***
Через несколько секунд Аристотель и Иштар отошли в сторону.
Иштар с любопытством посмотрела на учёного и улыбнулась.
— Ваши способности и вправду невероятны, господин Аристотель, — искренне произнесла Иштар. — Никогда бы не подумала, что встречу человека, рождённого в Коллизиуме. Да ещё и мудреца, способного контролировать мрамор сотворения.
— Благодарю. Хотя, строго говоря, вы уже сталкивались с человеком, связанным с этим государством.
— Вы про Ахиллеса?
— Верно. Он является потомком величайшего из героев Коллизиума. Пусть Ахиллес и не был рождён там, но связан с королевством героев узами крови. Хотя его ментальную связь с Коллизиумом оценить сложно.
— Понятно. Надеюсь, эта связь поможет нашим парням одержать победу.
— Не уверен насчёт связи, но могу вас заверить: переживать не стоит.
Аристотель бросил косой взгляд в сторону поля боя. В этом взгляде тревога смешалась с интересом. Последний удар Зенона не выходил у него из головы.
— В этой группе есть воин, чьи способности удивляют куда сильнее моих.
Иштар вздрогнула.
— Вы… про Зенона?
— Именно. Насколько я знаю, Зенон Кайзер пробудил свои силы совсем недавно. И при этом уже сумел совершить подобное: пробить грудь немеида пустоты.
— Но что является истинной силой Зенона?
— Сложно сказать. В Зеноне одновременно проявляются силы совершенно разной природы. И ещё он смог открыть Врата Амальтеи и коснуться Проклятого Рога Изобилия.
— Врата Амальтеи? Проклятый Рог Изобилия?
— Сокровищница демонического народа, где те хранят свои богатства и, что самое страшное, всё своё эдеминарное оружие.
Аристотель посмотрел на Иштар.
— Но самое страшное в этой силе вовсе не разрушительный потенциал.
Иштар замерла.
— Эту силу Зенон Кайзер мог получить лишь в ходе прямого контакта с источником резонанса.
***
Резонанты Найфорда приготовились вступить в бой.
Копьё из тёмной материи, пробившее тело немеида пустоты, растворилось в пространстве и вернулось в сокровищницу.
Зверь вытянул спину, а вокруг его мраморного тела начали вспыхивать тёмно-оранжевые молнии.
Впереди стоял Зенон.
В шаге от Кайзера встал Гиперион. Юный полубог уже справился с первым шоком и принял новые силы друга. Удивление в его глазах быстро сменилось радостью и боевой решимостью.
Однако за спинами Бастардов отчаяния оставался ещё один резонант, для которого этот удар стал не поводом для восторга, а раздражающим ударом по собственным расчётам.
Ахиллес прожигал спину Кайзера взглядом. В его оранжевых глазах мелькало то самое раздражение, которое возникает, когда человек, казавшийся понятным и просчитанным, внезапно ломал всю построенную вокруг него схему.
«Я не могу отрицать очевидного. Этот удар был идеален. Сложная траектория, контроль над энергией, активация нескольких способностей одновременно — всё это требовало уровня концентрации и таланта, который встречается, возможно, раз в поколение. И Зенон Кайзер сделал это. Сделал так, будто всю жизнь только и ждал этого момента».
Пальцы Ахиллеса сильнее сжали древко копья. Костяшки побелели.
«Но это неверный путь».
Он смотрел на широкую спину Зенона, окружённую темно-фиолетовой аурой, и впервые за долгое время позволил себе честность, которую редко обнажал даже перед самим собой.
«Ты снова пытаешься вырваться, Кайзер. Снова ставишь себя в центр. Снова доказываешь всем, что силён. Но разве ты сам не видишь? Твоя сила — не твоя победа. Твоя сила — инструмент. Идеальный инструмент для того, чтобы вознести кого-то другого».
Немеид пустоты взревел — по его телу прошли новые разряды тёмно-оранжевых молний. Ахиллес почти не отреагировал. Его мысли продолжали двигаться по тому же холодному пути, где всё подчинялось назначению, пользе и итоговому результату.
«Ты способен на многое. Потенциально — почти на всё. Именно поэтому я не дам тебе сбиться. Можешь злиться на меня. Можешь презирать. Можешь считать меня самодовольным прагматиком, который лезет не в своё дело. Но мой долг — показать тебе истину».
Ахиллес медленно выпрямился.
«Ты рождён быть вторым номером. Не потому, что слаб. Потому что твоя сила, разум и воля созданы, чтобы направлять, поддерживать и усиливать. Чтобы стать опорой для того, кто поведёт этот мир за собой».
Зверь снова ударил лапой по камню — трещины расползлись по полу пещеры.
Ахиллес стряхнул остатки размышлений, а его взгляд стал жёстче. Он уже принял решение.
«Ты можешь пробить грудь немеида. Но от своего предназначения тебе не убежать. Я обязан показать тебе это. Даже если придётся снова и снова вставать у тебя на пути».
Собрав волю, Ахиллес сделал шаг вперёд. Он не мог позволить себе стоять на месте и смотреть, как Кайзер продолжает двигаться дальше, пожирая все его планы и расчёты.
В это время Зенон нахмурился. Удовольствие от удара постепенно сменилось раздражением. Лев был жив, битва продолжалась, а тёмно-оранжевые молнии вокруг его тела становились всё опаснее.
— Я прикончу эту надоедливую кошку.
Зенон Кайзер не успел сделать и шага, когда воздух пронзил яростный крик. Даже диссектор реальности не успел предупредить его: происходящее было слишком иррациональным, слишком резким, слишком чуждым любой нормальной логике боя.
В бой ворвался Ахиллес Гераклид.
Сжав копьё, окружённое светлостью Арканиума, он пронёсся мимо шокированных резонантов и с силой вонзил ногу в землю. На его лице застыло холодное выражение прагматика, который решил доказать свою правоту силой.
— Я больше не позволю твоей эгоистичной тьме сбивать тебя с верного пути, Зенон Кайзер!
Кайзер остался на месте и проводил Ахиллеса взглядом. Несколько секунд он молчал, затем медленно потёр левое плечо, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Придурковатый выскочка. Как же ты меня бесишь.
Зенон повернулся к Гипериону. В его глазах горел уже не холодный расчёт, а живой, почти радостный азарт.
— Гиперион. Немеида пустоты должны прикончить мы. Скажи, ты прикроешь меня, пока я буду втаптывать в грязь этого идиота с копьём?
— В каком смысле? — Гиперион посмотрел на Зенона с искренним недоумением.
— Знаешь… я долго не мог понять, почему Ахиллес вызывает во мне такое отвращение. Да, он вёл себя как самодовольный кретин с самого начала миссии. Был уверен, что прав во всём. Что лучше понимает этот и мой миры. Но этого было бы мало, чтобы я так зациклился на нём. Я всё время пытался его превзойти.
Зенон усмехнулся. В этой усмешке не было ни благородства, ни попытки выглядеть лучше, чем он есть.
— И только сейчас, глядя на его жалкий прорыв, я понял. Дело не в нём. Дело во мне. Он просто мне не понравился. С первой секунды. И я сделал его целью собственного эгоизма.
Кайзер медленно поднял взгляд. Фиолетовые радужки вспыхнули ярче, а демоническая ненависть вокруг тела стала плотнее.
— Я эгоист. Мне плевать, кто он и чего хочет. Я хочу быть первым. Хочу стоять на вершине. И ради этого готов развиваться так же яростно, как ради своей мести. Возможно, даже без цели я всё равно шёл бы вперёд, просто чтобы подняться выше всех.
Он перевёл взгляд на Ахиллеса, несущегося к немеиду.
— Такой уж я. Поэтому он станет первым, кого я раздавлю собственными руками. Первой ступенью, ведущей наверх. Это мой путь. Путь эгоиста Зенона Кайзера.
Голос Зенона стал ниже.
— А когда я достигну вершины, я исполню свою мечту. Свою месть.
Гиперион ответил мгновенно:
— Я тебя понял, Зенон. Даже не сомневайся. Иди. Я буду рядом и прикрою тебя.
Игнис обнажил огненный клинок. Пламя вспыхнуло и обвило лезвие, словно само разделяло его уверенность.
— Отлично, — коротко сказал Зенон. — Спасибо, Гиперион.
В следующее мгновение вокруг Кайзера вспыхнула демоническая ненависть. Воздух у его ног дрогнул, а фиолетовый свет в глазах стал острее.
— Пока мы будем убивать немеида, я поставлю этого умника на колени.