***
Рыцари истребления и Аристотель обменялись последними взглядами и шагнули в раскрытую пасть врат.
Реальность вокруг схлопнулась — начался перенос, который древние тексты называли переходом через изнанку бытия.
Сначала пришло падение. Тела, сознания и сама суть резонантов неслись сквозь абсолютную черноту, где не существовало времени и пространства.
Затем обрушилось давление. Тяжёлое и неумолимое, оно напоминало чугунные цепи, накинутые на шею и плечи.
Перед глазами стояла непроглядная тьма. В какой-то момент тьма начала расступаться, но не для того, чтобы дать свет. Она показывала образы.
Вспышка — человеческая фигура висела на цепях в пустоте. Невидимые когти рвали её плоть, а душа отделялась от тела и рассыпалась тысячами светящихся осколков.
Вспышка — армия воинов шла ровным строем. Их лица были стёрты, а из пустых глазниц сочился чёрный дым.
Вспышка — рука тянулась из темноты. Беззвучный голос кричал о пощаде так громко, что раздирал разум.
Образы сменяли друг друга, складываясь в бесконечную галерею пыток и разрушений. Они не были настоящими, но ощущались реальнее самой реальности.
Это были следы тех, кто уже вошёл в Лабиринт Разрушения и не вернулся.
Затем перенос закончился.
Тьма отступила, а резонанты судорожно вдохнули воздух, который наконец снова можно было втянуть в лёгкие, и открыли глаза. Они стояли в чёрном коридоре. Стены, пол и потолок были сложены из того же обсидианоподобного материала, что и врата. В самом конце коридора виднелся единственный выход — белый блик резал глаза.
— Это и есть Лабиринт Разрушения? — спросил Ахиллес. Он поправил съехавший наплечник, всё ещё тяжело дыша. — Я ожидал чего-то запутаннее. Но перед нами просто прямой коридор. Одна дорога. Один выход.
— Не совсем, — произнёс Аристотель. — То, что вы видите перед собой, ещё не сам Лабиринт. Это скала Немеид, ставшая его частью. Врата, через которые мы прошли, поглотили и переработали её.
Ахиллес нахмурился и уже открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но его опередил Зенон.
— Это отросток Лабиринта у входа. Прихожая. Первый рубеж обороны. Сторожевая будка. Называй как хочешь, — он посмотрел на белый свет впереди. — Суть одна. Немеиды ждут нас прямо за выходом.
— Абсолютно верно, Зенон Кайзер, — подтвердил Аристотель. — Твой интеллект делает честь наставнику. Теперь, когда мы понимаем, где находимся, предлагаю не терять времени и идти к немеидам.
Мудрец захлопнул книгу и первым шагнул вперёд. Рыцари истребления переглянулись и последовали за ним.
— Что касается распределения обязанностей, — заговорил Аристотель, не сбавляя шага, — Гиперион Игнис возьмёт на себя одного немеида. Ахиллес Гераклид и Зенон Кайзер — второго. С учётом ваших текущих способностей это оптимальный вариант. Разумеется, при моей поддержке.
Зенон нахмурился. Лицо невольно исказилось, но спорить он не стал. Он уже знал, на что способен, и собирался ворваться в бой так, как потребует ситуация, а не чужой план.
Ответ прозвучал с другой стороны.
— Нет.
Голос Ахиллеса был спокойным, но бескомпромиссным.
— Мне нет смысла сражаться рядом с Зеноном. Если он останется в стороне от первого номера, то не поймёт собственной роли.
Гераклид посмотрел на Гипериона.
— Пусть он идёт с ним. А я разберусь со вторым львом в одиночку.
Иштар нахмурилась.
Ахиллес продолжил раньше, чем кто-либо успел возразить:
— Переживать не стоит. Я способен дать врагу бой. А когда Зенон познает себя, они с Гиперионом быстро закончат и помогут мне.
Иштар уже собиралась высказать своё мнение о подобной тактике, но вперёд шагнул Гиперион Игнис.
— Хорошо.
Все посмотрели на полубога.
— Я не против. Думаю, это рабочий вариант. Зенон только недавно пробудил способности. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой силе.
Гиперион повернулся к Зенону.
— Пока он будет осваиваться, я прикрою ему спину.
Затем Игнис посмотрел на Ахиллеса.
— Мы уже сражались плечом к плечу. Я не сомневаюсь в твоей силе. Думаю, проблем не возникнет. Особенно если господин Аристотель окажет поддержку.
Лицо Ахиллеса немного смягчилось.
Зенон подошёл к Гипериону. На его губах появилась усмешка.
Аристотель кивнул и сложил руки на груди.
— Хорошо. В таком случае поступим именно так. Ахиллес Гераклид сразится с одним из монстров в одиночку. Гиперион Игнис окажет поддержку Зенону Кайзеру, позволяя ему опробовать новые способности.
Мудрец перевёл взгляд на белый выход.
— Дальше действуйте по ситуации.
— Хорошо! — одновременно ответили Рыцари истребления.
Отряд резонантов шагнул вглубь пещеры.
Свет коридора померк. Лишь редкие прожилки бледно-белого света пульсировали на стенах, разгоняя темноту на несколько сантиметров. Высоко под потолком зияла тонкая трещина, через которую пробивался единственный белый луч. Он падал в центр пещеры, где возвышался массивный грубо отёсанный камень, покрытый мхом и лишайником. Вокруг лежала мёртвая земля, усыпанная каменной крошкой.
— Это место всегда было таким?.. — спросила Иштар, зажимая нос и оглядывая пещеру.
— Нет.
Аристотель провёл перед собой раскрытой ладонью, и его золотые глаза блеснули.
— Пещера изменилась. Её трансформировала сила Корней пустоты, просочившаяся из Лабиринта. То, что вы видите сейчас, уже не логово немеид.
Гений посмотрел на камень в центре.
— Это зал ожидания. Место, где сила корней соприкоснулись с силой немеид. И поглотила их.
Когда взгляды резонантов остановились в середине пещеры, они замерли. Под лучом света лежали два изуродованных трупа немеид. Тысячи порезов покрывали их тела. Плоть превратилась в рваное месиво из мяса, крови и оголённых костей. Кровь ещё не успела окончательно застыть и стекала с мёртвых тел. На мордах чудовищ застыл ужас. В последние мгновения они словно молили о пощаде.
В пещере повис немой вопрос о том, кто мог сотворить подобное? И зачем?
Ответ скрывался в тени, которую отбрасывал единственный луч света. В глубине мрака угадывались очертания человеческой фигуры. Разглядеть её было почти невозможно. Только одна деталь вырывалась из темноты.
Орудие убийства.
Окровавленная металлическая игла, опутанная нитями, похожими на живые лианы. Она испускала тусклый красный свет, выхватывая из мрака фрагменты силуэта владельца.
Под свет попали лишь длинные серые волосы, среди которых отчётливо выделялись красные и чёрные пряди.
Из тени раздался женский смешок:
— Простите, что не дождалась вас. Решила немного ускорить сценарий. Но не волнуйтесь. У вас ещё будет шанс с ними сразиться.
— Эй! — не сдержался Зенон. — Кто ты?! Колх…
— Я вернусь позже.
Игла погасла. Красный свет утонул в темноте. Вместе с ним исчез и источник эдеминарной энергии. Фигура растворилась, оставив резонантов наедине с тишиной, запахом крови и двумя трупами чудовищ.
Зенон, всё ещё стоявший позади группы, нахмурился. Его кулаки сжались до хруста. Челюсть напряглась, губы разошлись в злом оскале.
— Что это сейчас вообще было?..
— Не знаю, — первым пришёл в себя Аристотель. — Их убил неизвестный нам человек. Точнее, женщина. И, судя по следам, крайне опасная.
Следов масштабного разрушения в пещере не было. Это наводило на неприятную мысль.
— Однако если львы убиты…
— Разве проход не должен был открыться? — Иштар медленно перевела взгляд на мудреца.
— Смею предположить, что должен был, — сказал Аристотель и нахмурился. — Но я не вижу никаких предпосылок. Ни визуальных, ни энергетических изменений. Это место всё ещё закрыто.
Аристотель шагнул к мёртвым монстрам. Для эстета, педанта и откровенного брезгливца каждый шаг давался с заметным усилием.
Не успел мудрец приблизиться, как пещера содрогнулась. Из трещин в полу и стенах, из каждой поры проклятого места начала сочиться странная чёрная плоть. Она напоминала ожившую массу чудовищ, сплавленных в одно бесформенное тело. Она рывками поползла к трупам немеид.