***
Ахиллес Гераклид и Гиперион Игнис продолжали углубляться в восточную часть Леса Немеид. Чем дальше они шли, тем сильнее привычная природа леса уступала место мрачной хаотичной копии, созданной чужой силой.
Однако впереди ощущалось нечто другое. Инородная энергия собралась в одной точке. Она отличалась и от изначального фона леса, и от разрушительной мутации. Это чувство было чище, но оттого тревожнее.
— Гиперион, я понимаю, что такому, как ты, сложно принять мою философию, — сказал Ахиллес. — Но я хочу, чтобы ты понял: в моих планах нет цели сломать Зенона Кайзера. Напротив. Я хочу направить его и сделать ваш будущий путь проще.
— Направить? — переспросил Гиперион. — И как же, по-твоему, его нужно направлять?
— Зенон Кайзер идеально подходит для роли второго номера. Его сила, характер, способность адаптироваться к обстоятельствам — всё это предрасположено к поддержке того, кто действительно сможет оказаться на вершине, — Ахилл посмотрел вперёд. Между деревьями сгущался белый свет. — Он опора. Тот, кто делает первого сильнее, вступая с ним в идеальный союз.
— Ты ошибаешься, — сказал Гиперион. — Не в своей позиции. Я не хочу с тобой спорить. Я понимаю, что ты пытаешься помочь Зенону. Пусть и странным способом. Но ты не понимаешь главного.
— Чего же?
— Зенон никогда не согласится быть вторым. Он будет идти по пути первого. Не потому, что он эгоист и не видит других. Его ненависть, его цель, его прошлое — всё требует, чтобы он стоял на вершине, — Гиперион повернул голову к Ахиллесу. — Если ты заставишь его сомневаться в этом, ты можешь сломать его. А Зенон не тот человек, который позволит окружению сломать себя без ответа.
Ахиллес остановился на миг.
— Тогда помоги мне, — юный Гераклид развёл руки и слегка склонил голову. — Помоги направить Зенона. Не ломать. Мягко подтолкнуть. Чтобы мне не пришлось давить сильнее.
— Нет, — ответил Гиперион.
Ахиллес впервые посмотрел на бога с подобием удивления.
— Почему?
— Потому что меня полностью устраивает то, что Зенон стремится на вершину. Он мой друг. И я считаю, что он делает правильно. Он развивается. Становится сильнее. И он не один. Мы рядом.
— Но он развивается неправильно, — нахмурился Ахиллес. — Его путь — дорога одиночки, который однажды упрётся в стену. Ему нужен тот, кто поведёт за собой. Если ты поможешь мне, тебе тоже станет проще развиваться. Разве тебе это не нужно?
Гиперион долго смотрел на Ахиллеса. Он будто искал боль, спрятанную за пустыми глазами и холодной философией. Потом на его губах появилась лёгкая улыбка.
— Нет. Мне это не нужно. Я хочу развиваться вместе с другом. Проходить испытания, которые нам подкидывают судьба и Эдем. Иначе во всём этом пути не будет смысла, — Гиперион шагнул вперёд и обошёл Ахиллеса, продолжая движение. — Своим путём Зенон мотивирует остальных. Каждый Бастард отчаяния хочет оказаться на вершине. Возможно, только Тюр не гонится за этим. Но даже он не уступит дорогу просто так. Именно это делает нас сильнее.
— И разрозненнее, — заметил Ахиллес, догоняя его.
Гиперион повернул голову.
— Мы друзья. И наши узы крепки.
— Я принимаю это. Но от своей идеи не отступлю.
— Я знаю. И не прошу, — Гиперион посмотрел на Ахиллеса внимательнее. — Просто будь осторожен.
— В каком смысле?
— Ты пытаешься переделать Зенона. Но помни: он может сломать и тебя. Его ненависть, воля и путь не уступают. Если зайдёшь далеко, он не остановится. Он раздавит тебя, Ахиллес.
С этими словами Рыцари истребления вышли на поляну, лишённую деревьев, где и находился источник инородной энергии. Мир перед ними будто перевернули. Мрачная чернота леса сменилась ярким белым светом. Прогнившая земля уступила место ровному белому камню. Искалеченные деревья исчезли, а вместо них по краям поляны стояли высокие статуи неизвестных воинов. Каждая статуя была облачена в чёрные доспехи. На шлемах изгибались рога, а в руках застыли массивные луки. На поясах висели клинки.
Это место выглядело чужим даже для искажённого Леса Немеид. В нём царила абсолютная симметрия. Камни лежали без единой трещины. Статуи стояли на равном расстоянии друг от друга. В этой идеальности было что-то пугающее. Ощущалось странное сходство с комнатой Ахиллеса. Пустое пространство, в котором не могло быть ничего лишнего.
Когда Рыцари ступили на белую землю, энергия накрыла их лёгкой волной. Гиперион тяжело выдохнул и начал оглядываться, пытаясь понять, как такой осколок пространства мог существовать внутри Леса Немеид.
Ахиллес смотрел на статуи. Он узнал их. Эти воины уже появлялись в его голове. Тот же чёрный доспех. Те же рогатые шлемы. Тот же образ древнего бойца, чью грудь пронзили чёрные цепи. Кроме того, в этот раз он вспомнил, кому в современном Пределе памяти принадлежали такие доспехи. Однако осознание не успело оформиться — головная боль ударила в мозг. Ахиллес стиснул зубы и схватился за лоб. Виски запульсировали, а затем разум резонанта снова провалился в неизвестное прошлое.
Великая золотая стена. На ней стояли десять высоких воинов в тех самых чёрных доспехах. Пятеро держали белые луки и натягивали длинные золотые стрелы на алмазную тетиву. Ещё трое сжимали белые клинки, покрытые золотым пламенем. Двое лежали в стороне, искалеченные, но всё ещё живые. Перед ними возвышалось странное существо. Гигантская сфера чёрной плоти висела над стеной и пульсировала, словно больное сердце. Из неё вырывались хаотичные куски материи, похожие на древесные корни, погружённые во тьму. В этих корнях проступали лица чудовищ, когти, пасти и чужие глаза. Те же формы, в которые превратились корни искажённого Леса Немеид.
Видение оборвалось. Ахиллес резко вдохнул и поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на статуи, пытаясь отделить настоящее от чужой памяти. Затем покачал головой, словно сбрасывал с плеч груз неизвестности.
— Это первые Отрешенные охотники, Гиперион, — сказал Ахиллес без тени сомнения. Юноша посмотрел на ближайшую статую. — Те самые, что стали первыми воинами Великой золотой стены после её постройки.
— Первые Отрешенные охотники? — Гиперион подошёл ближе. — Те самые, что обуздали силы светлости Арканиума? Ты уверен в этом?
— Да. Теперь уверен окончательно, — Ахиллес медленно провёл взглядом по белой поляне. — Я догадывался, что сила Арканиума как-то связана с происходящим. Но здесь находится огромное скопление его силы. Я чувствую её даже самыми отдалёнными участками души.
— Значит, это воины Великой стены. Они тоже обладали светлостью Арканиума?
— Да, — кивнул Ахиллес. — Я однажды бывал на Великой золотой стене. Доспехи те же. Да и, как я уже сказал, ощущение мой силы тоже есть, — Ахиллес подошёл к ближайшей статуе и коснулся её. Под его пальцами прошёл слабый зелёный отголосок. — Когда я только открыл в себе светлость Арканиума, я начал активно изучать эту тему. Хоть способы получения силы разные, но первые Отрешенные охотники обладали силами, таких существ как Арканиум и Эфирион. Собственно, мой предок тоже получил одну из этих сил, — он убрал руку от статуи. — Изучая древние библиотеки, я выяснил, что именно Отрешенные охотники были первыми, кто обуздал их силы. Поэтому на их флагах и красуются два необыкновенных существа.
Гиперион поднял взгляд на одну из фигур в черном доспехе. В этом облике было что-то чуждое.
— Их доспехи напоминают демонические образы, — осторожно сказал Игнис. — Зенон рассказывал мне о искусственном гоэтии, с которым столкнулся.
— Да, — кивнул Ахиллес. — В этих доспехах любой будет похож на демона.
— Но почему? — Гиперион указал на рогатый шлем. — Зачем воинам стены облик, который ассоциируется с демонами?
— Внешне они уподобились врагам. В этом явно есть что-то символичное, — Ахиллес снова осмотрел поляну. В пустых оранжевых глазах читалась сосредоточенность, похожая на холодный расчёт. — Теперь я убедился в своей изначальной теории.
— В какой? — спросил Гиперион.
— В Лабиринте Разрушения содержится сила, возникшая из нескольких источников. Минимум двух. Возможно, больше.
Ахиллес указал на границу поляны, где белый камень обрывался, а за ним снова начинались искажённые деревья и клубящаяся чернота.
— Судя по тому, как энергия врат изменила лес, светлость Арканиума здесь оказалась подавленной примесью. Почти вымершим слоем. Её вытесняют, — Гераклид посмотрел на статуи. — Удивительно, что этой силы хватило хотя бы на такой небольшой участок пространства.
Гиперион нахмурился.
— Я раньше не встречал подобных явлений. Лабиринт не похож на обычный биом вроде Леса Немеид, где силы разной природу могут пересекаться. Здесь они сливаются. Пытаются сформировать нечто единое.
— Именно, — кивнул Ахиллес. — Сливаются. Но основная сила Лабиринта, вероятно, слишком чужда светлости Арканиума. Нормального соединения не происходит. Одна энергия давит на другую, вытесняет её и перекраивает под себя, — Ахилл посмотрел в сторону черного леса. — В целом не удивительно. Насколько мне известно, силы Арканиума и Эфириона, в каком-то смысле, символизировали баланс Эдема. Но вот, что врата сделали с лесом… На баланс не очень похоже.
Ахилл замолчал и снова посмотрел на ближайшего охотника. Всё выглядело идеально и симметрично, но в этой идеальности чувствовалось напряжение. Место будто пыталось сохранить форму, которую у него уже отнимали.
— То, что мы видим, — остатки, — сказал Ахиллес. — Осколок того, что было раньше, — юноша отвернулся от статуй. — Здесь врат нет.
— Что будем делать? — спросил Гиперион.
— Возвращаемся к месту встречи. Нужно обсудить увиденное с Зеноном и Иштар. Возможно, у них есть информация, которая дополнит нашу картину, — Ахиллес посмотрел на границу белой поляны. — Тогда мы поймём, где находятся настоящие врата.
— Хорошо, — кивнул Гиперион. — Идём.
Рыцари истребления едва покинули осколок порожденный, как выразился Ахиллес, силами мирового баланса, как пространство вокруг вздрогнуло. Давление легло на мышцы, кости и внутренние органы ровным тяжёлым слоем. Ахиллес и Гиперион одновременно остановились.
Следом из пространства вырвались два пространственно-энергетических потока. Зелёный и красный — светлость Арканиму и ярость Эфириона. Они взмыли вверх, очертили границы белой поляны и сомкнулись вокруг неё стеной. Она, подобная куполу, и заперла Рыцарей истребления.
Гиперион огляделся.
«Выход исчез».
В этот миг за спинами резонантов раздался каменный скрежет. Статуи Отрешенных охотников пришли в движение. Камень треснул на суставах, белые луки упали на пьедесталы, а из ножен на поясах вышли клинки из светлого металла. Охотники спустились вниз. Они прошли мимо Гипериона и остановились между стеной энергии и Ахиллесом. Белые клинки скрестились перед Гераклидом второй непроходимой преградой.
— Они… — произнёс Ахиллес. — Меня не пропускают, — он посмотрел на каменных воинов. — Но почему?
Ответ вспыхнул в памяти раньше, чем разум успел его принять. Вестница разрушения. Её появление в комнате. Её слова. Предложение отправиться в Лабиринт. Упоминание разрушителя баланса. Только сейчас Ахиллес понял, о каком балансе она говорила.
— Неужели…
Мысль оборвалась потоком эдеминарной энергии. Ахиллес резко обернулся и увидел Гипериона. Вокруг Игниса вспыхнуло пламя разрушительного перерождения. Он обнажил клинок и поднял лезвие вверх, частично закрывая лицо.
— У нас нет времени здесь задерживаться, — крикнул Гиперион. — Зенон и Иштар уже могут ждать нас, — Игнис крепче сжал меч. — Отойди, Ахиллес. Я пробью нам путь.
Ахиллес вытянул руку, собираясь остановить бога и напомнить о силе Отрешенных охотников. Не успел. Пламя вокруг Гипериона взметнулось выше и ударило в энергетический купол. Затем огонь принял форму огромной птицы. Её крылья раскрылись пламенным сводом, а воздух вокруг задрожал от жара.
Испепеляющая волна прошла по белому камню. Пламя закрутилось вокруг меча Гипериона огненным вихрем. Игнис взмахнул клинком — божественное пламя обрушилось на статуи. Яркий свет разорвал поляну. Каменные тела Отрешенных охотников покрылись трещинами, вспыхнули изнутри и начали рассыпаться под напором огня Феникса. Столб пламени ударил в небо и пробил купол энергии. Сжатое пространство осыпался дождём зелёных и красных осколков. Пламя подхватило их в падении и обратило в ничто.
Когда свет погас, на месте десяти статуй осталась выжженная земля, открывшая путь обратно в Лес Немеид.
Ахиллес смотрел на завершившийся удар Гипериона.
— Да… Ни мгновения сомнений. Он точно подходит на роль номера один. Так же, как…
— Пошли, Ахиллес, — с улыбкой сказал Гиперион. — Наша миссия ещё не закончена, — огненный бог кивнул в сторону искажённого леса. — Пора встретиться с товарищами и найти способ уничтожить эти чёртовы врата.
***
Шаги Тора раздались задолго до его появления. Лидер Слёз серебряной крови остановился в нескольких шагах от трона и склонил голову. Белый плащ с серебряной вышивкой тяжело лёг на каменный пол.
— Ваше величество.
— Говори, сын, — Один не изменился в лице.
— Бухта зачищена. Все враги уничтожены, — Тор поднял взгляд. — Но, отец… это были не повстанцы.
— Нет? — Один чуть приподнял бровь.
— Солдаты Низакриса. Около двадцати пяти человек. Вооружённые, экипированные, подготовленные, — Тор сделал паузу. — И они перестали быть людьми.
В зале стало тише.
— В каком смысле? — спросил Один.
— В прямом. В момент атаки их тела изменились. Они превратились в монстров. Я видел тварей самых разных регионов. Были и те, чью природу я не смог распознать, — Тор сжал кулаки. — Низакрис нашёл способ обращать людей в монстров.
— Обращать людей в чудовищ… — Один повторил слова медленно, будто пробовал их на вкус. В его единственном видимом глазу появился холодный академический интерес, от которого новость звучала ещё опаснее. — Интересно.
— Ваше величество… отец, — нахмурился Тор. — Ты не удивлён?
— Удивлён, — уголки губ Одина чуть приподнялись. — Но не так, как ты думаешь. Я удивлён тому, что Низакрис смог достичь такого уровня. Это требует не просто знаний. Здесь нужен доступ к силам, которые мы пока не можем даже представить, — король согнул руку и коснулся металлической пластины на глазу. Та тускло блеснула в полумраке. — И что действительно странно… Я не могу предугадать их действия. Никак.
Тор напрягся.
— Это плохо.
— Это вызов, — поправил Один. На лице короля появилась короткая усмешка. — И вызов интересный, — Один откинулся на спинку трона. — Низакрис давно был проблемой. Теперь он становится угрозой. Если они действительно нашли способ превращать людей в чудовищ, правила игры меняются.
— Грядущее будущее может оказаться сложнее, чем я представлял, — сказал Тор. — Мы должны быть готовы.
— Мы будем готовы, — Один посмотрел на сына внимательнее. — Иди, Тор. Отдыхай. Завтра будет новый день. И новые битвы.
— Слушаюсь, Ваше величество.
Шаги Тора снова эхом прошли по тронному залу, постепенно стихая за дверями. Один остался один среди золота, теней и холодного света кристаллов. Он смотрел на закрытую дверь, а в голове продолжали звучать слова сына.
«Обращать людей в монстров. Если это правда…»
— Низакрис стал опаснее любого врага, с которым Найфорд сталкивался прежде.