Форма души

***

Один Хронтир сидел на троне Найфорда, когда двери зала открылись. Серебряный свет прошёл по длинному полу, отразился в гербах древних семей и лёг на ступени у трона. Стражи у колонн стояли неподвижно, но каждый из них понимал, кто вошёл в зал. Даже воздух в присутствии Локи Хронтира становился чуть острее.

Младший брат короля прошёл по центральной дорожке спокойно. Локи остановился перед троном и склонился в поклоне.

— Прошу прощения, брат, — произнёс он с ленивой вежливостью. — Я повёл себя крайне неподобающе для члена королевского рода.

Один смотрел на него молча.

— Убить Аларика Умбра и занять место главы Теней безмолвия без предварительного семейного совета… Действительно грубо с моей стороны.

Один медленно положил ладонь на подлокотник трона.

— Ты пришёл извиняться или хвастаться?

— Разве между этими вещами всегда есть разница?

— Для тебя — редко, — Один откинулся на спинку трона. — Я никогда не был против законов силы. Найфорд стоит на них. Эдвардис стоит на них. Весь Предел памяти выжил потому, что сильные люди брали на себя власть и последствия.

— Значит, ты доволен? — Локи чуть склонил голову.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь управлять подразделением, — ответил Один. — В этом и есть проблема.

— Любопытная формулировка, — улыбка Локи стала тоньше.

— Сейчас государство находится в опасном положении. Точнее, сам Предел памяти. Низакрис запустил свою игру. За Великой золотой стеной демоны начали двигаться активнее. Древнее пророчество о войне с тьмой звучит всё ближе, а мифология вокруг нас ведёт себя так, будто кто-то ударил по самой основе Эдема, — Один поднялся с трона. Свет от высоких окон упал на повязку, скрывающую его правый глаз. — Поэтому Теням безмолвия нужен глава, который умеет не только убивать прежнего лидера.

Локи тихо рассмеялся.

— Ты ранишь меня, брат.

— Построй крепкие отношения внутри подразделения. Тёплые, насколько ты вообще способен понимать это слово. Но расслабляться им не давай. Если скоро начнётся война, разведка станет полезнее красивых речей и громких клятв.

Локи посмотрел на повязку Одина.

— Разведка? — переспросил он. — А разве моему старшему брату когда-то требовалась разведка?

Один замер. Локи сделал шаг ближе.

— Или… — впервые на лице Локи проступило напряжение. — Что-то случилось со всевидящим оком?

В зале стало тише. Один несколько секунд смотрел на брата. Потом медленно нахмурился.

— Я сам не понимаю, что происходит. Ничего не изменилось. Силы при мне. Но мир становится мутнее. Предел господства всегда был закрыт от моего взгляда, это часть его природы. Сейчас же я всё хуже вижу происходящее на Велесаре. Камелот тоже начал исчезать из поля зрения.

Локи прищурился.

— Камелот?

— Да.

— Соседнее государство на том же материке, что и Найфорд, внезапно стало для тебя туманом?

Один промолчал, а Локи медленно провёл пальцем по подбородку.

— Это действительно проблема, — он отвернулся от трона и прошёл несколько шагов по залу, уже думая вслух. — Низакрис знаком с твоими силами. Камелот тоже мог узнать достаточно. Если они начали ставить защиту от наблюдения, значит, готовятся к разговору, который хотят вести без тебя в качестве невидимого свидетеля.

— Вероятно.

— Ещё есть Улаблейт, — добавил Локи. — Низакрис сейчас связан с ним. А в Улаблейте, насколько мне известно, появилось существо с силами судьбы.

Один посмотрел на него внимательнее.

— Колхидия Файтер.

— Вот именно. Судьба умеет портить зрение тем, кто слишком привык смотреть далеко, — Локи снова повернулся к брату. Улыбка вернулась, но теперь за ней пряталась работающая мысль. — Ничего страшного. Не переживай, брат. Я прослежу, чтобы Тени безмолвия начали собирать всю возможную информацию активнее.

— Локи.

— Да?

— Я сказал построить отношения, а не превратить подразделение в клетку.

— Постараюсь выбрать что-то среднее.

Один промолчал, а Локи развёл руками.

— Что? Я не из рода Умбра, но тоже могу быть полезен. Иногда даже тем, кто просит меня вести себя прилично.

Один кивнул.

— Благодарю.

Локи слегка поклонился и направился к выходу.

Его шаги эхом прошли по тронному залу.

— Локи, — сказал Один ему вслед.

Младший Хронтир остановился.

— Да?

— Я рад, что ты стал лидером Теней безмолвия.

Локи повернул голову. На этот раз удивление мелькнуло по лицу быстрее улыбки.

— Вот как?

Один стоял у трона, положив ладонь на подлокотник.

— При всём моём уважении к Аларику, он был ослаб. А вместе с ним слабело подразделение. В обычные времена Найфорд мог позволить себе старую верность и красивую память. Сейчас нам нужны сильные воины.

Локи несколько секунд смотрел на брата.

— Жестоко.

— Правдиво.

— Иногда ты напоминаешь мне, почему именно ты сидишь на троне.

— Иногда тебе полезно вспоминать это.

Локи усмехнулся.

Один продолжил:

— И ещё. Лично займись Иштар Мелхиседек.

Улыбка Локи снова стала привычно ехидной.

— Юная наследница древнего рода и Всемирного потопа?

— Да. Найфорду пригодятся её силы. Род Мелхиседек слишком долго оставался красивой фамилией в старых хрониках. Пора превратить наследие в оружие.

Локи склонил голову.

— Ты хочешь, чтобы я тренировал её?

— Я хочу, чтобы она стала сильнее.

— Бедная Иштар, — тихо рассмеялся Локи.

— Бедным будет Найфорд, если в грядущей войне мы оставим древние силы спать в молодых телах.

Локи развернулся к выходу.

— Как прикажете, ваше величество.

Двери тронного зала открылись перед ним.

Один остался среди серебряного света и гербов старых семей. Повязка скрывала правый глаз, но пустота за ней казалась тяжелее обычного. За пределами Найфорда мир становился мутным. Это означало лишь одно. Кто-то уже начал двигаться там, куда король больше не мог смотреть.

***

Тор Хронтир вошёл в здание исследовательского института Найфорда. Мрачный коридор встретил его холодом, тишиной и тусклым светом аварийных ламп. Серебряные линии связи на стенах давно потускнели, стеклянные панели покрылись пылью, а за закрытыми дверями лабораторий больше не звучали голоса исследователей.

«Когда-то здесь царила красота разума...»

«Теперь в институте остался всего один человек».

Тор прошёл дальше. Главный кабинет главного исследователя находился в самом глубоком крыле. Дверь раскрылась перед ним с низким механическим стоном, и в лицо ударил запах озона, горячего металла и крови.

В центре помещения стоял странный трон. Он был собран из тёмного металла, стеклянных трубок и проводов, которые расходились по всей комнате, словно корни больного дерева. Через них текла эдеминарная энергия.

Одна стена была заменена огромным стеклом. За ним висел песчаный червь. Тело чудовища удерживали металлические кольца, а вокруг головы работали странные устройства с вытянутыми иглами и молниевыми стержнями. Прозрачный купол на голове червя вздрагивал от каждого разряда. Когда очередная молния ударила в купол, под его поверхностью что-то зашевелилось. Из червя начали выползать мелкие алые существа. Они походили на личинок, но двигались слишком осознанно. Несколько паразитов рванулись к краю стеклянного купола, пока следующий удар молнии не превратил их в обугленные пятна.

С трона раздался голос:

— Так значит, в их мозгу обитают кровавые паразиты. Интересно, это они управляют червём? — человек на троне склонил голову.

— В следующий раз отправлю туда человека и разрежу купол.

Тор остановился у входа.

— Азазель.

Главный учёный Найфорда медленно повернул голову. Азазель Морте. Худое лицо, резкие скулы, длинные пепельно-серые волосы, собранные небрежной лентой, и тёмные круги под глазами. На его бело-чёрном лабораторном камзоле блестели металлические пластины, тонкие провода уходили под воротник, а пальцы были закрыты перчатками с подвижными иглами вместо обычных инструментов. Он посмотрел на Тора без радости.

— Я сегодня не принимаю посетителей.

— Ты никогда их не принимаешь.

— Значит, ты знаешь, что не нужно сюда приходить, Хронтир.

Тор прошёл в кабинет, игнорируя недовольство учёного.

— Низакрис нашёл способ обращать людей в чудовищ.

— Я слышал, — Азазель задержал взгляд на стекле, за которым песчаный червь снова дёрнулся в кольцах, — Но слово «чудовище» слишком грубое, — сказал Азазель. — Я предпочитаю «мифологическое существо». Или хотя бы «тварь», если разговор совсем военный.

— Тебя сейчас волнует термин? — нахмурился Тор.

— Термин всегда волнует того, кто пытается понять процесс. Неверное слово рождает неверную мысль.

Азазель провёл пальцем по подлокотнику трона — перед Тором вспыхнули энергетические проекции. Несколько фигур души зависли в воздухе. Полупрозрачные, сложные, похожие на внутренние отпечатки живых существ. Тор вгляделся в них и сразу понял разницу. Души людей, демонов, ангелов и богов были близки по общей форме, хотя каждая несла собственные искажения: человеческая плотнее держала центр, демоническая уходила в тёмные рога энергии, ангельская раскрывалась крыльями света, божественная имела более устойчивое ядро.

Следом появились души первородных богов. Их форма отличалась сильнее. Они выглядели уже не как существа, а как законы, пытающиеся притвориться жизнью.

Потом Азазель вывел новые проекции. Тор увидел души тех, кого любой солдат назвал бы чудовищами. Формы ломались сразу. Одни растягивались в пасти и спирали. Другие собирались вокруг нескольких центров. Третьи напоминали клубки хищных линий, где внутренний мир походил не на пространство силы, а на логово инстинкта.

Тор медленно поднял взгляд.

— Неужели?..

Азазель улыбнулся.

— Формы души представителей разных рас отличаются. Резонанты знают, что именно внутри души содержится внутренний мир, где отражаются силы их резонанса. Но немногие понимают следующее, — он щёлкнул пальцами. Проекции человеческой души и души чудовища оказались рядом. — Форма души влияет и на внешний облик живого существа.

— Ты хочешь сказать, что…

— Верно, — Азазель поднялся с трона. Провода за его спиной натянулись, но отпустили его почти сразу. Учёный подошёл к проекциям и провёл пальцем по контуру человеческой души. Затем тот же палец прошёл по уродливой форме твари. — Я считаю, что в Низакрисе нашли способ искажать форму человеческой души.

Тор посмотрел на изображение. Человеческий контур на проекции начал растягиваться, ломаться и собираться в нечто звериное. Внутренний мир внутри души треснул первым. Следом изменилась внешняя оболочка.

— Значит, они меняют тело через душу, — произнёс Тор.

— Именно. Тело лишь догоняет правду, которую ему навязали изнутри, — за стеклом песчаный червь снова дёрнулся. Азазель даже не обернулся. — Если Низакрис делает это стабильно, их метод куда опаснее обычной мутации. Речь идёт о переписывании онтологии живого существа.

Тор посмотрел на ученого.

— Можно вернуть человека обратно?

— Теоретически.

— А практически?

Учёный медленно повернулся к стеклу. Молния снова ударила в прозрачный купол. Алые паразиты внутри червя вспыхнули и сгорели.

— Практически, Тор Хронтир, я бы сначала выяснил, сколько человека остаётся внутри после такой правки.

Тор почувствовал, как холод проходит по спине.

Азазель снова улыбнулся.

— Потому что если душа уже приняла новую форму, спасать может быть поздно.

На одной из проекций человеческая душа окончательно сломалась.