого пользователя.
Мелхиседек также помнила про рекорд — восемь раз подряд.
— Продолжаем, — сказал Зенон.
Вестники разрушения пришли в движение. Кто-то сжал кулаки, кто-то поднял оружие, кто-то принял боевую стойку. Только один остался в стороне — крупный четырёхрукий воин, вероятно лидер группы.
Кайзер ворвался во вражеский строй, схватил двух вестников за головы и впечатал их в землю. Черепа раскололись, кратеры расползлись под телами, а из трещин вырвались демонические крики.
«Два… Три…»
Иштар смотрела, не веря своим глазам.
Зенон выпрямился и прыгнул над следующим вестником. Тот уже занёс клинок над его головой, но Кайзер оказался выше. Пятка Бастарда обрушилась на череп врага и вдавила его в землю. Новая вспышка чёрной молнии прорезала пространство.
«Четыре…»
Зенон приземлился.
Два Вестника бросились к рыцарю с длинными копьями. Чёрные наконечники ударили с двух сторон, но Кайзер ушёл между выпадами, сократил дистанцию и нанёс два коротких удара.
Два демонических крика разорвали поле боя.
«Пять… Шесть…»
Иштар дрожала. Она даже представить не могла ту боль, которая обрушится на Зенона, когда закончится этот натиск. Но остановить его было невозможно.
Ещё три вестника разрушения попытались окружить Кайзера.
Первому Зенон проломил грудь локтем. Второму разорвал шею ударом ладони.
Чёрные вспышки одна за другой отражались в глазах Иштар. Поле боя превратилось в кричащий парад демонической боли.
«Семь…»
«Восемь…»
«Неужели…»
Кайзео поймал третьего за лицо и вдавил в землю так, что череп лопнул вместе с камнем. В брызгах крови отразился девятый демонический крик.
«Девять…»
Зенон Кайзер остановился напротив лидера вестников разрушения.
Он побил древний рекорд.
Четырёхрукий вестник разрушения усмехнулся и принял боевую стойку. В каждой руке блеснул клинок.
Зенон ответил ему тем же.
— Ты неплох, — сказал вестник. — Но это была ошибка. Ещё несколько секунд, и твоё тело разорвёт от боли.
— Посмотрим.
Это было единственное, что ответил Зенон.
Четырёхрукий вестник сорвался вперёд. Земля под его ногами треснула, комья чёрной почвы разлетелись в стороны. Четыре клинка обрушились на Кайзера с разных направлений, перекрывая пространство для манёвра.
Зенон нырнул под первый удар. Второй отбил предплечьем, выбив чёрные искры. От третьего ушёл в сторону, скользнув по земле. Четвёртый встретил кулаком, и сталь зазвенела от удара о плоть.
Вестник усилил натиск. Клинки мелькали вокруг Зенона, как спицы бешеного колеса. Они давили, рубили, пытались загнать его в угол, но Кайзер двигался внутри этого ритма с пугающей точностью. Уклон, блок, шаг, ответ. Его тело будто уже знало, где смерть появится в следующий миг.
— Ты ловок, — прорычал вестник разрушения. Алый свет вспыхнул в его глазах. — Но этого недостаточно.
Он ударил двумя нижними руками в живот Зенона, а двумя верхними клинками одновременно обрушился на голову. Атака закрывала все выходы.
Кайзер присел. Верхние клинки прошли над головой и срезали несколько прядей чёрных волос. Нижние лезвия скользнули по боку, разорвали хаори, но не достали кожу.
Зенон рванул вверх. Кулак, сжатый до хруста, врезался в живот вестника. Четырёхрукий воин согнулся пополам, воздух вырвался из его лёгких, а тело оторвалось от земли.
Кайзер продолжил давить. Он вогнал врага в огромный валун, торчавший из земли. Камень треснул, покрылся паутиной разломов, и в эпицентре удара вспыхнул десятый крик демона.
Демонический лик проступил во вспышке. Он застыл на одно мгновение, издал рвущий душу крик и исчез, оставив после себя запах гари, крови и озона.
Тело четырёхрукого вестника разрушения обмякло на руке Зенона. Он ещё был жив и мог говорить, но двигаться уже не мог.
Зенон оставил врагу эти несколько секунд намеренно. Ему были нужны ответы.
«Десять…»
Мысль Иштар прозвучала в голове коротко, как удар сердца. Она смотрела на Зенона, стоявшего посреди разорванного поля боя, и не могла поверить в увиденное.
Десять демонических криков подряд.
Кайзер превзошёл рекорд, о котором Ингерам говорил с уважением и страхом одновременно.
Зенон даже не пошатнулся. Он выпрямился, стряхнул кровь вестника с пальцев и повернулся к Иштар. В прорезях маски ещё горел фиолетовый свет.
— Жива? — спросил Кайзер. Только сжатая челюсть и кровь, внезапно выступившая из носа, выдавали, что внутри его тело уже начало платить цену.
— Я… да… — выдавила Иштар.
Она смотрела на Зенона и не могла заставить себя отвести взгляд.
«Он выдержал откат после десяти ударов?»
В голове всплыли слова Ингерама. Даже одна вспышка демонического крика могла ударить по внутренним органам и контуру души. Десять подряд должны были свалить любого демона на землю.
Но Зенон продолжал стоять.
— Хорошо, — кивнул Кайзер. — Не переживай. Всё нормально.
Кайзер попытался усмехнуться.
— Откат не такой сильный, как ты думаешь. Будем считать, что у меня хорошая переносимость.
Зенон повернулся к поверженному вестнику разрушения.
— Подойди. Нужно задать ему пару вопросов, пока он ещё может отвечать.
Иштар посмотрела на его спину и вдруг поняла:
«Так передо мной стоит воин, который отрицает роль второго номера не из упрямства. В этом вся твоя основа. Зенон Кайзер… Ты и вправду никогда не примешь идеологию Ахиллеса. Ведь… Для тебя такая роль звучит как добровольный отказ от собственной души. Верно?»
Девушка не стала спрашивать о чёрных молниях. Зенон выглядел достаточно устойчиво, чтобы продолжать бой, но кровь под носом и напряжение в плечах говорили правду лучше любых слов.
Кайзер остановился перед вестником разрушения. Изо рта врага хлестала кровь. Он с трудом поднял взгляд, но, ощутив холодную смертоносную ауру Зенона, впервые дрогнул. Страх появился в его груди мгновенно. Вместе с ним — готовность отвечать.
Зенон не стал тянуть.
— Кто вы такие?
Вестник сглотнул кровь.
— Мы те… кто были рождены тенями Дунбака.
— Тени Дунбака? — нахмурилась Иштар. — Что вас породило?
Вестник усмехнулся.
— Тьма.
Зенон оскалил клыки под маской.
— Тьма порождает демонов. Я не слышал ни о Дунбаке, ни о его тенях. И на тень ты не очень похож.
— Многие считают, что есть только демоны, да гоэтии. Но в мире был ещё один демонический след, о котором забыли.
Зенон замер. Иштар подошла ближе, не сводя глаз с поверженного врага. Иногда она бросала взгляд на Кайзера и видела, как его тело едва заметно вздрагивает. Она не знала, что стало причиной: боль от демонических криков или новая истина, ударившая слишком близко.
— Однажды, — продолжил вестник, — пролилась демоническая кровь. Она стала последней каплей чёрного дождя, коснувшейся земель мира, — он замолчал, собирая остатки сил. Грудь тяжело вздымалась, но голос оставался ровным.
— И что с того? — спросил Зенон.
Вестник поднял окровавленную руку, призывая к терпению.
— В давней битве демон был повержен. Перед смертью его кровь пролилась на земли Дунбака и начала менять их природу. Смешавшись с первородной тьмой Преисподней, она породила новый вид. Так появились тени Дунбака.
— Значит, вы… не демоны? — тихо спросила Иштар.
— Мы след. Отголосок. То, что осталось от демонической крови, смешавшись с первородной тьмой Преисподней.
— Но я чувствую в тебе не только тьму, — сказал Зенон. — Есть другая сила.
Вестник посмотрел на Кайзера иначе. Как на чудовище, перед которым он слишком поздно понял своё место.
— Ты прав. Мы стоим на стыке того, что зовут первородной тьмой, и того, что родилось из неё, превзошло её.
— Хуже тьмы? — Иштар не скрыла недоумения. — Это невозможно.
Кайзер оскалил клыки смотря на вестника, вспоминая {Резонанс отчаяния}, о котором юным Бастардам рассказали Ингерам и Ванагнадр. Вместе с этим вспоминалась Колхидия и образ архонта.
— Люди слишком мало понимают. Мы не родились такими. Мы изменили себя, следуя примеру трёх предков.
Зенон сразу понял.
«Те, что напали на Найфорд».
— Мы вошли в Лабиринт Разрушения, — продолжил Вестник. — Там обрели силу корней пустоты. Она переплавила нас. Сделала нынешними.
— Лабиринт Разрушения, — Зенон шагнул ближе. — Корни пустоты. Что представляет собой Лабиринт?
Иштар затаила дыхание, но вестник не ответил. Его багровые глаза застыли. Грудь перестала подниматься. Тело начало рассыпаться: сначала пальцы обратились в чёрный пепел, затем руки, плечи и торс. Лицо исчезло последним. В прорезях черепообразной маски на миг вспыхнул тусклый свет, похожий на прощание.
— Не успел, — глухо сказал Зенон.
— Он не договорил, — кивнула Иштар. — Лабиринт. Пустота. Мы почти ничего не узнали. Точнее, узнали многое, но почти ничего не можем понять.
— Узнали достаточно.
Зенон посмотрел на чёрный пепел.
— Тени Дунбака. Сила из двух источников. Лабиринт, который их изменил. Это уже не просто врата, которые нужно закрыть.
Кайзер повернулся к Иштар.
— Здесь мы больше ничего не выясним. Возвращаемся к месту встречи. Возможно, Гиперион и Ахиллес узнали что-то ещё. Тогда у нас сложится картина.
— Хорошо. Идём.
Рыцари истребления двинулись обратно, оставляя за собой выжженную поляну, чёрный пепел и тела вестников разрушения, которые уже растворялись в воздухе.
Зенон шёл впереди. В голове крутились обрывки услышанного: Лабиринт, Пустота, демоническая кровь, породившая тени Дунбака.
— Зенон, — сказала Иштар.
— Да? Что такое?
— Как ты себя?..
— Раны не смертельны. Если потребуется, я смогу сражаться дальше.
— Я не об этом.
Зенон остановился.
Иштар смотрела на него уже без привычной лёгкости.
— Я переживаю за тебя. Ты столкнулся с врагами и использовал силу, которая могла разорвать твою душу на части. Пожалуйста, будь аккуратнее.
— Переживала? — усмехнулся Зенон. — Спасибо, но не стоит. Считай, что я неубиваемый.
— Неубиваемых не бывает.
Иштар выдержала паузу и посмотрела на стёртую кровь под его носом.
— Даже у тебя есть предел.
— Мелочь. Заживёт.
Кайзер кивнул, будто речь шла о царапине.
— Демоническая регенерация уже восстановила внутренние органы.
Иштар неожиданно замерла.
Зенон сделал пару шагов вперёд, затем обернулся.
— Ты всегда так делаешь?! — выпалила Иштар.
— Как? Выживаю?
— Превращаешь боль в шутки.
Иштар шагнула ближе.
— Будто боишься, что кто-то увидит… Что ты тоже чувствуешь боль.
— Я не скрываю боль, Иштар. Просто это мой путь. На этой дороге слабость равна смертному приговору.
— Ты не обязан так страдать.
— Обязан. Иначе я не получу силу, которая мне нужна.
***
Тор Хронтир отворил металлические врата, ведущие в северную бухту — в тот же миг на него уставились стволы десяти винтовок со снайперскими прицелами.
Рыцарь истребления не дрогнул. Он спокойно осмотрел десятерых стрелков и ещё полтора десятка бойцов с клинками за их спинами. Красные, синие и фиолетовые строгие одежды. Металлические маски с прорезью только для одного глаза. Холодная аура. Выверенные движения.
Это были не повстанцы.
Тор уже видел таких солдат в докладах. Такие же напали на Зенона и Ингерама в Улаблейте.
Низакрис.
— Значит, это не восстание.
Хронтир сжал кулаки, и вокруг тела вспыхнули оранжево-медные молнии, носившие имя кровь Имира.
— Это вражеская тайная операция, которую вы посмели провести под носом Рыцарей истребления.
Медные разряды собрались в правой ладони Тора. За вспышкой молнии в его руке возник массивный молот с длинной рукоятью.
Оружие было выковано из тёмно-серого металла с тонкими медными прожилками. Голова молота напоминала неправильный многогранник, испещрённый древними рунами. На торце выступал массивный шип в форме змеиного клыка.
Солдаты Низакриса невольно отступили.
Даже гладкие маски не скрыли напряжения в плечах и пальцах, крепче сжавших винтовки.
Тор медленно поднял молот. Кровь Имира вокруг его тела собралась у головы оружия и сжалась в ослепительный медный шар.
— Вы вторглись на территорию Найфорда, — сказал он. — Подняли оружие на Рыцаря истребления. Вы знаете, что будет дальше?
Тор не успел ударить — пространство вокруг содрогнулось.
Вязкая волна эдеминарной энергии накрыла бухту.
Солдаты Низакриса закричали. Их тела начали ломаться. Кости выкручивались, кожа трескалась, из-под плоти вырывались сгустки чужой силы. Человеческая форма осыпалась, уступая место существам, которых здесь не должно было быть.
Один солдат взмыл вверх, превращаясь в крылатого змея с чешуёй цвета ночи. Другой рухнул на четвереньки, оброс чёрной шерстью и оскалил пасть, полную клыков. Третий рассыпался на десятки мелких тварей, зашуршавших по камню, как стая гигантских скорпионов.
Остальные тоже менялись.
Существа из разных концов мира окружили Тора плотным кольцом. Бухта наполнилась рыком, скрежетом когтей и шипением крови.
— Низакрис смог сотворить подобное…
Тор не договорил.
Чудовища ринулись вперёд.
Тор только опустил молот. Каменная плита под ногами раскололась, и из трещин хлынула кровь Имира. Медные молнии сплелись в огромного змея с раскрытой пастью и рванули во все стороны.
Медный свет поглотил бухту. Молнии прошили тела чудовищ, разорвали крылья, кости, панцири и плоть. Крики оборвались почти сразу. Запах палёной крови смешался с морской солью, а ржавые стены склада дрогнули от ударной волны.
Когда свет погас, Тор стоял на прежнем месте. Вокруг лежали разорванные тела.
Тор медленно выпрямился и стряхнул с молота вражескую кровь.
— Сомнений нет. Не знаю как, но Низакрис нашёл способ превращать людей в монстров.