Новый шаг

***

Зенон Кайзер поднялся с больничной койки. Чёрные рога прорезали волосы у него на голове. Символы барьера теней, годами уродовавшие лицо, исчезли без следа. Вместо них остались чёрные демонические глаза, в которых отражалась стерильная белизна палаты.

Работников больницы уже вывели. В помещении остались только Бастарды отчаяния. Ингерам стоял впереди. Рядом с ним — Ванагандр. За ними выстроились Гиперион, Тюр, Нокс и Рэнсин. Все смотрели на Зенона.

Зенон выдержал их взгляды.

Ещё в битве с искусственным гоэтией он принял решение.

«Оправдываться я не стану. Умолять о доверии — тоже. Если они захотят отвернуться, я приму это. Если захотят сражаться — тоже. Если решат, что я должен умереть…»

Воздух в палате тяжелел с каждой секундой. Тишина давила сильнее любого приговора. Зенон сжал пальцы, но не отвёл взгляда. Он смотрел на товарищей, ожидая их приговора.

Бастарды улыбнулись.

Зенон моргнул. Он готовился к страху, ненависти, или звону оружия. Но улыбки? Такой исход не существовал ни в одной из возможных для Кайзера реальностей.

— Видимо… — Ингерам тихо усмехнулся. — Вновь добро пожаловать в ряды Бастардов отчаяния, Зенон Кайзер.

Ванагандр скрестил руки и внимательно осмотрел новый облик Зенона.

— Рад, что ты наконец разрушил этот чёртов барьер, Кайзер.

— Вы… — Зенон не сразу нашёл нужные слова. Он смотрел на товарищей, пытаясь понять, где скрыт подвох. — Неужели?..

— Ну естественно, мы с Ингерамом знали, — Ванагандр покачал головой. — Или ты думал, что мы правда набираем в подразделение всех подряд?

— Но… — Зенон неуверенно посмотрел на Ингерама. — Разве?..

— Всё нормально, — кивнул Ингерам. — Мы с Ванагандром разберёмся со всеми нюансами. Можешь не переживать.

— Спасибо.

Зенон ответил почти автоматически. Собранность не возвращалась. Строгость, холодная уверенность, привычная жёсткость — всё это будто осталось по другую сторону пробуждения.

Кайзер перевёл взгляд на Гипериона, Тюра, Нокса и Рэнсина.

Теперь стало страшнее.

Мнение Ингерама и Ванагандра имело вес. Но именно эта четвёрка прошла рядом с ним через бой, кровь, Лес Немеид и смерть, которая почти забрала его. Их реакция била ближе к сердцу.

Зенон снова сжал кулаки.

В ответ Гиперион подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо.

— Зенон, ты нас так больше не пугай, ладно?

В голосе Гипериона слышалось усталое облегчение.

Нокс поправил очки и недовольно покосился на Тюра.

— Да уж. Это, знаешь ли, далеко не лучший исход удачной миссии. Тюр вообще-то переживал.

— Да! — Тюр тут же подскочил к Зенону. — Нокс в ужасе вопил на весь Лес Немеид и подгонял меня, пока мы несли тебя в Найфорд. Я даже не знал, что могу бегать так быстро.

— Почему ты так странно на нас смотришь? — Рэнсин сделал спокойный шаг вперёд. — Перед тобой стоят товарищи, а не призраки из чужого сна.

Зенон молча смотрел на молодых Бастардов. Они окружили его, разглядывали рога, чёрные глаза и новый облик с такой естественностью, будто обсуждали новую форму доспеха. Кайзер оглядел палату ещё раз, проверяя реальность взглядом. Потом он не выдержал.

— Я не понимаю!

Зенон отступил на полшага.

— Вы правда так спокойно готовы принять, что я демон? Носитель этого чёртова проклятия?

— Ну да, — Тюр пожал плечами. — Мне, если честно, вообще без разницы, кто какой расы.

Рэнсин кивнул.

— Плевать, какого цвета у тебя глаза и что растёт на голове. Мы знаем, кто ты такой на самом деле.

Зенон замер. Слова застряли в горле. Он переводил взгляд с одного лица на другое и видел лишь теплое спокойствие.

— Я…

Кайзер замолчал.

Нокс поправил очки уже второй раз и посмотрел Зенону прямо в глаза.

— Если честно, я догадывался давно. Ещё в Чёрной Пустыне Мертвецов, когда мы дрались с тем шакалом.

Зенон напрягся.

— Твоя фиолетовая кровь. Резонанс с чёрным песком. Злоба, которую Косфаль выплеснул на тебя. Он боялся тебя не случайно. Всё складывалось в одну картину, и с каждой секундой моя теория становилась чётче.

— И ты молчал? — хрипло спросил Зенон.

— А что я должен был сказать? — Нокс усмехнулся. — «Эй, Зенон, а ты случайно не демон?» Я думал, ты сам расскажешь, когда будешь готов.

Гиперион шагнул ближе. Его светлое лицо стало серьёзным, но в этом взгляде не было осуждения.

— Единственная проблема, Зенон, в том, что ты сам нам обо всём не рассказал. Сразу.

Зенон вздрогнул. Эти слова попали точнее любого удара.

— Я…

— Но я понимаю, — мягко продолжил Гиперион. — Для тебя это, наверное, самая болезненная часть прошлого. Та, которую ты хотел забыть. Та, которую ненавидишь. Я не вправе осуждать тебя за то, что ты не спешил открываться.

Зенон посмотрел на товарищей. Затем на Ингерама и Ванагнадра, которые стояли чуть поодаль и не вмешивались. Ингерам слегка склонил голову, и даже сквозь маску Зенон почувствовал его ободряющую улыбку. Ванагандр коротко кивнул.

Взгляды Бастардов словно говорили: «Ты не один. Ты сделал правильный выбор. И тебе чертовски повезло с товарищами».

Зенон опустил голову. Чёлка упала на глаза, скрывая лицо.

— Спасибо.

Голос вышел тихим и хриплым, но не сломался. Зенон поднял голову, и чёрные глаза по очереди остановились на каждом из Бастардов.

— Спасибо, друзья.

Ингерам подошёл ближе остальных.

— Что ж. Раз с этим разобрались, предлагаю перейти к другому делу, пока никто из обывателей ничего не заметил.

Зенон и остальные юные Бастарды посмотрели на Ингерама.

Тот достал из-за спины элегантную чёрную шкатулку с фиолетовыми металлическими узорами. Крышка открылась без звука, и внутри блеснула маска из тёмного металла.

Ингерам достал её и протянул Зенону.

Маска закрывала только глаза. Угловатая форма с острыми краями напоминала хищный осколок брони, а тонкие узоры тянулись по металлу, словно трещины света. Почти невидимые прорези для глаз делали её похожей на маску самого Ингерама.

— Зенон, понимаю, тебе вряд ли понравится такой подарок, — сказал Ингерам. — Он скорее обязывает, чем радует. Среди воинов Найфорда уже есть те, кто принял тебя, но это единицы. Мы не можем просто объявить, что среди Рыцарей истребления появился демон.

Он говорил спокойно, но за каждым словом стояла тяжесть решения, которое уже приняли за пределами этой палаты.

— Если ты действительно хочешь стать частью этого королевства, тебе придётся принять его правила. Ещё раз прости, что делаю нечто подобное. Но другого выбора сейчас нет.

Зенон посмотрел на маску. Несколько секунд он молчал. Потом тихо усмехнулся и принял подарок.

— Пф… Нашёл из-за чего переживать. Будто не знаешь, что мне никогда не было нужно всеобщее признание.

Кайзер провёл пальцами по холодному металлу.

— Те, кто для меня важен, уже приняли мою природу. А это условие я приму.

Зенон поднял маску к лицу и плавно надел её. Чёрные пластины закрыли глаза, а в узких прорезях вспыхнул фиолетовый блеск.

В палате стало тише.

Этот жест выглядел слишком простым для того, что означал на самом деле. Зенон не спрятался. Он принял новое правило и сделал его частью себя.

— Всё-таки… — Кайзер чуть улыбнулся под маской. — И у меня должны быть свои секреты.

Сквозь узкие прорези он посмотрел на маску Ингерама, затем на чёрный доспех руки Ванагандра.

— Для нашего подразделения это нормально. Спасибо, Ингерам.

— Рад, что ты всё понимаешь, Зенон, — кивнул Инфер.

Затем он посмотрел на юных Бастардов отчаяния.

— Отлично. А теперь все отправляйтесь в общежитие. Случившееся обсудим позже, после того как мы с Ванагандром уладим кое-какие дела.

— Хорошо, — кивнул Зенон.

— Так точно, — почти одновременно улыбнулись Тюр и Гиперион.

Рэнсин просто кивнул.

Нокс прищурился.

— А что за дела?

Тюр тут же схватил его за плечо и потащил к выходу.

— Потом спросишь.

— Я вообще-то могу идти сам.

— Поэтому я тебе помогаю идти быстрее.

Юные Бастарды отчаяния покинули больницу Найфорда, оставив местным врачам слишком яркое впечатление для одного утра.

В палате остались двое: лидер Бастардов отчаяния и его самое доверенное лицо. Улыбки исчезли с их лиц почти одновременно. Тёплый воздух палаты будто остыл за один вдох. Ванагандр опёрся плечом о стену и опустил хищный взгляд, а Ингерам остался в центре комнаты.

— Это не сможет остаться незамеченным, — сказал Ванагандр. — Истинную природу Кайзера больше не получится скрывать. Король может относиться к нам, как угодно, но молчать он не станет.

— Верно, — кивнул Ингерам. — Скорее всего, он уже догадался, когда получил известие, что Зенона принесли в больницу, а мы прибыли за ним.

Инфер перевёл взгляд на опустевшую койку.

— Не сомневаюсь, кто-то из врачей сообщил о тёмной ауре вокруг головы Зенона, пока он был без сознания.

— Очевидно.

Ванагандр выпрямился и посмотрел в сторону окна. Его ноздри едва заметно дрогнули.

— Запах приближается.

В следующую секунду на открытое окно опустился массивный ястреб в серебряных доспехах. Королевский узор покрывал каждую пластину брони, а суровые птичьи глаза остановились на лидерах Бастардов отчаяния.

Ингерам и Ванагандр уже видели эту птицу. Поэтому не удивились. Они сразу поняли, зачем она прилетела.

— Кто бы сомневался, — Ванагандр оскалил клыки. — А он быстро реагирует, когда не надо.

— Иногда это даже удивляет, — усмехнулся Ингерам, встречая взгляд королевского ястреба.

Королевский ястреб прилетал только по приказу дворца.

Завтра на рассвете состоится собрание всех подразделений Рыцарей истребления. В одном зале соберутся самые высокопоставленные резонанты Найфорда, и Ингерам с Ванагандром не имели права пропустить этот вызов.

Ван коротко выдохнул.

— Завтра будет тяжёлый день.

— Да, — ответил Ингерам. — Нам предстоит доказать всем Рыцарям истребления, что Бастарды отчаяния приносят больше пользы, чем угрозы.

Он сделал паузу.

— С учётом нашего специфичного состава это будет трудно.

— Да и плевать.

Ванагандр оттолкнулся от стены и двинулся к выходу.

— Если что, самый весомый аргумент всегда при мне.

Он щёлкнул пальцами левой руки, и металл тихо отозвался глухим звоном.

Ингерам усмехнулся и пошёл за товарищем.

— Рад, что ты ведёшь себя как обычно. Это успокаивает мою душу.

***

Вечерний Мнемос окрасил комнату тёплым янтарным светом. Длинные тени легли на пол, за окном медленно стихал шум столицы. Общежитие дышало покоем, слишком чужим после всего, что произошло несколько часов назад.

Зенон Кайзер сидел на нижней койке, прислонившись спиной к стене. Маска лежала рядом — он снял её сразу после возвращения. Он думал о чём-то далёком.

Остальные расселись кто где. Тюр устроился на полу, скрестив ноги. Нокс занял место за столом и подпер подбородок руками. Гиперион стоял у окна, опершись плечом о косяк. Рэнсин сидел на верхней койке, свесив ноги вниз.

Тишина затянулась. Никто не спешил разрушать её первым. Наконец Зенон выдохнул.

— Вы хотите знать, как я стал демоном, верно?

Гиперион не обернулся.

— Если захочешь рассказать. Не захочешь — мы не будем требовать.

Эту интонацию нельзя было спутать ни с чем. Она словно кричала за своего владельца: «Да! Естественно! Расскажи всё как можно скорее!»

— Я знаю, — кивнул Зенон. — Поэтому расскажу.

Он поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Сейчас на них не было крови, но память уже вернула её цвет, запах и липкое тепло.

— Я родился обычным человеком в столице Улаблейта. Без демонических корней. Без древней крови. Просто ребёнком, который хотел счастливую семью.

Бастарды переглянулись.

Никто из них всерьёз не думал, что Зенон родился демоном. Его история складывалась иначе. Но правда всё равно царапнула разум: резонанты могли менять путь, облик и силу, но раса оставалась глубинной основой существа. Как человек мог стать тем, что должно было рождаться иным?Зенон продолжил, в его голосе прорезалась сталь.

— Не все, но некоторые… Демоны появились из демонического проклятия. Когда-то демон проклял человека, и тело второго изменилось навсегда. На коже проступили символы, глаза поглотили свет, из черепа выросли рога. А внутри проснулась жажда.

Нокс тихо переспросил:

— Жажда?

— Разрушения. Крови. Власти над миром, который должен склониться перед твоей волей.

Зенон сжал кулак.

— В прошлом некоторые люди стали демонами, чтобы усилить демоническую армию. Потом эта проклятая раса начала плодиться, и проклятие вошло в кровь. Но первый носитель был человеком. Его сломали. Переделали. Превратили в то, чем он никогда не должен был стать.

Комната потяжелела. Янтарный свет уже не казался тёплым. Он лишь сильнее подчёркивал чёрные рога Зенона и пустое место на его лице, где раньше жили символы барьера теней.

— Абаддон проклял меня в тот день, когда убил мою семью, — сказал Зенон. — Он забрал их жизни, запечатал мою силу и переписал мою природу. Сделал меня демоном. Тем, кого я ненавидел больше всего.

Рэнсин спокойно посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Уверен. Я был человеком. Помню красную кровь. Помню глаза, которые отражали свет. Всё изменилось в один миг.

Нокс слегка наклонился вперёд.

— Значит, демоны способны распространять древнее проклятие. Но как?

— Не знаю, — Зенон покачал головой. — Знаю только, что король Аквитана и сильнейший из демонов проклял меня. Абаддон сделал это. И он остаётся моей целью.

Тюр нахмурился.

— И если ты его убьёшь, проклятие спадёт? Ты снова станешь человеком?

— Не знаю. Возможно. А возможно, даже смерть Абаддона ничего не изменит. Такие вещи редко исчезают по приказу.

— Но шанс есть, — упрямо сказал Тюр.

— Этого я отрицать не могу.

Гиперион повернулся от окна. В его глазах вспыхнул огонь, который появлялся каждый раз, когда он видел путь вперёд.

— Тогда мы найдём способ. Вместе. Исследуем проклятие, найдём записи, расспросим мудрецов Самбаира. Кто-то должен знать, как…

— Не нужно.

Холодный голос Зенона оборвал товарища мягко, но окончательно. Он поднялся с койки, подошёл к окну и остановился рядом с Гиперионом. Янтарный свет лёг на рога, а чёрные глаза отразили далёкие огни Найфорда.

— В конце не останется ни одного демона.

Комната замерла.

Каждый понял эти слова по-своему. Но смысл был один. Зенон не собирался искать исцеление. Он собирался уничтожить всех носителей проклятия. В этом будущем не было исключений.

Нокс открыл рот, но цинизм впервые не нашёл подходящей фразы.

— Ты…

Зенон повернулся к ним. На его лице застыло спокойствие человека, который давно вынес себе приговор.

— Не останется ни одного демона. Абаддон умрёт. Те, кто следует за ним, умрут. Те, кто когда-то был человеком, тоже умрут. Это проклятие. Проклятия выжигают вместе с носителями.

Тюр резко вскочил.

— Но ты же… Ты не можешь…

— Могу. И сделаю.

Зенон вернулся к кровати, сел и взял маску в руки. Холодный металл скользнул под пальцами.

— Это моя месть. Моя цель. Мой путь. Поэтому я буду носить эту маску. Чтобы помнить: я уже не человек. И даже если проклятие спадёт, то, что он сделал со мной, останется.

Гиперион долго смотрел на него, прежде чем ответить.

— Ты ошибаешься. Не в цели. В себе.

— Возможно.

Зенон кивнул почти спокойно.

— Но это моё право — ошибаться.

Тюр хотел сказать что-то ещё, но Нокс положил руку ему на плечо и едва заметно покачал головой. Рэнсин молча смотрел на Зенона, и в его серых глазах застыло тихое понимание.

— Тогда, — сказал Рэнсин, — мы должны стать достаточно сильными, чтобы ты не умер раньше времени.

Зенон посмотрел на Бастардов. На каждого по очереди.

— Спасибо.

Он сделал короткую паузу, и второе слово прозвучало уже иначе, чем в больнице.

— Друзья.