Вестник разрушения 1

***

Лаборатория Николая тонула в знакомом полумраке. Свет энергетических кристаллов выхватывал из темноты кости неизвестных чудовищ, стеллажи с колбами и стальные инструменты, покрытые следами старых экспериментов.

В центре помещения, где обычно стоял хирургический стол с бесформенным объектом, висела энергетическая проекция Найфорда. Схематичная карта мерцала холодным светом, а тонкие линии районов дрожали от потока данных.

Там и стоял Николай, скрестив руки на груди.

Александр расположился чуть поодаль, прислонившись к стеллажу с колбами. На лице банкира играла лёгкая мечтательная улыбка.

— Ну? — спросил он, не отрывая взгляда от проекции. — Есть новости?

Николай провёл покрытыми мелкими шрамами пальцами по сенсорной панели. Карта Найфорда увеличилась, и три района столицы ответили едва заметной пульсацией. Три сигнатуры наливались тревожным светом, превращая карту Найфорда в схему заражённого тела.

— Есть, — сказал Николай. В его голосе прозвучало удовлетворение.

На карте вспыхнули три сигнатуры. Они пульсировали в разном ритме и больше походили на живые сердца, вшитые в тело столицы.

Александр оттолкнулся от стеллажа и шагнул ближе. Его улыбка стала шире, а в глазах загорелся хищный интерес.

— Неужели они уже начали действовать? Я думал, придётся ждать ещё неделю.

— Вестники разрушения терпеть не умеют, — ответил Николай. — Им приказали проверить, и они проверяют.

— И как успехи?

Николай несколько секунд смотрел на карту. Холодный свет проекции скользнул по металлическому клюву его маски.

— Успехи будут, — сказал он наконец. — Но сейчас меня интересует другое.

Он повернулся к Александру.

— Я был прав. В Найфорде действительно появился новый Разрушитель баланса.

***

Улицы города почти опустели. Золотое древо — Мнемос потускнел, и столица жила в сумерках, прорезанных мерцанием энергетических кристаллов. После дневной суеты город звучал тише.

Ланселот Беллатор шёл по каменной улице без спешки. Один из юных Бастардов отчаяния только вернулся с миссии, которую редко упоминали в отчётах: проверка периметра и наблюдение за подозрительной активностью на границе сектора. Пустой маршрут без боевых очков и славы. Гранатовые волосы до плеч мягко покачивались при каждом шаге. Их безупречная форма казалась почти нарисованной, а строгие тёмно-красные глаза автоматически считывали улицу: трое прохожих, две открытые витрины, запах свежего хлеба из пекарни на углу, лёгкий металлический привкус работающих очистителей.

Всё было привычным.

Именно поэтому Ланселот замедлил шаг.

Его взгляд остановился на тёмном переулке между двумя жилыми корпусами. Мусорные баки, ржавая лестница на крышу, несколько ящиков у стены — обычное место.

У входа в переулок стоял мальчик лет семи. Он вжался спиной в стену и дрожал. Широко раскрытые глаза смотрели в глубину переулка, где сумеречный свет густел до непроглядной черноты.

Ланселот остановился.

— Мальчик, что случилось?

Мягкий голос Ланселота всё равно звучал как приказ, которому хотелось подчиниться.

Ребёнок вздрогнул и перевёл на него испуганный взгляд. Губы зашевелились, но вместо слов вышел тихий беззвучный шёпот.

В этот момент Ланселот почувствовал странное волнение эдеминарной энергии.

Сила исходила из переулка. Её хватило, чтобы холод прошёл вдоль позвоночника. Ланселот перевёл взгляд в темноту и увидел неподвижный силуэт, смотрящий прямо на них.

Рыцарь шагнул вперёд и заслонил мальчика собой.

— Беги домой, — тихо сказал Ланселот. — Быстро. И не оглядывайся.

Мальчик дёрнулся и рванул прочь. Босые ноги зашлёпали по камню, затем звук исчез за углом.

Ланселот дождался, пока ребёнок скроется из виду, и снова посмотрел в переулок.

— Выходи.

Темнота шевельнулась — силуэт плавно двинулся вперёд и вышел на свет. Пепельно-серая кожа покрывала худощавое спортивное тело. Белый оборванный плащ висел грязными клочьями, открывая острые ключицы и выступающие рёбра. Длинные тёмно-синие волосы спадали на плечи тяжёлыми прядями, а гладкое лицо с правильными чертами выглядело слишком пустым для человека.

Тёмные радужки без зрачков остановились на Ланселоте.

Существо замерло в десяти шагах.

— Кто ты? — спросил Ланселот.

Голос остался ровным, но внутри уже включились все боевые инстинкты. Сам факт его появления в сердце Найфорда уже звучал как провал всех защитных барьеров.

— Вестник разрушения, — ответил мужчина.

***

Комната на пятьдесят третьем этаже лежала в бледном свете Мнемоса. Широкое окно чертило на полу серебристые прямоугольники, выхватывая строгую обстановку: узкую кровать у стены, высокий шкаф с матовыми дверцами и письменный стол с прозрачной панелью для заметок. Рядом с панелью лежало старое перо — странный артефакт в эпоху голографических интерфейсов.

В комнате царил холодный порядок. Бледная девушка возникла из чёрного дыма и спокойно села на стол. Её чёрные одежды повторяли странный крой лохмотий существа из переулка: рваные края, чужеродная ткань, короткий плащ, открывающий тонкие лодыжки и босые ступни. Длинные волосы цвета воронова крыла спадали на плечи тяжёлыми прядями, а красивое лицо с пустыми глазами казалось маской, созданной для подражания человеку. Она смотрела на кровать.

Ахиллес Гераклид открыл глаза за миг до полного пробуждения. Тело среагировало быстрее разума: мышцы напряглись, пальцы сжались в кулаки, дыхание стало тише. Воздух изменился. В нём появился чужеродный запах гари и сладковатой гнили.

Ахиллес медленно сел, контролируя каждое движение. Влажные зелёные волосы после душа спадали ему на лицо, но он не убрал пряди. Смотрел сквозь них прямо на незнакомку. Пустые оранжевые радужки встретились с её взглядом.

— Здравствуй, Ахиллес Гераклид, — произнесла девушка.

Её тихий мелодичный голос звучал почти нежно, но эта нежность была такой же пустой, как глаза.

Ахиллес промолчал.

***

Кабинет Ингерама Инфера оказался тесным для такого количества людей. Ингерам стоял у стены, прислонившись плечом к холодному камню. Ванагандр занял место возле двери и чаще остальных поглядывал именно на него. Гиперион сидел на подоконнике, Тюр и Нокс заняли кресла у стола, Рэнсин остановился в углу. Зенону достался табурет, который кто-то притащил из коридора и поставил посреди комнаты.

Кайзер говорил уже полчаса.

— …Она назвала это Замком Судьбы, — хрипло продолжил Зенон. — Место, созданное её силой. Там Колхидия показывала мне вещи, которые, по её словам, существуют за пределами известных нам земель.

— Что именно? — Гиперион подался вперёд.

Зенон помолчал, собирая воспоминания в правильном порядке.

— Великую золотую стену. Я стоял на вершине стены и видел Предел господства так, будто находился там лично.

Ванагандр перестал смотреть на Ингерама.

— Что было за стеной?

Зенон перевёл взгляд на него.

— Сначала Пустыня Крови. Потом всё изменилось. Она показала мне Предел господства гораздо дальше тех мест, которые видят со стены, — продолжил Зенон. — Демоны занимают только часть этих земель.

— Только часть? — Гиперион удивлённо моргнул.

— По словам Колхидии.

— Это само по себе звучит странно, — поправил очки Нокс. — Большинство карт за стеной заканчиваются сразу за Пустыней Крови. Даже архивы Найфорда почти ничего не говорят о глубинных территориях.

— Она сказала, что люди привыкли считать демонов главной угрозой Предела господства, потому что именно с ними сталкивались чаще всего, — Зенон сделал паузу. — А потом спросила, почему мы решили, что самое страшное все уже нашли.

В комнате стало тише.

— И что она имела в виду? — нахмурился Тюр.

— Я спросил то же самое, — Кайзер поднял глаза на Ингерама. — Колхидия сказала: «За стеной скрывается то, перед чем демоническая тьма покажется знакомым страхом». Я увидел странный образ существа, чьё тело словно было сделано из белого мрамора. Она назвала его архонтом.

Пальцы Ингерама едва заметно сжались. Ванагандр медленно повернул к нему голову. Зенон заметил это движение.

— Чёрт, — тяжело выдохнул через нос Ванагандр.

— Что? — прищурился Гиперион.

— Есть один старый текст, — Ингерам оттолкнулся от стены.

— Какой текст? — сразу заинтересовался Нокс.

— Пророчество, которое несколько столетий хранится в закрытых архивах Найфорда. Его называют {Резонансом отчаяния}.

— Резонансом? — переспросил Зенон.

— Некоторые древние тексты сами становились частью мифологии, — объяснил Ингерам. — Мир запоминал написанное в них настолько глубоко, что история начинала резонировать с реальностью. {Резонанс отчаяния} — один из таких текстов.

— Я никогда о нём не слышал, — Нокс поднялся с кресла.

— И не должен был, — ответил Ванагандр. — Даже среди старших Рыцарей истребления о нём знают единицы.

— А ты знаешь? — посмотрел на отца Тюр.

— Достаточно, — Ванагандр подошёл ближе к столу. — В пророчестве говорится о великой войне с тьмой. О времени, когда весь известный порядок мира окажется под угрозой.

— Демоны? — нахмурился Гиперион.

— Именно так это обычно и трактуют, — сказал Ингерам. — Тьма, демоны, Предел господства. Связь слишком очевидна, — он остановился возле Зенона. — Только есть одна строка, которая всегда мешала этой версии.

Кайзер почувствовал, как внимание остальных собралось вокруг Инфера.

Ингерам произнёс:

— «И вслед за войной придёт нечто куда более ужасное, чем первозданная тьма».

Несколько секунд никто не говорил.

Рэнсин первым нарушил молчание:

— Значит, пророчество разделяет тьму и то, что придёт после неё, — первым нарушил молчание Рэнсин. — Вероятно, это можно связать с архонтом.

— Именно, — кивнул Ингерам.

— Если под первозданной тьмой действительно подразумеваются демоны… — Нокс прошёлся по комнате.

— Тогда слова Колхидии могут говорить о том же самом, — закончил за него Гиперион.

— Или она прекрасно знала текст и специально использовала похожую формулировку, — Ванагандр скрестил руки.

— Зачем? — Зенон посмотрел на старшего Гарма.

— Чтобы мы сделали именно тот вывод, который сейчас сделали.

Эти слова заставили замолчать всех.

Ингерам медленно провёл пальцами по краю стола.

«Колхидия…»

Её целью было пробуждение демонической природы Зенона. По крайней мере, так выглядело со стороны. Но зачем показывать ему Великую золотую стену? Зачем рассказывать о глубинах Предела господства? И зачем повторять мысль из текста, который знали лишь единицы?

— Дальше, — сказал Ингерам. Голос остался спокойным, но Зенон уловил в нём сталь. — Что было потом?

— Потом она устроила мне испытание. Создала гоэтию. В этой битве я оказался на грани смерти и принял себя в роли демона.

— Вероятно, в этом и была её основная цель, — произнёс Ванагандр.

Ингерам коротко кивнул.

— Возможно, — ответил Зенон. — Она ничего толком не объясняла. Я мог там погибнуть, — сказал он. — Если Колхидия наш враг или работает на него, моя смерть решила бы множество проблем, — Кайзер криво усмехнулся. — Но мне казалось, что она хотела моей победы. Она поддерживала меня, раскрывала тайны, давала намёки. Всё это помогло мне стать сильнее. Звучит как бред, но…

— Мы тебе верим, — твёрдо сказал Тюр. — Ты не стал бы придумывать подобное.

— Спасибо.

— Тогда у нас две проблемы, — Нокс остановился возле окна. За стеклом уже сгущались сумерки. — Первая — Колхидия знает слишком много. Она знает о Зеноне, о Великой золотой стене и, возможно, о {Резонансе отчаяния}, — он поднял второй палец. — Вторая гораздо хуже. Если хотя бы часть показанного ею была правдой, человечество веками смотрело за стену и видело только ближайший край Предела господства.

Нокс повернулся к остальным.

— А настоящая угроза всё это время могла находиться гораздо глубже.

Нокс прищурился:

— Кроме того… Допустим, это всё правда. Тогда главный вопрос: что нам делать с этой информацией? Если мир устроен так, как ты говоришь, и Низакрис тоже всё это знает, они наверняка захотят использовать эти знания. Мы не можем просто ждать.

— Он прав, — поддержал Гиперион. — Нужно предупредить остальных. Подготовиться.

— Собрать совет, — добавил Нокс. — Поговорить с королём. С другими подразделениями.

Рэнсин спокойно посмотрел на них из своего угла.

— Нужна разведка. Сначала надо узнать, что именно планирует Низакрис.

— Слишком медленно, — отрезал Нокс. — Пока мы будем собирать советы и ждать донесений, они нанесут удар.

— А что ты предлагаешь? — спросил Гиперион. — Ударить первыми, даже не зная куда?

— Я предлагаю…

— Хватит. — Негромкий голос Ингерама мгновенно погасил спор. Инфер оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. — Этим займёмся мы с Ванагандром.

— Но… — начал Гиперион.

— Я сказал — хватит.

Ингерам обвёл взглядом собравшихся. На Зеноне он задержался чуть дольше.

— У вас другие задачи. Низакрис активизировался. Это уже факт, а не теория.

Зенон почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Ингерам, я…

— Ты пойдёшь на миссию, Зенон. Вместе с Гиперионом.

Гиперион резко выпрямился на подоконнике.

— Что? Его только выписали из больницы. Он…

— Я знаю, — ответил Ингерам. — Я не хотел отправлять его.

Он сделал короткую паузу, и комната будто задержала дыхание.

— Но это решение принял не я. Король Найфорда Один лично распорядился.

Зенон заставил голос звучать ровно:

— Что за миссия?

— Совсем недавно в Лесу Немеид…

Слова оборвались. Ингерам продолжал говорить, но в коридоре раздался пронзительный крик. Ужас прошил стены и тут же исчез, оставив после себя мёртвую тишину. В ней стало слышно дыхание каждого Бастарда.

Ингерам рванул к двери первым. Ванагандр двинулся за ним. Зенон вскочил с табурета.

— Что это было?! — выдохнул Нокс.

Ответ пришёл сам — дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникло создание, которому нечего было делать в сердце Найфорда. Темно-синий свет ударил в комнату. Запах гари заполнил лёгкие. Чёрный дым растёкся по полу, а голос прозвучал отовсюду сразу:

— Резонанты!

Свет и дым рассеялись, открывая неизвестную фигуру. Перед Бастардами отчаяния стоял высокий массивный мужчина в чёрных лохмотьях и тёмно-синих обломках доспеха. От его тела исходила боевая мощь с запахом смерти. Массивный клинок вонзался остриём в пол кабинета, а черепообразная маска скрывала лицо под тёмно-синими волосами.

Даже Ванагандр на миг расширил глаза. Ингерам замер. Существо подняло голову, и его тяжёлый голос снова заполнил кабинет.

— Я прибыл, чтобы провести проверку.