* * *
С самого детства у Сайрон была заветная мечта: стать героем и спасти мир.
С тех пор как появился враг всего мира — Король демонов, — она неизменно хранила эту мечту в сердце.
Для этого нужно было получить благословение Меча героя, созданного с помощью силы солнца, и быть избранным им.
Она хотела стать Героем.
Однако, впервые взявшись за Меч героя, она поняла, что ей не суждено стать Героем.
Героем не становятся благодаря одним лишь стараниям.
Меч героя выбирает лишь того, кого посчитает достойным быть своим господином.
Именно поэтому Сайрон, не получившая признания Меча героя, была глубоко потрясена.
Но она вовсе не собиралась отказываться от мысли стать героиней. Разве не оставались еще другие пути?
Например, стать соратницей Героя.
Помогать Герою и вместе с ним спасать мир.
Занять это место и тем самым стать героиней — такова стала новая цель Сайрон.
И тогда.
Новость о том, что соратницей Героя стала не она, а Эванджелин, сполна заставила Сайрон почувствовать себя жалкой.
Хочу, чтобы о мне узнали.
Хочу заявить о себе всему миру.
У нее отняли путь к удовлетворению этой переполняющей ее жажды показухи и самовыражения.
Это нанесло глубокую рану душе Сайрон и породило болезнь — эксгибиционизм.
Я прекрасна, сильна и права уже самим своим существованием.
Пусть меня не выбрал Меч героя и я не попала в группу героя, даже несмотря на это, я прекрасна, сильна и права.
Разве есть необходимость прятать такую меня?
Извращенная жажда показухи заставляла ее постепенно обнажать свое тело,
и в конце концов, даже когда оставались прикрытыми лишь самые интимные места, это не вызывало у нее стыда, а напротив, лишь тешило ее тщеславие.
И всё же этого было мало.
Смотрите на меня еще внимательнее.
Восхваляйте меня.
Восхищайтесь моей красотой и силой.
Сделайте так, чтобы о мне узнал каждый уголок континента.
До тех пор пока группа героя не повергла Короля демонов, ее имя так и не прогремело на весь континент, и ее разочарование лишь росло.
...Ты что, Мудрец?
М? К чему вопрос?
В конце концов, продолжая жизнь авантюристки с глубоким разочарованием от того, что она не стала героиней, о которой все знают и которую восхваляют...
В гильдии авантюристов королевства Сайрон заметила одного мужчину.
Авантюриста, чье имя в последнее время гремело в гильдии.
Вернее, если выразиться точнее, того, кто уже успел громко заявить о себе на весь континент.
Мудреца, неофициального участника группы героя.
Того самого, кто сразу после победы над Королем демонов вышел из состава группы и в одиночку стал авантюристом, бравшимся абсолютно за любые мелочи, к которым другие даже не притрагивались.
Мудрец, выбиравший лишь то, что абсолютно не укладывалось в голове одержимой показухой Сайрон, заметив ее, лишь усмехнулся.
Сайрон Медволл.
...Ты знаешь меня?
Как же мне не знать? Верхушку S-ранга авантюристов, прекрасную эльфийку, повергшую маджина с горы Рохилло. К тому же — заклинательницу Черного древа, основанного мастером заклинаний, который был соратником Первого Героя. Ее коронные заклинания...
О-о-ого...?
Она никак не ожидала, что этот знаменитый Мудрец так хорошо осведомлен о ней.
Для нее, страдающей манией величия, признание со стороны других, особенно столь известной личности, было невыразимо радостным событием.
Тем более что стоявший перед ней Мудрец был героем, пусть и неофициально, но помогшим группе героя одолеть Короля демонов.
В общем, в чем дело? Пришла поздороваться?
Обратившись к Мудрецу, который уплетал вяленое мясо, Сайрон с ухмылкой протянула руку.
Слушай, я тут набираю группу для исследования лабиринта Ротелло. Не хочешь присоединиться?
Мудрец легко принял это предложение.
С тех пор завязались их узы, и она выполнила с ним немало поручений.
Конечно, она не всегда состояла в его постоянной группе и неотлучно находилась рядом.
Потому что он то и дело брался за дела, от которых другие предпочитали держаться подальше.
Упрекать его за это она не собиралась, но и разделять подобные увлечения тоже не планировала.
.
В один из таких дней, выполнив с ним очередное задание и разойдясь в разные стороны, она зашла отдохнуть в гильдию авантюристов.
И там она заметила женщину, которая страшно действовала ей на нервы.
Эванджелин.
Женщину, которая обошла ее и стала членом группы героя.
Стоило Сайрон взглянуть на нее, как она заскрежетала зубами, но тут же почувствовала, что с состоянием Эванджелин что-то не так.
Она выглядела встревоженной.
Словно за кем-то гонялась... Нет, словно потеряла нечто невероятно важное.
С безумным блеском в глазах она, позабыв всякое эльфийское достоинство, чуть ли не на коленях умоляла членов гильдии авантюристов о помощи.
Эванджелин. Ты чего творишь?
С-Сайрон... Сайрон! Ты... Да ты же...!
Набросившаяся на нее Эванджелин с налитыми кровью глазами вызвала у Сайрон лишь гримасу отвращения.
Это явно не подобало героине, спасшей мир.
По идее, знакомая ей Эванджелин должна была насмехаться над ней, издеваться и подкалывать.
.
Всё, что в ней осталось, — это зашкаливающая ревность и зависть.
Хёну!! Куда делся Хёну?! Ты же говорила, что раньше состояла с ним в одной группе?!
И что с того?
Среди авантюристов и так немало тех, кому доводилось объединяться в группу с Мудрецом.
.
К тому же, хотя он и состоял в группе героя, нрав у него был мягкий, боевая мощь — немалая, а познания — глубочайшие.
Помимо прочего, он был способен оказать поддержку практически в любой ситуации.
Да и в отличие от авантюристов, помешанных на барышах, его интересовали лишь помощь другим и спасение нуждающихся.
Не обращая внимания на разницу в происхождении, силе или расе, он мог найти общий язык с кем угодно, так что среди авантюристов едва ли нашлся бы тот, кто хоть раз не работал с ним в паре.
И что с того, что она когда-то состояла с ним в группе?
Пока Сайрон задавалась этим вопросом, Эванджелин без сил рухнула на пол.
Ах... А-а-а... Уа... Хэ, Хёну... Почему... Почему ты избегаешь меня... Почему...?
Смотря сверху вниз на сломленную женщину, Сайрон склонила голову набок.
Как-никак, Эванджелин — соперница, которую она так и не смогла превзойти.
Разве мог у нее не возникнуть вопрос, почему такая соперница оказалась повержена в прах?
С тех пор Сайрон занялась расследованием отношений между группой героя и Мудрецом, и лишь тогда ей открылась горькая правда.
Ха.
Члены группы героя обращались с Мудрецом вот так?
Они что, с ума сошли?
Ради чего, во имя всего святого, они творили подобное?
Как бы она ни ломала голову, ответа не находилось.
Сколько бы она ни анализировала собранные данные, понять это было невозможно.
Ни Герой, ни Эванджелин, ни Левентия.
И даже сам Мудрец.
В конце концов, единственное чувство, которое она смогла испытать, было восхищение.
Невероятно.
И при этом терпеть такое отношение и годами таскаться вместе с группой героя?
Должно быть, ему приходилось невероятно тяжело и невыносимо, так почему же он шел с ними до самого конца, сразил Короля демонов и спас мир?
В отличие от тех, кто обладал благословениями, у него ведь наверняка не было даже благословения.
У него даже обязанности уничтожать Короля демонов не было.
Ради чего же он всё это делал?
Впрочем...
Если вспомнить Мудреца, которого она знала прежде, в этом не было ничего удивительного.
Он бросался в любую, самую смертельную опасность, не колеблясь ни секунды.
Даже перед лицом сильнейшего монстра он находил оптимальное решение и уничтожал его.
Ни деньги, ни слава, ни драгоценное снаряжение не могли осквернить его возвышенную и чистую душу.
Казалось, будто он родился уже сильным, настоящим героем.
И оттого интерес к нему разгорался лишь сильнее.
Даже Герой с соратниками сходили с ума от желания заполучить его, так что же будет, если он достанется ей?
Быть может, тогда она прославится даже сильнее самого Героя?
Именно поэтому она попыталась соблазнить его, пустив в ход тело, о котором грезили и которому поклонялись мужчины-люди, но к которому до сих пор никто не смел и пальцем прикоснуться, кроме как посмотреть, — и в итоге получила от ворот поворот.
И это заставило ее восхититься им вновь.
Он действительно оказался героем.
Она воочию убедилась, что он обладает несокрушимой силой духа истинного героя, неподвластной ни одному искушению.
Как же его соблазнить?
Как сделать его своим?
Как оказаться рядом с этим неподвластным слабостям героем?
Пока она ломала над этим голову, пришло известие от ее секты.
Приказ раздобыть проклятую куклу.
Ослушаться приказа сектантского руководства она не могла, но зацепок почти не было.
Поэтому она обратилась к случайно встреченному Мудрецу, и он, разумеется, знал ответ.
Объединившись в группу с наглым человеческим воином Сиксменом, который не проявлял к ней ни малейшего интереса, она направилась на юг.
И там.
Она сумела на корню искоренить свои грязные и ничтожные желания — банальное стремление прославиться.
.
У-а-а-а-а-а! У-а-а-а-а-а!
Мудрец, которого она почитала величайшим из героев и верила, что он способен с улыбкой перенести любые раны, лишения и преграды...
Не хочу!! Не-е-ет! Мне страшно! Не хочу! Хочу домой-о-ой!
Оказался куда слабее,
чем она себе представляла.
Не хочу драться-а-а! Хнык... Мамочка! Мамочка-а-а! У-а-а-анг!
И несмотря на то, что он был до нелепости сильно травмирован...
Я простите-е-ер... Хнык... Эть... Хлюп... Хнык... Я... Я буду лучше стараться... Э-эванджелин нуна... Левентия нуна... Я буду готовить еще, еще лучше... Хнык...
Хочу... домой... У-а-анг... Хлюп... Хлюп... Хочу домой... Клер нуна... Поможи-и-те... Помогите мне-е-е... Хнык... Хры-ы-ык... У-а-а-а-анг! У-а-а-а-анг! Не хочу! У-а-анг! М-мне страшно драться-а-а! Боюсь призраков!
Она осознала, что он преодолевал всё исключительно через упорство и титанический труд.
И именно поэтому он был поистине благородным человеком.
Мудрец, который долго рыдал после ментального отката, наконец кое-как заснул.
Однако даже погрузившись в сон от изнеможения после долгих рыданий, он, казалось, не мог толком отдохнуть.
Судя по всему, ему снились кошмары: он продолжал бормотать сквозь сон мольбы о прощении, всхлипывать, повторять, что хочет домой и как ему тяжело.
Затем он вдруг просыпался, долго плакал и снова засыпал от бессилия — и так по кругу.
Это зрелость потрясла ее до глубины души.
И то верно: Мудрец ведь всегда казался сильным.
Он всегда был мудр и со взрослой рассудительностью преодолевал любые преграды.
Это нужно скрыть.
Мудрец — герой и благородный человек.
.
...Давайте сохраним это между нами. И... мы защитим его тайну.
Противный лысый человеческий воин впервые сказал то, что ей пришлось по душе.
Понятно? Если это всплывет наружу, значит, сболтал кто-то из нас троих. Клянусь великим великим воином Креоном: я защищу Мудреца и разорву на куски любого, кто попытается выведать его тайну.
...Я тоже приношу клятву перед богиней Харити.
...И я. Я сохраню тайну.
У нее и в мыслях не было использовать его раны в качестве слабости.
Он слабый человек.
Он человек, вызывающий сострадание.
Но в то же время он — герой, более благородный, чем кто-либо на свете.
Кто еще в этом мире смог бы вести себя подобно Мудрецу, преодолевая столь жуткий страх, ужас и боль?
Пусть им владеет сильнейшее желание вернуться домой, он продолжает жить ради людей даже после победы над Королем демонов и спасения мира.
Если такой человек не герой, то кто тогда вообще достоин этого звания?
Именно поэтому трое принесли тайную клятву.
И когда Мудрец пришел в себя, они продолжили разыгрывать спектакль, будто ничего не случилось.
Скрыть боль и терзания, что таятся в его сердце.
Нужно сделать так, чтобы он всегда казался им сияющим героем.
Однако взгляд, которым она смотрела на Мудреца, сильно изменился по сравнению с прошлым.
Мелкое и низменное желание использовать его ради собственной популярности полностью испарилось.
А на месте исчезнувшего желания осталось...
Тонкая струйка.
Быть может, оттого, что она напрягала разум на пределе возможностей, блокируя его заклинание?
Сознание затуманилось, в памяти всплыли картины прошлого, а из носа вместе с приступом головной боли хлынула кровь — верный признак перегрузки.
Быстро смахнув ее тыльной стороной ладони, Сайрон улыбнулась Мудрецу, который применил заклинание «Волк, испивший яд», вводящее себя в состояние отравления ради усиления атаки.
Она едва успела помешать ему сломать собственный палец и нанести себе увечье.
Из-за внутренних повреждений, вызванных насильственной активацией заклинания, из уголка ее рта струйкой потекла кровь, но это было совершенно неважно.
Хватит дурить. Мой герой.
Я не позволю тебе, столь великому и благородному, калечить себя из-за какого-то членовредительства.
Тьфу! Сиксмен! Сколько там осталось?!
Почти... готово!
Топор Сиксмена обрушился на темную ауру.
Темная аура — одно из защитных заклинаний, предотвращающее самоубийство и преграждающее путь посторонним, — была практически разрушена.
Сайрон уже собиралась рвануть вперед, подгадав момент разрушения барьера, но украдкой бросила взгляд в сторону.
Она заметила, как Вероника, до боли закусив губу, не мигая смотрит на Мудреца.
Внимательно изучив ее, Сайрон ухмыльнулась.
Что ж, такая женщина, как ты, вполне справится.
Эй, госпожа кардинал.
...Я занята, не отвлекай, ладно?
Через секунду темная аура прорвется. Мы бьем изо всех сил мощью Палача, так что появится брешь, в которую сможет протиснуться один человек.
Как и тогда.
Так будет и сейчас.
Ворвись туда и схвати Мудреца. Помешай ему причинить себе вред.
...Чего? С какой стати тебе...
Да так.
Сайрон загадочно улыбнулась.
У нее больше не было к Мудрецу столь мелких чувств, как влюбленность.
Осталось лишь чистое, возвышенное благоговение перед истинным героем.
Ей казалось кощунственным, чтобы кто-то вроде нее самой приближался к этой чистоте.
Мудрец должен оставаться героем.
А рядом с героем должно находиться соответствующее ему благородство.
Просто мне кажется, что ты для этого достаточно благородна.
Пока озадаченная Вероника хлопала глазами, последний удар Сиксмена окончательно развеял темную ауру.
Увидев это, Сайрон подтолкнула Вероникову в спину.
Иди.
Ты сможешь удержать Мудреца.
Так что ступай.
С меня вполне хватит и того, что я буду просто стоять здесь и желать счастья своему герою.
.
* * *